На работу как на праздник

Вопреки ожиданиям Ивана, вечер в компании коллег прошел достаточно весело. Разумеется, Майский приложил для этого все усилия, но и Круглов, на удивление, вел себя вполне миролюбиво. Оказалось, что у Гали и Николая Петровича есть излюбленный ресторанчик с живой музыкой неподалеку, в котором они все вместе с удовольствием посидели, послушали новогоднюю программу и даже потанцевали. Когда Круглов пригласил Галю, Майский довольно ощутимо пнул Тихонова под столом, но тот лишь усмехнулся: что они, в самом деле что ли думают, что он будет как-либо пытаться ограничивать ее свободу?.. Это же бред: унижать женщину недоверием, тем более Такую женщину! - Братуха, ты это... - Серега "догнался" вином, и Ваня всерьез опасался, как бы не пришлось тащить тяжеленного спецназовца на себе до машины. - Ты смотри, не ревнуй. - Я не ревную, успокойся, Майский. - Да ты что?! Как будто я не вижу, какими глазами ты смотришь... - Дались тебе мои глаза. За своими следи, они того и гляди встретятся. - Гы-ы, - заржал Майский, трепля и без того торчащие в стороны волосы Тихонова своей огромной лапищей. - Шутник. Тогда пойду я тоже с Галей потанцую, лады?.. - Если она не против, - пожал плечами Иван, с опаской наблюдая за тем, как Сергей поднимается из-за стола. Однако на ногах он стоял вполне твердо, так что опасался Тихонов напрасно. Майский закружил Галю по танцполу, и Иван в очередной раз подумал, что высокий широкоплечий Серега смотрится с ней куда как уместнее... Вот и подсевший обратно за столик Круглов неожиданно оказался проблемой. - Тихонов. Я бы хотел поговорить. - Я слушаю, Николай Петрович. - Ты, надеюсь, понимаешь, что ты ей - не пара?.. - Круглов смотрел на него в упор своим "особым" взглядом. Тихонов молчал. - Что бы ни думала сама Рогозина, она сейчас не объективна. Но ты-то здравомыслящий парень. Подумай сам: ну что ты можешь ей дать?.. Денег у тебя нет, защитить в случае чего ты ее не сможешь... - А она в этом нуждается?.. - парировал Иван. - То есть ты хочешь сказать, что она нуждается в чем-то другом? - хмыкнул Круглов. - Хочу. - И в чем же? - В любви. - Это в твоей что ли?.. - В моей. - Самоуверенный ты парень, как я погляжу. - Как будто это для вас новость. С минуту они сверлили друг друга взглядами, пока над головой не раздался голос, заставивший обоих мгновенно обернуться: - Вань, налей мне шампанского, пить хочется, - Галя улыбалась. Щеки ее раскраснелись от танца и алкоголя, глаза блестели. - Закружил меня Серега. - Где ты его потеряла? - Круглов выдвинул для нее стул, пока Иван наполнял ее бокал. - Да там какая-то жгучая брюнетка с... талантом, как у Анны Семенович, - улыбнулась она.

***

Наконец-то оказавшись снова вдвоем, Галя и Ваня долго молча смотрели друг на друга. Иван помог ей снять верхнюю одежду, повесил свою куртку на вешалку. - Проходи, чего замер? - улыбнулась она. - Хочу тебя поцеловать. - Что тебе мешает?.. Иван жадно обнял ее, притискивая как можно плотнее к себе, врываясь в рот собственническим поцелуем, чуть прикусывая нежные пахнущие ванилью губы, чувствуя, как она сама прижимается к нему, отвечая на поцелуй. В следующее мгновенье Ваня услышал звук расстегиваемой молнии, и нежные руки тут же забрались под его футболку, посылая по телу Тихонова толпы мурашек. В свободных джинсах быстро становилось слишком тесно, и он нащупал застежку на ее платье, потянул вниз, обнажая спину. - С ума сводишь меня, - прошептал Иван, увлекая ее за собой в сторону спальни. - Мы оба сошли с ума, - усмехнулась она. - Пусть так, - легко согласился Тихонов, продолжая избавлять Галю от одежды и целуя каждый сантиметр оголявшейся кожи. - Ты - мое безумие... - А ты - мое, - едва слышно прошептала она, снова прижимаясь к нему и с восторгом ощущая, насколько увереннее стали его движения. Иван нежил ее в объятиях, не отпуская ни на секунду, будто боялся потерять. Подумалось, что, видимо, это отражение подсознательного. Галя поймала в ладони его лицо, немного отстраняясь, насколько позволило плотное кольцо его рук, и заглянула в темные шальные глаза: - Что тебе Коля наговорил?.. - Ничего особенного, в своем репертуаре, - ответил он, пожимая плечами. Иван снова потянулся за поцелуем и, конечно, сразу его получил, чувственный, пронзительно-нежный. Галя льнула к нему, подставляясь под ласку, как изголодавшийся по солнечному теплу цветок, разворачивающий побеги в сторону весенних лучей. И Ваня целовал ее, целовал: ладони, запястья, нежную тонкую кожу на локтевых сгибах, ключицы и высокую грудь с торчащими темно-розовыми сосками, длинную шею и розовую мочку уха, и снова губы, сладкие, отзывчивые... Остановиться?.. Оторваться? Невозможно... Так сладко, так волнующе... Так близко... - Ванечка... - выдыхает она, запрокидывая голову и плотнее прижимаясь грудью и животом к горячей коже его торса: она давно уже сидит у него на коленях, обхватив длинными ногами его вокруг талии. Его налитой член упирается в так и не снятые джинсы изнутри, причиняя дискомфорт. - Пожалуйста... Тихонов улыбается своей фирменной озорной улыбкой, от которой у Гали снова бегут мурашки по спине, укладывает ее на постель и, сбросив джинсы вместе с бельем, одним плавным движением входит в нее до упора, сразу же надавливая на чувствительную точку внутри ее тела - запомнил нужный угол. Она не может сдержать отчаянного стона наслаждения, и Ване больших усилий стоит не начать сразу резко двигать бедрами, скользя в горячей глубине ее тела: он боится причинить боль. Но чувствуя встречное движение, и то, как ее мышцы сжались вокруг его члена, он постепенно отпускает себя, понимая: ей нравится, нравится так же, как и ему самому, глубже, жестче, быстрее... Идеально. Как одно существо, дыша в унисон, в одном на двоих ритме, с каждым толчком ощущая, как нарастает сладкое напряжение, вот-вот готовое взорваться ослепительной вспышкой... Сжав зубы, Ваня замирает, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не кончить вместе с ней, и, выскользнув из обмякшего тела, со стоном кончает на простыни. - Люблю тебя... Галчонок мой... - горячий шепот прямо в ухо, щекотно касаясь дыханием.