Холодное блюдо...

      Самолет набирал высоту, Андрей прикрыл глаза и попытался уснуть. Не получалось. Целую неделю хоровод событий вихрем закручивал его, не давая ни уснуть, ни поесть по-человечески. Временами у него опускались руки и если бы не верный друг и оруженосец Ромка, он вообще не знал, как смог бы все это перенести, а главное хоть чего-нибудь добиться. Родители не просто раздражали, они третировали Андрея все это время. «Где ты, что ты, когда будешь, и главное — скоро показ коллекции, а тебя нет, ты безответственный», — эти вопросы донимали Андрея. Пока однажды Ромка не взял трубку и не поставил точку в этой тягомотине.       Когда Андрей набрал номер Ромки, было уже два часа ночи, но друг ответил практически сразу.       — Ромка, ты мне нужен.       — О, Жданчик объявился. Ты куда пропал? Твои звонят, спрашивают где мы, а я не знаю, что им и врать-то.       — Ромка, мне нужна твоя помощь. Слышишь?       — Танечка, ты прелесть, — послышалось в трубке, — но я вынужден тебя покинуть. Андрей, куда подъехать?       — В Куршенай, это недалеко от Шяуляй, в Литве. Возьми с собой как можно больше «Бенджаминов»*, я все потом верну. А главное, ты мне здесь нужен уже вчера. И «Талмуд» свой прихвати, — «Талмудом» они называли Ромкину записную книжку, где не было разве что телефона президента, и то не американского, а своего, родного.       — Я уже в пути, — сказал Ромка и отключился.       У Андрея потеплело на душе. Вот, что такое друг. Настоящий! Даже расспрашивать не стал, раз нужен — значит буду. Андрей даже заснул как-то спокойнее. Перед сном очень хотелось фотографии посмотреть, но он заставил себя этого не делать.       Утром они с Анечкой первым делом в полицию побежали, где составили заявление о похищении ребенка. Хорошо, что Андрей захватил с собой все документы Ёлки, выезжая из Москвы. Как ни странно, но заявление у них приняли. Приняли потому, что Анечка была очень настойчива. Она вообще проявляла чудеса мужества и честности. Андрей ведь понимал, что именно сейчас, подавая заявление на своего главного врача, Аня лишается работы, лишается будущего, но она не колебалась ни секунды. Аня вообще очень заинтересовала Жданова. Нет, не в том самом смысле, заинтересовала, как человек, как друг, как подруга его Ёлки. Как и когда они перешли на ты, он уже и не помнил. Но твердо знал одно, как бы все не решилось, он поможет Анечке. Он не оставит ее одну, потерявшую все из-за желания помочь ему и Леночке.       Затем они пошли в отдел опеки, но там даже не захотели их выслушать. Вот когда пригодился бы Ромка. Он умел разговаривать с дамами, даже с дамами, получившими взятку за совершенно противоположное, вредное для него, Ромочки Малиновского, действие. Бог его знает как, но он умел перевербовывать. И, словно по мановению волшебной палочки, раздался звонок.       — Ромка, ты где? Когда будешь?       — Я на противоположной стороне улицы, набираю тебя, поднимаю голову, ты, вот он ты, стоишь, да еще рядом с такой симпатяжкой, — Ромка помахал Андрею рукой, убрал телефон в карман и пошел на встречу другу. — Ну, привет, Жданчик. Представишь меня спутнице?       — Меня Аня зовут, — представилась та сама, — и тон ваш сейчас неуместен.       — Анечка, это мой друг Роман. А его тон… он у нас просто балагур. И он же не знает, что произошло. Давайте мы зайдем в кафе, перекусим расскажем все Роману.       Странно было видеть Ромку в такой растерянности, со сжатыми кулаками и бледным, как полотно. Он внимательно выслушал рассказ Ани, затем Андрея, и лицо у него менялось с каждым новым произнесенным ими словом. Андрей знал, что Роман, действительно, любил Ёлку, как свою сестру бы любил.       — Ёлку похоронили? — Спросил он севшим, отрешенным голосом.       