Когда мы остаемся одни

Пытаясь сохранять спокойствие, я смотрела на Эмили своим самым повседневным лицом. Её карие глазёнки налились гневом и впились в меня, тем самым буквально пожирая. — Какие люди! Я не накрашена! — мой тонкий юмор. — Очень смешно, — ответила Паркинсон, сохраняя маску безразличия на лице. — Ничего не хочешь мне сказать? «Она знает?» — мелькнуло в голове у меня. Я забеспокоилась. Нет, Хэддок не мог ей рассказать. Я блефую? Скорее всего. От новой «Мисс я тут круче всех», похоже, всего можно было ожидать теперь. Я решила не выдавать ничем мою влюблённость в Иккинга. Это моя тайна. Мой заветный секрет. — Тебе то что, до моих слов, шоколадка? У тебя свои дела, у меня — свои. Иди лучше домой, напиши с десяток докладов и успокойся. — Не указывай мне, что делать! — взорвалась Паркинсон, однако тут же взяла себя в руки и фальшиво улыбнулась. — Скажи, дорогая Астрид, почему ты позволяешь Иккингу приходить к тебе каждый день? Он же тебе не нужен. Ты никогда им не интересовалась. Так в чём дело? — Что я ему, нянька что ли? — огрызнулась я. — Захотел и пришел. Он твой бывший парень, вот и паси его сама. — Вот именно. Он мой бывший ПАРЕНЬ, — с нажимом сказала Эмили. — И тебе следует держать это прочно в твоей блондинистой головке. — Слушай, Паркинсон, зачем ты пришла? Боишься, что уведут твоего ненаглядного? Ну, так я тебе вроде ясно объяснила, что мне он не нужен. Жуй, не подавись! — Спасибо за заботу, — осклабилась она. — Хорошо, что ты помнишь мои слова. Но это не помешает закрепить их прочнее в твоем мозге. Я приду завтра. И ты, наконец, должна будешь отстать от Иккинга. И, не прощаясь, девушка ушла, оставив меня наедине со своими мыслями и догадками. Что имела ввиду это каштановая? Зачем она придет завтра? Я решительно ничего не понимала. Но почему-то очень боялась теперь этого самого «завтра».