Сборник драбблов по Реборну

«Любить Мукуро — всё равно что целовать тысячу кинжалов, летящих одновременно, замирающих в миллиметре от твоей кожи», — иногда думает Кёя, нависая над невозможным человеком под ним, зарываясь пальцами в синие волосы на затылке, впиваясь в приоткрытые губы так, будто другой всецело принадлежит ему, будто другому не выдали права на отказ. Всё так, конечно. Кроме последнего. Право отказаться было всегда. Вот только за все годы им ни разу не воспользовался никто из них. «Любить тебя — всё равно, что целовать жгучий перец», — однажды с усмешкой говорит Мукуро и касается сухими губами выпирающих позвонков, пока Кёя сидя на самом краю кровати пытается найти пачку сигарет в кармане брошенных на пол брюк. Кёя улыбается в пространство, ночь прячет его улыбку в зернистой мгле. Но Мукуро совсем не обязательно видеть, чтобы знать. Кёе нравится, когда Мукуро целует его сам. Так мог бы целовать ветер. Ветер, решивший запечатлеть «ты только мой» на чужой коже. Кёя не спорит. Мукуро не ест конфеты. Вообще никогда. Говорит, в детстве им давали пачками, чтоб не плакали. Мукуро единственный человек на земле, знающий, что Кёя любит сладкое. В какой-то вечер Кея хотел с ним поделиться, но, услышав, почему «нет», сгреб все конфеты вместе с пустыми фантиками и выбросил. «Не вздумай», — сказал тогда Мукуро и с тех пор привозит ему конфеты из каждой миссии. Кёя привозит Мукуро черный перец и смеси пряных трав. Раньше, будто бы в самом начале, Мукуро вздрагивал во сне. Кёя стальной хваткой молча обнимал его со спины. «Это не обязательно», — выдыхал Мукуро чуть упираясь ладонями в руки Кёи. Кёя в такие моменты не видел горчащей кривой усмешки, но точно знал, что она есть. «Заткнись и спи, — говорил он. — Пока ты падаешь, я буду тебя держать». «Надежность опоры слишком иллюзорна, Кёя», — отвечал Мукуро. Кёя сжимал крепче. «Я всегда буду искать тебя. Кем бы мы ни были, где бы мы ни родились. А ты…» — «Молчи!» — вырвалось у Кеи раньше, чем Мукуро успел закончить фразу, прежде чем невидимые цепи сомкнулись на их шеях. Красно-синие, чуть безумные в порыве недосказанной клятвы, глаза смотрели вглубь, сквозь и дальше. «Молчи-и», — выдохнул Кея почти что в чужие губы. Губы изогнулись в ломаной улыбке, злой и грустной. «Не нужна тебе клятва демона?», — красный глаз сверкнул совсем как в старые времена. «Ты не демон, — сказал Кея невесомо прикасаясь кончиком носа к виску Мукуро, — ты человек, заслуживающий свободы. Нам не нужны клятвы, чтобы встретиться. Давай будем свободными, в этот, следующий, любой другой раз».