Холодное блюдо...

      Прошло три недели… Вроде и срок-то не большой, так не срок, а всего только несколько аттосекунд в мировом масштабе, но так они были насыщены событиями, что, казалось, прошел целый год.       Во-первых, сегодня Дашеньку, наконец, выписывают из больницы. Правда ей еще предстоит лечение, беседы с психологом и наблюдение у невропатолога, но дома и стены помогают быстрее выздороветь. По этому случаю в доме Андрея вечером намечался праздник. Правда не большой и не шумный, ну нельзя было Даше, надеюсь, что временно, испытывать на себе лишние децибелы. Сразу начинала болеть голова.       Баба Лена, выспросив у девочки, чего ей хочется, полдня парила, пекла, взбивала кремы на кухне Андрея, но решила выполнить все Дашины заявки. Они вообще очень подружились — Даша, Елена и Валерий, пока девочка лежала в больнице. Вот удивительное дело, всегда такой строгий, такой ворчливый с Катюшей, Валерий Сергеевич, растекался маслом по сковородке, на любой каприз Дашеньки. Ей можно было все! И если бы нужно было начать войну с соседним отделением больницы, чтобы деточка улыбнулась, он начал бы эту войну даже не задумываясь. Он защищал Дашу от всех. От Андрея, Кати, Елены… А с Павлом, так вообще чуть до скандала не дошло, когда тот сделал Даше замечание слишком строгим, как показалось Пушкареву, тоном.       Во-вторых, у Андрея с родителями произошел очень серьезный разговор. Через несколько дней после их приезда, когда Дашенька сказала Марго, что Кирка гадина, Марго сделала ей замечание, что мол о старших нельзя так говорить, что так делают только нехорошие девочки, которых никто не любит. У Даши тогда случилась первая в ее жизни истерика. Она плакала и кричала, что она хорошая девочка, что ее любят и мама, и папа, и деда Валера, и баба Лена, и Анечка, и Рома, а если ее не любит Баба Рита, то это баба Рита плохая, а не она. Давление у ребенка подскочило, голова начала раскалываться и Дашенька потеряла сознание. Ее, конечно же привели в сознание, снова поставили капельницу, ввели успокоительное, но девочка еще неделю отказывалась видеть бабушку, снова стала вялой и апатичной. Стало ясно, что Дашенька глубоко травмирована не только физически, но и психологически, и что ей придется пройти лечение у психолога.       Вот тогда Андрей и решился поговорить с родителями. На совете было решено не показывать Ёлкино письмо, потому что ни при каких условиях Павел не согласился бы с их планом банкротства «Зималетто», но раскрыть правду было необходимо, нельзя было и дальше терпеть поддержку Ждановыми старшими этих упырей Воропаевых. Решили сказать, что Ёлка перед смертью все рассказала Ане и ничего не говорить про месть. Для беседы с Павлом и Марго компания освободила квартиру Андрея и плавно переместилась поближе к пирожкам Елены Александровны.       Марго сама помогла Андрею начать разговор.       — Андрюша, я не хотела, чтобы Дашенька так разнервничалась, я всего лишь сделала ей замечание, сказала, что о старших нехорошо говорить «гадина». Я не думала, что она так отреагирует.       — Мама, а о ком она сказала «гадина»? О Кире? Так разве она соврала? Гадина и есть. И потом, ты не только ей замечание сделала, ты сказала, что ее никто не будет любить. А для Даши это травма. И я этой травмы Кире не прощу.       — И что ты собираешься делать?       — Я не собираюсь, я уже сделал. Больница сообщила в милицию о покушении на убийство. Следователь уже говорил и со мной, и с Малиновским, и с женсоветом, со всеми вместе и с каждой в отдельности. По факту покушения уже возбуждено уголовное дело.       — Ты собираешься посадить Киру? Но ведь она не нарочно толкнула Дашеньку. Андрюша, не делай этого. Мы с папой поклялись на могиле ее родителей, что не оставим их детей.       — А издевалась эта дрянь над ребенком тоже не нарочно? А говорила ей гадости и смеялась, когда Даша плакала, она тоже не нарочно? Значит так, дорогие мои родители, вы сейчас кое-что услышите, а потом вы сделаете выбор — мы с Дашкой или Воропаевы. Вопрос стоит только так, или - или. Выберете Воропаевых — ваше право. Но ни сына, ни внучки у вас больше не будет. И это мое последнее слово. А теперь вернемся к тому, что я собираюсь вам рассказать.       — Ёлке было восемь лет, когда вы уезжали в Лондон в первый раз. Вы помните? Вы уехали тогда на неделю. Я остался дома один, все-таки уже был вполне самостоятельным, пятнадцать лет как-никак. А Ёлочку вы оставили у своих лучших друзей, Юрика и Ирочки. И эти ваши лучшие друзья даже не предупредили вас, что в их семье растет моральный урод и подонок Сашенька, любитель маленьких девочек. Они знали о пристрастии шестнадцатилетнего негодяя, потому, что за полгода до этого с помощью больших денег уже замяли один скандал.       Марго побледнела и схватилась за сердце. Павел подал ей нитроглицерин, но потребовал, чтобы Андрей продолжал. Губы Павла были сжаты и вытянуты в ниточку.       — Нет, тогда он еще не изнасиловал Ёлку, при всей своей ненормальности этот гаденыш понимал, что в этом случае не удастся замять скандал деньгами. Он просто ее раздевал и щупал, и занимался онанизмом. А потом запугал, что если она расскажет кому-нибудь об этом, то все сразу поймут, какая она плохая, какая развратная, и как она голая стояла перед мальчиком. А так это будет их большой секрет и такая игра. Он же ей ничего плохого не сделал, и больно ей не было. Но Ёлка не стала молчать, она рассказала обо всем Кире. А Кира… она тоже велела ей молчать, а потом сама рассказала родителям. И твоя верная подружка Ирочка, окончательно заткнула Ёлке рот, начав ее стыдить и говорить, что если вы узнаете, то выгоните из дома такую плохую девочку.       — Этого не может быть, Андрюша. Этого не может быть! Откуда ты это узнал?       — Перед смертью Ёлка все рассказала Анечке. Все! И то, что Дашенька дочка этого ублюдка Сашки — тоже! Но мой рассказ, мама только в самом начале, ты хочешь услышать, что было дальше?       — Нет! Я не могу этого слышать! Бедная моя девочка! Вот почему она не сказала, кто отец ребенка.       — Да, мама, наша Ёлка, наша маленькая Ёлка была в полной психологической зависимости от этого упыря. Так бывает. Называется стокгольмский синдром. Ёлка ненавидела себя, а не мучителя. И смогла выбраться из этой зависимости только благодаря беременности и ответственности за другую жизнь. Как Сашка не настаивал, как не склоняли ее к аборту Юра, Ирина и Кира, Ёлка решила рожать. Вас она тоже ассоциировала с мучителями, потому, что и вы отправляли ее на аборт.       — Будь они прокляты, будь они трижды прокляты. Пусть я буду клятвопреступницей, но я отрекаюсь от этих нелюдей, — Марго всю трясло, она не могла унять дрожь в руках, — Андрюша, он что насиловал Ёлочку?       — Это нельзя назвать изнасилованием в том понимании, которое мы вкладываем в это слово. Он не бил Ёлку, не связывал ее, не затыкал ей рот. И тем не менее он ее насиловал. Самым изощренным способом. Он превратил Ёлку в свою рабыню. И просто приказывал ей, что ей делать и когда приходить в следующий раз.       — Когда это произошло впервые? — Вступил в разговор Павел, — сколько лет было Ёлочке?       — Я же сказал, восемь.       — Я имею ввиду физический контакт.       — Двенадцать.       — Кристина в курсе дела?       — Не знаю, и Ёлка не знала, папа.       — Ты сажай эту сволочь, толкнувшую ребенка. А с Сашкой я разберусь сам.       — Нет, папа, Ёлка мне поручила разобраться с ним.       — Хорошо, — как-то подозрительно легко согласился Павел. Андрей понял, что за отцом нужно будет проследить, как бы не наделал глупостей. — Андрей, были еще случаи такой же мерзости со стороны Сашки. Кроме той, которую замяли Воропаевы-старшие?       Андрей подал отцу листок, на котором были зафиксированы все Сашкины подвиги. Все, что удалось добыть Катюше во время ее хакерской вылазки. И не только преступления сексуально характера…