Логика и прямолинейность
6 января 2016 г., 05:59
Чонгук пробует реальность и Чимина на ощупь уже вторую неделю. По его мнению, которое пока желеобразное и размытое, Чимин мягкий и теплый, а реальность - немного горькая и с привкусом сигарет, которые ему откровенно не нравятся.
Чонгук перестал понимать смысл своих действий еще на третий день, потому что все как-то само началось и просыпалось мимо рук. Чимин затаскивает его в эту чертову пыльную комнатку и откармливает булочками, расписывая, как они сегодня будут прогуливать. Первый урок уже пропускается автоматически, Чонгук приходит в школу не для того, чтобы посетить урок, а чтобы сразу пойти в спортзал и тихонько прошептать: «Ты тут?» - а после успеть впасть в моментальную депрессию, потому что тишина в ответ, и мгновеньем позже засиять как маленькое солнце, услышав: «Тут, тихо».
Чимин странный. Под его, если так можно выразиться, крылом, Чонгук, оказывается, готовится к олимпиаде по математике, а не пялится в аниме на ноуте по пять часов на пару с этим самым Чимином. И это как-то совсем не так, как в тех же самых аниме-сериалах. Это, конечно, похоже на какие-то больные свидания, но уж совсем за пределом. Уплетать булки и запивать кофейным молоком - романтика, что еще сказать.
Чимин смеется всегда звонко очень, и Чонгук беспокоится, как бы не спалил кто-нибудь, ведь тогда на его светлую, ангельскую задницу снизойдут проблемы, которых он, честно признаться, побаивается. Но, если не лукавить, то ему и так нравится. Странно, по-детски, как-то немного пугает, но запоминается каждый вот такой день. Оставляет след в памяти, пометку и он каждую складывает в отдельную шкатулку в голове, на крышке которой красуется надпись: «Вдох».
Чонгук чувствует, как начинает дышать: сам, без помощи, хорошо и плохо, без направлений влево или вправо, без указаний, мол, можно или нельзя, начинает проникаться новыми запахами, эмоциями, неловкими прикосновениями и все это такое не избитое и не заезженное для Чонгука, что становится страшно в раз всего лишиться.
- Пойдем сегодня в парк? – Чимин жует, как хомячок, булочку с маком и пялится в упор, - покатаемся?
За первые две недели их отношения не выходили за пределы сообщений в какао и этой комнаты в спортивном зале, но разве эти двое такие дураки не для того, чтобы расширять границы?
- Я не умею.
Чонгук, честно, немного увлечен происходящим на экране, но краем глаза посматривает на Чимина, который уморительный, когда вот так жует, и скромная улыбка сама появляется на его губах.
- И че? Умирать теперь?
Логике Чимина, наверное, можно было бы позавидовать: для него вообще не существует нерешаемых проблем: вроде, вот тут подвернем и будет тебе решение. Ну, а зачем заморачиваться? Все, безусловно, решаемо, просто не думай слишком далеко.
- Нет, но… - Чонгуку неловко и он даже скрыть не пытается, все равно не получится.
- Идем, – Чимин не привык спрашивать чьего-то разрешения или согласия дважды: раз не отказался, значит согласился и все, поэтому ноутбук перед носом Чонгука нагло захлопывает и парня за собой тащит.
Чонгука хлебом не корми - поводите за ручку, потому что Чимин и потому что даже такие мелочи приятны до писка где-то в душе.
