Forbidden Apple

Руки Луи никак не могли разобраться с ключами от темной квартиры, пока вспышки молнии освещали окно холла. Он слышал, как позади него стучали зубы близнецов, которых он пригласил к себе, и — о Боже! — как падали капли воды с их одежды. Наконец, они с облегчением вздохнули, потому что дверь со скрипом открылась, и они вошли в, надо надеяться, более теплое место обитания Луи. Тот шагнул первым, лишь немного намокший из-за дороги от машины до квартиры, по сравнению с крайне печальным состоянием братьев. Луи мгновенно направился к кондиционеру и включил режим самого сильного нагрева помещения, зная, что будет сожалеть о будущих счетах за электроэнергию. Что угодно, только чтобы согнать эту бледность со щек близнецов. Луи обернулся и увидел, что они стояли недалеко от входа, смущенно переминаясь с одной ноги на другую. Гарри обернул руки вокруг себя, немного наклонившись к брату. Мейсон, все еще неловко сжимая промокшую насквозь рубашку, держал руку на талии брата. Близнецы стояли молча, и тишину нарушали лишь раскаты грома. Луи потребовались все силы, чтобы оторвать взгляд от обнаженных торсов братьев. Несмотря на то, что они были на год младше ребят из своей параллели, они уже обладали очерченными мускулами, которые сейчас перекатывались под гусиной кожей. Вместо этого он опустил взгляд на их мокрые, грязные конверсы. — Не стесняйтесь, снимайте обувь и кидайте тут, на полу, — предложил он беспричинно низким голосом. Луи снял бини с головы и нервно прочесал мокрые волосы, скидывая свою обувь. Это происходило на самом деле. Те самые мальчики, которые были звездами его самых горячих фантазий, находились прямо там, где Луи хотел. Братья повиновались его указанию, снимая хлюпающую обувь вместе с носками. Теперь босиком, но все еще не сухие; мозг Луи постепенно перегружался, пока тот обдумывал все способы согреть близнецов. — Ждите здесь, я принесу сухую одежду и пару полотенец, хорошо? — Луи бросился в свою комнату, шепотом бормоча проклятия. В его квартире были два его ученика. К тому же полуголые. И весьма привлекательные. Брюнет простонал, перерывая ящики комода в поисках пары пижамных фланелевых штанов; после чего он ринулся к шкафу, вытаскивая два белых джемпера, на пару размеров больше обычного, надеясь, что они подойдут близнецам. Держа одежду в руках, Луи вернулся в прихожую, обнаружив, что братья не сдвинулись со своих мест у двери. Луи понял, что в спешке не взял полотенца, и, оставив одежду на спинке дивана, направился за ними в кладовую. Когда он вернулся, Гарри уже снял мокрую рубашку, и близнецы уже занимались пуговицами и молниями на своих джинсах. Луи почувствовал, что его щеки безнадежно покраснели, и он понадеялся, что это осталось незамеченным. — Не хотите переодеться в ванной, или в комнате, или… — Луи осекся, так как братья уже выскальзывали из своих джинсов и протягивали руки за полотенцами. Ухмылки на одинаковых лицах начали тускнеть, и Луи понял, что румянец они не заметили. Бросая полотенце каждому близнецу, он не мог не смотреть, как они себя вытирают. Пока они тщательно терли свои темные кудряшки теплой тканью, Луи представлял, каково было бы провести пальцами по этим влажным завиткам. Наблюдая за переодевающимися в его вещи братьями Стайлс как за самой обычной вещью в мире, парень с неверием моргал, чувствуя, как дрожит его тело. — Спасибо, — нежно произнес Гарри в сторону Луи. Тот прочитал подлинную благодарность на лицах обоих парней, и его сердце пропустило удар. Томлинсон кивнул, пытаясь не зацикливаться на том, как же до боли красиво эти двое выглядели в теплой одежде. Вместо этого он размышлял над тем, что ему удалось подобрать подходящие вещи: темно-зеленые штаны для Гарри и красные