Странно, но этот вопрос не приходил Андрею в голову. Может ему казалось, что пока он не видел места последнего успокоения сестры, все еще и обойдется. И только сейчас, после вопроса, заданного Романом, Жданов осознал, что это все, что Ёлки больше не будет. Никогда. Какое страшное слово — никогда.       — Нет, ждали Андрея, Леночка в морге. Но она может и подождать, а вот Дашенька ждать не может.       Что-то случилось с Андреем после этих Аниных слов, дышать стало трудно, голова закружилась и очень хотелось плакать, а плакать он не мог — слез не было. Он даже позавидовал сейчас Ромке, вон у него слезы как побежали. Через минуту, Роман решительно вытер слезы.       — Хватит бездействовать, пошли, — сказал он и отправился к выходу из кафе.       И все завертелось. Андрей не знал как, деньгами ли, личным ли обаянием, но Ромка добился очень плодотворного разговора с дамочкой из органов опеки, твердо заверив ее, что никто и никогда не узнает, кто дал сведения об этом деле. И даже умудрился снять копии документов на усыновление. Проживали усыновители в Буросе, городке со ста тысячным населением и звали их Лукас и Эльза Ханссон. У них уже был свой сын и еще одна усыновленная девочка откуда-то с Украины. Но вот так, сразу лететь туда было нельзя. Необходимы были основания для того, чтобы забрать Дашеньку.       Ребята вернулись в полицию с новыми копиями документов и сведениями, полученными в органах опеки. Теперь можно было начинать действовать. И полиция начала проводить все необходимые мероприятия. В течении часа были задержаны главврач больницы и начальник отдела попечительства. Их допросили. А после допроса составили официальный запрос в Интерпол. Ромка только того и ждал.       Когда официальный запрос был не только составлен, но и отправлен, Роман, наконец, смог позвонить по заветному телефону. Понадобилась почти неделя, чтобы дождаться ответного звонка. И вот они летят в Швецию. Все втроем летят. Андрей и представить себе не мог, как нужно с ребенком обращаться, да и Ромка почему-то настаивал на том, чтобы Анечка летела с ними.       Самолет приземлился в Стокгольме… Первое, что сделали ребята, взяли такси и поехали в местное отделение Интерпола. Не раз и не два Андрей возблагодарил Бога, за свой идеальный английский, помогающий ему общаться без затруднений в любой точке планеты. Помог английский и здесь. Уже через три часа они на взятой на прокат машине ехали вслед за машиной из Интерпола на встречу с усыновителями Дашеньки. Их сразу предупредили, что ребенка они смогут забрать только после решения суда, если суд, конечно вынесет решение в их пользу. Правда была еще одна призрачная надежда, что усыновители сами, по доброй воле отдадут девочку, но на нее Жданов как-то не очень рассчитывал.       А потом произошло то, чего Андрей никак от себя ожидать не мог…       Эльза и Лукас были ошарашены. Нет, они, конечно же, понимали, что действуют незаконно, когда вручали конверт с двадцатью пятью тысячами евро невысокому плотному человеку из органов опеки. Но они ехали усыновлять сироту, и их заверили, что девочка сирота, а деньги они платили только за то, чтобы не ждать очереди. Дальше Лукас начал говорить, что они всегда хотели иметь большую семью, а Эльза больше не может иметь детей, поэтому они и усыновляют ребятишек. И что им никакой суд не нужен, что раз уж так получилось, то они готовы вернуть девочку. Им репутация похитителей не улыбается. Лукавили господа Ханссон, ох и лукавили. Иначе почему они промолчали, отчего все было сделано в такой спешке, что даже обратные билеты на самолет из Вильнюса пришлось перебивать. Ну, и Йоган, представитель местного отделения Интерпола решил слукавить. Ничего не рассказал господам усыновителям о том, что суд в любом случае будет, хотя и учтет добровольную выдачу ребенка.       Эльза принесла Дашеньку. Вот тут и случилось то, чего Андрей Павлович Жданов не только не ожидал от себя, но даже подумать не мог, что он на такое способен…