***
- Чонгук, – Чимин нахмурился и внимательно уставился, - лицо попроще сделай. Чонгук в жизни на скейте не стоял, а мокрый асфальт вообще в его голове с катанием на чем-либо, кроме общественного транспорта и машины, не вяжется. Правая нога на доске, левая - на асфальте и рядом Чимин, который с минуты на минуту заржет. - Отталкивайся! – командует Чимин, словно тут любой дурак справится. И Чонгук отталкивается, кое-как удерживая равновесие, катится вперед и нарастающее тянет «а-а-а». Холодный, но не навязчивый осенний ветер треплет волосы и это как-то даже немного успокаивает. Чонгук перестает жмуриться и снова шаркает подошвой кроссовка по асфальту, балансируя криво-косо, прокатывается мимо нескольких деревьев и отчетливо слышит, как Чимин за спиной ржет откровенно. Честно сказать, Чонгук не планировал скоростной курс обучения финтифлюхам на скейте, совсем нет, но не всё в жизни зависит от тебя. Вот сейчас всё зависит от поребрика и скорости реакции. У Чонгука в голове откровенное «блябляблябля», когда скейт влетает в поребрик с глухим стуком, а сам он - в небольшую лужу, спрятанную в траве. - Сука! – отчетливо и звонко, на весь парк. Чимин ржет пуще прежнего и даже поближе подползает, дабы рассмотреть этого неумелого птенчика впритык. - Ну, ты молодец, нет, правда! – Пак даже не пытается унять свои нервные смешки, потому что думает, что незачем - быть честным приятнее. - У меня вода в обуви, – недовольно и немного расстроено бурчит Чонгук, усаживая задницу на поцарапанный и потертый скейт, который явно настрадался уже и (видимо) еще настрадается. Чимин присаживается напротив на корточки и удержаться можно было бы, но не хочется. – Ты же прям влетел в нее! – Чимин опускает голову и продолжает хихикать, за что получает щелбан от Чонгука, гордость которого явно пострадала больше, чем обувь или одежда. - Прекрати ржать, – шипит покрасневший мелкий, хлюпая водой в обуви и карябая пальцем край дерева. - Давай еще разок! Чимин неугомонный, и Чонгук за ним не поспевает и, по правде, даже не пытается: просто поддается потоку этой нескончаемой энергии, которая распространяется вокруг и смешивается с воздухом. Пак хватает Чонгука за плечи и толкает вперед, а тот цепляется за края доски, как будто это спасительная шлюпка на Титанике и ноги по сторонам растопыривает. Секунд через пятнадцать становится даже весело, потому что проникаешься этой атмосферой, которую задает Чимин. Чимин так кругов пять может навернуть, но тяжеловато немного, когда не сам едешь, а катишь. Чонгук забавный, безобидный, и Чимин замечает каждое незначительное изменение в его поведении или настроении, потому что Чонгук очень палевный. Из-за этого неумения скрывать свои мысли Чимин всегда знает, в какую сторону плыть. Это кажется немного детской чертой, тем и притягивает, что даже такими мелочами удаётся удивить. Чимин тормозит резко и Чонгука на себя дергает, слышно даже глухой скрип старых, стертых колес. - Меняемся: я сижу - ты катаешь, – Чимин улыбается нагло, но так солнечно, что Чонгука можно уже соскребать.***
Чимин тащит перепачканный скейт в руках и по этому поводу совсем не парится. Мелкий подмечает, что это чудная черта Пак Чимина - не париться по мелочам. Чонгук сам не замечает, как открывает для себя какие-то потаенные уголки реальности: например, что кататься с Чимином весело, а вода в обуви это очень неприятно, волосы растрепаны и это ни для кого не важно и пачкаться тоже можно, а еще иногда нужно быть смешным, и за это не осуждают. - Куда мы идем? – чем-то эта прогулка показалась особенной, и у Чонгука в голове воодушевление и не поддельный интерес. - Не знаю, просто вперед. Есть предложения? Чонгук хмурится и задумывается на какое-то время: хочется сходить куда-нибудь в место особенное, чтобы интересно было и не скучно, чтобы в первый раз и чтобы момент не испортило, но мы тут не кино снимаем. - Давай кофе купим и посидим где-нибудь в тепле, – врожденная зависимость от кофеина и любовь к теплому - ничего не поделать. - Идет! – Чимин подозрительно податливый, не язвит, не сопротивляется, а просто наслаждается этими странными парадоксами в Чонгуке.***