для Мейсона. — Итак, — встряхнул волосы Мейсон, что, несомненно, привело к каплям воды во всех направлениях, — красиво у тебя тут. Близнецы как будто игнорировали все пересеченные ими границы. — Спасибо, — на автомате ответил Луи. — Это еще не все, но я доделаю. Гарри играл с одной отделившейся ниткой рукава своего свитера, и Луи приходилось бороться с желанием подойти и обнять парня из-за его очаровательности и невинности, которые выражались даже в таком простом жесте. Удар грома заставил близнецов подпрыгнуть и отойти от дивана, на шаг приблизившись к преподавателю. Внезапно решив, что не помешало бы показать хорошего хозяина, Луи вспомнил, что близнецы, несмотря на смену одежды, наверняка продрогли до костей. — Кофе или чай, парни? Гарри посмотрел на Мейсона, кусающего нижнюю губу. Эти двое не смотрели на него, но в тот же момент Луи казалось, что их огромные зеленые глаза проникают в самую душу. — У тебя, случаем, не найдется горячего шоколада? — улыбка, сопровождавшая эти слова Мейсона, могла расплавить сердце кого угодно, и Луи, зная, что где-нибудь, когда-нибудь кто-то почувствует это на себе, засмеялся, чувствуя, в какую неприятность он попал. — Думаю, Лотти положила мне немного; наверное, даже вполне достаточно, — ответил Луи, неуверенно улыбаясь. Ему нужно было окончательно принять тот факт, что это происходит на самом деле, чтобы обрести контроль над ситуацией. Парни мгновенно нахмурились. Что-то, что он сказал, было не так. — Лотти? — одновременно отозвались братья с толикой боли в голосах. Решив, что он раздувает из мухи слона, Луи не обратил на это внимания и вошел в маленькую кухню. — Ага, моя сестра, — ответил он сквозь дверной проем. Возможно, он ошибается, но Луи мог поклясться, что услышал вздохи облегчения. — При следующей встрече передай ей, что мы безумно благодарны ей за горячий шоколад, — сказал Гарри, и на этот раз его голос был гораздо ближе. Конечно же, близнецы снова стояли возле двери, наблюдая за действиями Луи на кухне. Он изо всех сил старался игнорировать чужое присутствие, но когда он развернулся с двумя кружками в руках, он едва не врезался в две одетые в белые толстовки фигуры. Луи отодвинулся назад, неловко задев локтем край стола. Игривые взгляды мгновенно стали обеспокоенными, едва заметив, что Луи вздрогнул. Тот избавился от этих взглядов, развернувшись и поставив кружки, пока чайник с молоком разогревался. — Когда мама делала шоколад, она брала воду, — заметил Мейсон, прислоняясь к стене. То, каким нежным стал его взгляд, напомнило Луи, насколько он старше близнецов. Гарри улыбнулся, разделив с братом его мысли. — В семье Томлинсонов используют молоко. Вкус более сладкий и богатый, — засиял Луи, вспоминая множество холодных зимних ночей, когда он с сестрами ждал, пока молоко нагреется до нужной температуры. Все девочки толпились около Луи, толкая друг друга острыми локтями, чтобы получить первую кружку. Джей учила его, как все сделать правильно, и это была одной из вещей в готовке, которыми Луи гордился. Он насыпал по три щедрых ложки какао-порошка из пачки Лотти в каждую из кружек. — Ты не будешь, Луи? — спросил Гарри и, не дождавшись ответа, вытащил из шкафчика большую синюю кружку. Он поставил ее рядом с другими, все еще находясь около Томлинсона. Гарри гордо улыбнулся и наклонился еще ближе. Луи высыпал еще порошка в новую кружку, взглянув на парня. Левая ямочка на щеке глубже, пронеслось в голове Луи, и он прикусил язык, чтобы очистить мысли. — Спасибо, Хаз, — пробормотал он. Лицо мальчика просияло, что сделало ямочку еще глубже, и Луи осознал свою ошибку. Он подхватил прозвище Мейсона, которое он использовал всю неделю. В школе это всегда было «Гарри», но сейчас остановить