Когда мы остаемся одни

Последнее, что я запомнила после выхода из школы — это закрывшаяся дверь и горячие слезы в глазах, которые я торопливо вытирала рукой. Кожа под моими глазами я уже порядком потёрла, и поэтому она покраснела и стала болеть, поэтому я прекратила плакать. Я завернула за угол и разок, другой всхлипнуло. Теперь Стив ко мне месяц притрагиваться не будет. Пусть только слово о моей семье! И я решила прогуляться по городу. Единственное место, которое всегда могло меня успокоить — это парк. Поэтому, присев около пруда, я начала смотреть на воду, изредка улыбаясь, когда мне доводилось видеть сражение уток за очередную корку хлеба. Хотя, я всегда была любителем одиночества, но сейчас вокруг меня царила шумная, веселая атмосфера, которая действительно давало ощущение легкости, а потому, что это людное место, и безопасности. Мимо проезжали скейтбордисты, спортсмены на велосипедах, роликах. Проходили маленькие и не очень дети в компании своих мам. Слышался смех, плач, в общем, мелодия жизни… Уже вконец успокоившись, я уже решила пойти домой, наверняка Анна волнуется, и едва на расстоянии километра показался родные стены моего дома, как резкий удар в голову, и я лежу на прохладном асфальте, а в ушах стоит оглушительный звон. Глубоко вздохнув, я повернула голову, но окончательно разглядеть своего противника мне не удалось. Я увидела только чёрную, до боли знакомую куртку и этот омерзительный, тянущий тошнить одеколон. — Слышь, дрянь? Что, решила пару приемчиков и все? Я повержен. Чёрные сальные волосы, груда мышц, отвратные серые глаза. Мать твою, Йоргенсон! Резкий и сильный пинок в бок, задыхаюсь и судорожно глотаю ртом воздух. Ещё пинок. — Ещё не хочешь извиниться? Глубоко вздохнув, я поднимаю дрожащую руку и показываю ему средний палец. — Иди…в...задницу…Йоргенсон… Пинок, гораздо сильнее того, потом меня приподнимают и ударяют в нос, затем раз пять в голову. Я почувствовала теплую жидкость на подбородке, и стерев ладонью смотрю на неё. Кровь. — Прощайся с жизнью, тварь… Он уже видимо приготовился пнуть меня, как Месси замахивается во время очередного пенальти, как вдруг… — Не ТРОЖЬ её! Иккинг? Ты что ли? Оглушительный лай двух собак. Ко мне подбегают две девушки и поднимают тебя. — Ас, всё в норме? Хедер и …Джена? Обе обеспокоенные. Да нет…Они даже напуганы… Ко мне тут же прыгает Бакс, а вместе с ним и Беззубик. — Бакс, стой! Плохой пёс! Да стой, говорю же! Молодец…Хороший мальчик… Поглаживаю его и Беззубика. Оба жмурятся, и, как мне кажется, даже улыбаются от удовольствия. Поворачиваюсь. Джон и Боб держат Стива, а Иккинг колотит его. — Ещё! Раз! Увижу! Тебя! Рядом! С ней! Костей не соберешь! — за каждым словом следовал удар. Теперь они поменялись. Иккинг и Боб держали Стива, а Джон, что есть мочи бил его по носу. — Ещё! Раз! Увижу! Тебя! Рядом! С моей! Сестрой! Зубы будешь собирать по территории школы! Стив окончательно ослабел, и после битья доковылял домой. А ко мне подбежали все. Иккинг крепко стиснул меня в объятиях. — Прости…Астрид…Прости меня пожалуйста… Вся злость на него за вчерашний день как рукой сняло. Сейчас вся моя жизнь стояла с красивого шатена, обнимающего меня, и повторяющего одно и то же слово. Следующим был Джон, тоже самое. И Джена. И Хедер. Фиг знает, за каким чёртом она извиняется. Конечно, я всех простила. И едва мы собирались идти ко мне домой, чтобы всё как следует обсудить. Но меня резко потянуло к земле и замутило. Картинка поплыла перед глазами. Стало трудно дышать. Я опустилась на колени. Несмотря на осень, воздух становился горячее с каждой секундой, и вскоре стал совсем раскаленным. Ко мне подошли Хедер и Джена, они выглядели очень встревоженными. — Астрид, с тобой всё хорошо? Меня замутило с двойной силой. Но сказать я ничего не могла, а лишь учащённо дышала. Будто бы я немая. Потом подошла не мене встревоженные Джон и Боб и задали точно такой же вопрос. Нет, черт побери! Кажется я не в порядке! Потом подошёл Иккинг. Он был… напуган? Да-да. Он опустился передо мною на корточки. Но перед глазами начали плыть чёрные и бурые пятна, которые становились все больше и больше, я ослепла. — Ребят, срочно в больницу! Мня подняли чьи-то сильные руки и их обладатель бежал куда-то. Позже, мне отказал слух. И вдруг…Моя голова будто бы треснула, и я падала куда-то вниз, в пропасть. Это невесомое чувство свободы, но и неизбежного падения. Я отключилась.