- Капучино и латте, – Чонгук резво озвучивает заказ и протягивает кассиру карточку для оплаты. Он ставит подписанные стаканы на стол перед Чимином и садится напротив. - Ты серьезно, четыре пакетика сахара в капучино? – Чимин изумляется и делает вывод, что Чон Чонгук не адекватен на все сто. - Я люблю сладкий, – Чонгуку такое в порядке вещей и «это ты ненормальный, раз без сахара пьешь!». А у Чимина в голове только: «У тебя же задница слипнется» и томный вздох на пятом пакетике, в сопровождении «бррр». - Я хочу показать тебе своего пса, – Чонгук попивает свой приторный кофе, и Чимина невольно передергивает, когда он представляет, каково это на вкус. «Почему пса?» - первая мысль. Но Чимин уже понял, что с Чонгуком первую мысль озвучивать не стоит, ибо он немного поотбитый. - Что за порода? - Лайка! – у Чонгука глаза загораются, словно сейчас скажет что-то интересное и завораживающее, но после ничего не следует: он просто рад, что поделился столь бессмысленной инфой. - А зовут как? - Пан. Чимина до критического интересует, почему их разговоры всегда по смыслу на уровне нуля, но так греют и так важны, трогают. Ни черта не ясно и сбивает с толку.***
На улице уже стемнело и снова моросит. Если у Чимина есть логика, то у Чонгука - убийственная прямолинейность, граничащая с глупостью, но вот сейчас, реально по делу. - Кто кого провожает? – парень останавливается, когда они снова бредут по дороге хрен знает куда, и смотрит из темноты на Чимина. - Ты меня? – Чимин указывает на себя пальцем. - Почему я? У Чонгука чуть-чуть в крови взбунтоваться - святое, хоть и не в тему, но почему нет? - Тогда я тебя? - Хорошо, я тебя. - Почему ты меня? Чимин усмехается, потому что Чонгука капельку совсем, но изучает и гордостью упивается, знает ведь, как добиться того, чего хочет. Для него Чонгук предельно простой и сложный одновременно.***
- Мы прибыли! – восклицает Чимин, наигранно преклоняя колено при входе, словно Чонгук важный принц. Чонгук решает поддержать столь идиотский порыв, смешно вскидывает голову и подает Чимину руку, словно реально принцем был всю жизнь. - Не желаете ли посетить мои покои? – Чимин изысканно прикасается губами к чонгуковым пальцам: раз уж на то пошло, то давайте в долбоебизм и с головой. - Сир Чимин, я думаю, как-нибудь в другой раз, – Чонгук выпендривается и хвастается своим кривым реверансом. - Хорошо. Чимин бархатный, но сейчас малость обижен, хотя даже такую погрешность можно сгладить. Чонгук хочет, но сейчас искренне не может: время к девяти, а дома думают, что он на дополнительных занятиях и, если прознают, чем он занимается, арест на месяц минимум. Но просто оставлять Чимина вот так не хочется: слишком уж с восторгом Чонгук воспринимает его присутствие в своей жизни. Он легко тянет Чимина к себе, мягко держа за руку и смотрит пару секунду, а после касается чужих губ своими: совсем трепетно, аккуратно, невинно и обязательно с закрытыми глазами. Не так уж они с Чимином и отличаются.***
С Чимином весело. У Чонгука за месяц переизбыток эмоций, и они через край лезут. Парни с прогулами уже на «ты» и за это, время от времени, приходится огребать от классного, но ни того, ни другого данный факт особо сильно не тревожит. Чонгук стал намного изобретательнее, особенно в сфере вешания лапши на уши всем, кто задает вопросы вроде: «Где ты был? как в школе? ты готовишься?» - и звучит так правдоподобно, что Чонгук, закончив очередную речь о своей увлеченности английским, скорее матает из дома с собакой на поводке и с Чимином в мыслях без каких-либо препятствий.***