свой язык Луи не успел. С другой стороны оживился Мейсон. — Хаз, да? Тогда и меня можешь звать просто Мейс, — поддразнил школьник, касаясь босой ступней ноги Луи. Старший не успел подумать, была ли цель у этого контакта, потому что молоко уже закипело. Спасенный от возможной неловкости от близости к братьям и шторма в собственной голове, Луи отступил, чтобы снять чайник с плиты. С помощью подставки он донес горячую посудину до столешницы. Гарри и Мейсон автоматически разошлись в стороны, не желая быть ошпаренными. Луи аккуратно разлил жидкость по кружкам. Когда в каждой было одинаковое количество, он вернул чайник на плиту. Взяв ложки, Луи раздал их братьям, и вместе с ними приступил к смешиванию молока и какао-порошка. Улыбка осветила лицо Луи, вновь погрузившегося в воспоминания. Он так давно не пил горячий шоколад! Мейсон уже хотел сделать пробный глоток, но Луи неодобрительно покачал головой. Он дотронулся до руки парня, чтобы остановить его. — Не хватает последнего штриха, — объяснил Томлинсон. Он обошел вокруг Гарри, чтобы добраться до холодильника, достал банку сгущенки и, подумав, направился к ящику со специями, выудив из него коробочку с корицей. Он поставил все, что достал, на стол, рядом с сидящими с кружками в руках близнецами. Не дожидаясь их одобрения, Луи насыпал по горстке корицы в каждую из дымящихся кружек. Он заметил, что мальчики сжимают ладони вокруг теплых кружек довольно долго. Совершенно неблагоразумный взрыв привязанности расцвел в груди Луи при взгляде на уже розовые щеки братьев. Тогда он налил немного сгущенного молока в кружки, чтобы добавить калорий и охладить напиток. — Вот теперь можно пить, — произнес Луи, немного преувеличенно взмахнув рукой. Близнецы рассмеялись, перехватив взгляд преподавателя, прежде чем дать губам коснуться горячей жидкости. Если одновременные стоны удовольствия что-то и значили, то только то, что горячий шоколад пришелся им по нраву. Луи не мог убрать выражение гордости со своего лица. Он взял в руки свои стаканчик и сделал большой глоток, почувствовав, как жидкость спускается вниз по телу, согревая его. Луи взял свою кружку в руки и вышел из кухни, на секунду задержавшись возле дверного проема, чтобы захватить пачку ванильных бисквитов, лежащую на полке. — А теперь идем, — сказал он. Близнецы с кружками в руках удачно встали со своих мест вслед за Луи. Тот подумал, сколько должно пройти времени, чтобы он начал чувствовать себя виноватым. Он же только помог им согреться, рассуждал Луи. Они совсем скоро уйдут, так что все в порядке. Близнецы шли перед ним, быстро, но аккуратно, чтобы не разлить драгоценную жидкость. Они, не колеблясь, приземлились на диван, поджав длинные ноги под себя. — Жаль, у тебя нет зефирок, — мягким тоном пожаловался Гарри. Луи оставил свою кружку и пакет с бисквитами на краю стола, решив, что наступила та самая ночь, когда можно достать ужасные синие шерстяные одеяла, которые мама положила ему с собой. Сгибаясь, чтобы ухватить кончик темно-синей материи, торчащей из коробки в углу комнаты, Луи чувствовал, что две пары глаз пристально наблюдают за каждым его движением. Он вернулся к близнецам и, почти не размышляя над своими действиями, сел между ними, распределяя одеяла. Наклонившись вперед, Луи забрал не только свою еду, но и пульт. Переключая каналы, парень посмотрел в каждую сторону. У близнецов были одинаковые улыбки, в которых под теплой невинностью скрывалось что-то темное. Сглотнув под этими пристальными взглядами, Луи почувствовал острую потребность установить границы. — Вы можете остаться, пока не допьете какао, — пробормотал он. Конечно, ему хотелось сказать гораздо больше. Он хотел подтвердить, что не будет никаких прикосновений, никаких взглядов, никакого флирта, но слова застряли в горле, когда эти два тела прижались к нему с обеих сторон. Парень с каждой стороны, он не мог создать еще больше напряжения. — Это поможет быстрее согреться, да? — промурлыкал Мейсон, двигаясь еще ближе. Гарри лишь согласно кивнул. — Это неправильно, мальчики, — ответил Луи с тяжелым вздохом. — Я просто должен был дать вам полотенце, минуту на согревание и затем отправить своей дорогой. Появившаяся на лицах близнецов обида в виде дразнящее-торчащих надутых губ сказала Луи, как он несправедлив. — Но ты же счастлив, верно? — вопрос Гарри застал Луи врасплох. — С нами, — объяснил он. — Ты не хочешь, чтобы мы уходили. — Парень посмотрел на Луи сквозь до-зависти-длинные ресницы своими прекрасными, слишком прекрасными глазами. Луи закрыл свои и откинулся назад, положив голову на спинку дивана, чтобы больше не пересекаться взглядом ни с одним из парней. — Я не знаю, чего я хочу, Гарри, — со всей честностью ответил Луи. Отбросив в сторону все предосторожности, он продолжил. – Все, чего я должен хотеть — это доставить вас домой в целости и сохранности, как ваш учитель. Ваш учитель! .. — Луи простонал, заканчивая свою мини-речь, которая должна была помочь расставить все точки над «и», но в итоге еще больше запутала его. — Забудь о том, что ты учитель, — хриплый голос Мейсона, растягивающего слова, внезапно оказался прямо у уха Луи. — Чего ты хочешь как мужчина? — Луи почувствовал какое-то прикосновение и обнаружил руку Гарри, слабо сжимающую его собственную. — И не пытайся нести чушь, что ты натурал, — пробормотал Гарри, забирая из ладони Луи его кружку и оставляя ее на столе рядом со своей и брата. — Честно, нас это не волнует, мы просто хотим знать, хочешь ли ты этого так же сильно, как мы. Возможно, это было тепло толстых маминых одеял и двух тел близнецов, плотно прижатых к его. Возможно, это было влияние какао с корицей, оставившего на сознании след, но когда он почувствовал мягкие, осторожные губы, прижимающиеся к его, разум Луи покинул его, оставив лишь пустое пространство, заполненное осознанием самого факта поцелуя. Его рука нырнула в темные, вьющиеся волосы, прижимая голову мальчика ближе, углубляя поцелуй. Другие губы немедленно нашли свое место на шее учителя, и прежде, чем он смог понять, что делает, он переплел свои пальцы с чьей-то горячей рукой. Действительность объединилась с фантазиями, посещавшими его всю последнюю неделю. Его пальцы, запутавшиеся в волосах Гарри, сжимающего в кулаке его рубашку. Мейсон, со всей силы втягивающий кожу на его шее. Рука, поглаживающая его по плечу. Что-то глубоко в подсознании Луи кричало стойстойстой, но это заглушалось острой необходимостью большебольшебольше. Больше губ зеленоглазого мальчика, больше прикосновений его близнеца, больше веса Гарри на его коленях. Его рука, наконец, покинула волосы младшего и спустилась на его нижнюю часть шеи. Прикосновение Мейсона больше не чувствовались на плече, его рука спустилась к бедру Луи, и тот почувствовал наливающийся на нежной коже синяк в месте, где побывали губы зеленоглазого. Яркая вспышка с улицы, сопровождающаяся звонким раскатом грома, вернула Луи в его тело. Мгновенно открывшиеся голубые глаза встретили перед собой полного наслаждения Гарри, склонившегося над учителем. Луи оттолкнул руку Мейсона и спихнул с себя младшего, приложив немного больше силы, чем следовало, по мнению последнего. Луи вскочил на ноги, в отвращении проводя тыльной стороной ладони по еще влажным губам. Не желая рисковать и поворачиваться назад, чтобы увидеть лица, полные шока и, возможно, боли, Луи направился прямиком в спальню, зайдя в комнату и громко хлопнув дверью. Что, черт возьми, он только что сделал?