У Чимина в привычку вошло встречать Чонгука робким поцелуем и вроде бы все так делают, но у них особенно. - Почему он постоянно на меня рычит? – Чимин отходит от собаки подальше, потому что действительно боится за сохранность своей драгоценной задницы. - Он ревнует. Если бы я с ним целовался, ты бы не рычал? – насмешливо оправдывал Чонгук. - Ты идиот? – бурчит Пак и продолжает косить взгляд в сторону пса. – Собаки не ревнуют, – Чимин гордо и манерно вскидывает голову, мол, я точно знаю. - Давай я тебе докажу, что ревнует? – Чонгук смотрит с вызовом и ехидно улыбается, грозясь спустить собаку с поводка. - Чонгук, собаки не ревнуют, понимаешь, просто он чувствует, что я чужой, наверное, от меня пахнет по-другому, он знает тебя, ты же его хозяин и … - пока Чимин распинается и доказывает, что его знания о собаках безграничны, как океан, Чонгук молча, отцепляет поводок и затыкает Чимина, единственно действенным способом. Целует. И за это время, что они встречаются, Чонгук осмелел немного, потому эти поцелуи уже не похожи на тот первый у двери, они чуть более уверенные, требовательные, чувственные и порой даже с языком. Чимин к таким до сих пор не привык, потому когда Чонгук делает подобное, он цепенеет и теряется совсем: не то чтобы пугало, но каждый раз как-то по новому ощущается. А сейчас так вообще до паники, потому что Пан за чиминов рукав уцепился зубами и рычит уже совсем злобно. Чимин ошалело рукой дергает и пищит в ужасе, Чонгук отстраняется и ржет, довольствуясь правотой. - Я же говорил! – торжествующе заявляет Чон. - Убери его, скажи ему чтоб отпустил. Блять, Чонгук! – Чимину чуть ли не до слез, потому что собак побаивается: не то чтобы его в детстве покусали или подобное, он конкретно этой побаивается и конкретно в этот момент. - Пан! Нельзя! – у Чонгука голос грозный и басом, это звучит настоящий приказ, не выполнив который, явно огребешь. Пес, судя по всему, горьким опытом научен, что слушаться - важно. Чиминов рукав высвобожден, Пан все еще рычит недовольно, но на поводке не такой борзый. Чимин трепетно осматривает руку и на Чонгука дуется, потому что «Ну, кто так поступает?». - Извини, хочешь, я его подержу, можешь укусить в отместку? – Чонгук хоть и стебется, но не злобно, это так, для галочки, на самом деле: за Чимина он беспокоится, пусть и по-своему. – Дай посмотрю, – парень хватает за руку. «Дай посмотреть» - простая формальность для этих двоих. - Я вас обоих отравлю! – язвительно шипит Пак, рыча, как идиот, в ответ собаке. Чонгук шлепает себя мыслью: «Да вы просто идентичны» - и нервно хихикает.***
У Чимина дома его новый друг и пес друга полюбились, поэтому теперь у него есть: миска для собачьей еды, миска для собачьей воды, резиновая косточка, резиновая газета, лежанка для собаки, большой плюшевый мячик, собачьи крекеры и эта странная штуковина, похожая на фигню из БДСМ-порнухи: намордник. Нахуя все это, Чимин ни сном ни духом, но собака не жалуется, когда Чонгук засиживается в гостях. - Где все? – тихонько интересуется Чонгук, ставя потертые кроссовки в шкафчик для обуви. - Уехали на три дня в Тэгу, к бабуле, – Чимин вообще не считает, что подобные новости важны: что-то вроде «Ты че не сказал? Так ты не спрашивал!» - да, это про Чимина. И у Чонгука на автомате: – А чего не сказал, мы жопу морозим, а могли бы греть! У Чимина при прослушивании претензий две крайности: либо я молчу как рыба, либо я тебе сейчас закачу скандал и докажу, что ты не прав. – И что? Ходить можешь, вон булки какие, не отмерзли! Чонгуку это до чертиков нравится: обычно все спокойно, как морской бриз, солнышко греет лицо, но иногда случается как называется «хуйня на ровном месте», и это немного разбавляет спокойствие, подстегивает интерес и еще веселит, наверное, потому что Чонгук знает, что не всерьез, это просто игра, чтобы не было скучно, иначе, зачем быть вместе? - Чего ляпнул? – Чонгук почти театрально рычит, дабы накалить обстановку и Чимина уж точно вывести, потому что это он тут затыкает. - Кофе пойду сделаю, ебану тебе туда ложку мышьяка! – напыщенно хмыкает Чимин, берет курс на кухню и отбывает. Чонгук посмеивается втихую и умиляется с такого Чимина. Гладит пса, давая напутствия и угрожая, что, мол, если Чимина укусишь, оттяпаю тебе бубенцы, и тоже на кухню прется, прося в полголоса: - Пять ложек мышьяка, Чимин-а!