~***~

Хлопок двери оказался еще громче последовавшего за ним удара грома. Гарри и Мейсон встретились взглядами, в которых читалась растерянность. Такое происходило крайне редко, чтобы им отказывали, тем более если они так желали. Гарри провел языком по губам, все еще сладким от вкуса Луи. Он проигнорировал боль в пульсирующей лодыжке, встретившейся с журнальным столиком, когда Луи откинул парня. Мейсон, напротив, нахмурился, видя напряженное лицо брата. Он привстал, облокотившись о ручку дивана, и попытался всмотреться в темный коридор. Не наблюдая признаков возвращения Луи, Мейсон встал и подал руку брату. — К нужному времени он будет готов, Хаз, — успокоил близнец младшего, помогая тому встать. — Не знаю, Мейс. Это все в принципе неправильно. В смысле, он наш учитель… — Мейсон прервал брата глубоким поцелуем, ощущая власть над близнецом, но затем мягко взял лицо Гарри в ладони. Когда Мейсон отодвинулся, на лице брата сияла ошеломленная улыбка. — У тебя есть прекрасный способ заставить меня замолчать. — Это то, ради чего существуют братья. Давай попробуем позвонить Зейну? — предложил Мейсон. Гарри кивнул, и братья взяли свои напитки, решив, что такое волшебное какао не должно пропадать из-за неудачного момента. Не желая больше беспокоить учителя, они решили покинуть его зону комфорта, тихо приняв решение в пользу ветреной лестничной площадки. Свою еще влажную одежду братья оставили у Луи, отдав ему право распоряжения, раз у них уже были его вещи. Потягивая напитки в тишине возле двери Луи, Гарри наблюдал за пальцами Мейсона, проворно набирающими на клавиатуре телефона номер их друга. Каждый раз абонент был занят. Такими же напрасными оказались попытки дозвониться до Лиама или Найла. — Такси? — мрачно предложил Гарри. Мейсон пожал плечами и кивнул. — После какао? — Гарри согласно засмеялся. Оба облокотились назад и сплели длинные ноги вместе. Гарри устроил голову на плече Мейсона, и братья чередовали глотки теплого напитка. Теплота квартиры Луи слишком быстро растворялась в холодном воздухе, и они замедлили потребление единственного источника тепла в их руках. Расстроенные неудачей, близнецы не чувствовали потребности в разговоре. Звон батареи и рев ветра – все, что можно было услышать в темном холле. Тишина и холод заставляли братьев еще ближе двигаться друг к другу. Когда какао закончилось, ни один не захотел выйти на улицу, чтобы поймать такси. Оставив пустые чашки у стены, близнецы просто стояли на месте. Оно было забавным, они знали, это ожидание. Их ловкость по нахождению выхода из самых странных ситуаций, казалось, исчерпала себя. Собираясь на выход из защищаемого от ветра пространства, чтобы поймать такси и отправиться обратно к Зейну, близнецы удивились, увидев быстро открывшуюся дверь квартиры Луи. Брюнет в спешке натягивал пальто и шляпу. Он сразу пошел налево, к лифту, на котором троица добралась до жилища, так и не заметив близнецов. Затем, решив, что лифт слишком медленный, Луи повернул к лестнице. Он наткнулся на съежившихся на полу мальчиков, и что-то в его диком взгляде смягчилось. — Никто не выдержит этот шторм, — произнес Луи голосом лишь на чуть-чуть выше шепота. — Вернетесь обратно? Лица близнецов осветились слабыми улыбками, и они встали на ноги. Гарри вздрогнул, слишком сильно опершись на поврежденную ногу, и заметил, как поморщился Луи. Он протянул руку Гарри, и хотя тот не нуждался в этом, бессознательно вложил свою ладонь в ладонь Луи. Мейсон кивнул брату и проследовал за ними в тепло квартиры, держа в руках кружки. Все трое автоматически вернулись на диван, в ласковые объятия одеял. Никто ничего не произнес. С отсутствующей улыбкой Гарри осознал, что Луи все еще держит его за руку, слегка поглаживая кожу большим пальцем. — Вы никому об этом не скажете. Никогда, — шелковистый голос Луи превратился в тишину. Он выключил весь свет, его лицо освещал лишь экран телевизора с погодной сводкой. Близнецы молчали, зная, что голубоглазый еще не закончил. — Вы больше не выкинете со мной ничего подобного. Я был уставший. Это была ошибка, действия без здравого смысла. — Но ничего не было! — произнес Мейсон со слабыми оттенками слез в голосе. — У нас же не было се… — И ничего подобного не будет. Я ваш учитель. Почему вы не можете осознать, что это неправильно? — чуть ли не умолял Луи, отпустив руку Гарри, чтобы прижать свои ладони к голове. — Но никто не узнает, — предложил младший. Луи ничего не ответил, переведя взгляд с Мейсона на Гарри, он простонал, еще глубже зарывая пальцы в свои волосы. — Вы не заговорите об этом, — повторил он, не отвечая на вопрос Гарри (но и не отрицая его слова, как заметил Мейсон). — А сейчас — спальня по коридору направо. Вы с Мейсоном можете спать на кровати. Я останусь на диване. Глаза близнецов расширились. Они покачали головами, говоря, что на диване им будет удобно. Луи вздохнул, зная, что с братьями будет тяжело. Переключая каналы, останавливаясь на «Титанике» и отрегулировав громкость так, чтобы можно было смотреть, Луи хотел заставить их уйти. Однако сильные руки схватили его за предплечья и потащили в обратном от телевизора направлении. Слишком уставший и истощенный, Луи не стал спорить и схватил синие одеяла.

~***~

— Я никогда не отпущу! — шептала Кейт Уинслет Леонардо, так похожему на сосульку, когда Луи почувствовал теплое дыхание Мейсона на голой коже своего предплечья. Мальчик спал, положив голову ему на плечо, и учитель подумал, что так спать ему не очень удобно. Однако мирно сопящий парень опроверг это предположение. Гарри использовал колени Луи как подушку, и, учитывая, что сегодня один раз он уже оттолкнул его, ему не захотелось делать то же самое еще раз. Парень заснул задолго до своего брата, даже не увидев столкновения обреченного судна с айсбергом. Это был всего лишь поцелуй, твердила здравомыслящая часть Луи. Снова это не произойдет. Гарри во сне бормотал что-то неопределенное, его рука сжимала ткань штанов Луи, будто в поисках комфорта. Мейсон прижался к нему крепче, ткнув носом в плечо. Когда Луи выключил телевизор и устроился удобнее, но так, чтобы не разбудить спящих близнецов, он осознал, что солгал. Смотря вниз, на тела юных Стайлсов, Луи улыбнулся, заметив взъерошенные волосы и простые, лишенные привычной обольстительности, лица. Мало того, он отчаянно хотел поцеловать каждого из братьев, это была бессмысленная, но невероятно сильная потребность, цепко засевшая где-то на закоулках сознания. Эти мысли Луи задвинул до утра. Единственной вещью, имеющей значение прямо сейчас, в этот момент, был сон, полный горячих прикосновений и осторожных объятий.