Холодное блюдо...

      — Решайте, родители, с кем вы. Со мной и с Дашей? Или все-таки с Воропаевыми?       — Андрюша, как ты можешь спрашивать? — Возмутилась Марго. — Я с вами. Я навсегда с вами.       — Папа, а ты?       — С вами, до конца.       — Папа, а если ты с нами, то забудь, пожалуйста о своем «SIG Sauer», не стоит это дерьмо пули и твоего срока. Я даю тебе слово, что Сашка ответит за все. И по самому большому счету. Если хотите помочь, то уезжайте в Лондон. Сейчас уезжайте, не встречаясь ни с Кирой, ни с Сашей. Ты, мама, очень сильная, но боюсь, что не в этот раз. И боюсь, что ты не сможешь смолчать. А тебе, папа, я не поверил, уж ты извини, что ты оставишь мысль о пуле для Сашки. Я ведь прав, папа? Этого нельзя допустить. Это самый простой выход. Нет, пусть он на зоне объясняет, свою любовь к маленьким девочкам. Он, папа, а не ты сидеть должен. Приедете на нашу с Катюшей свадьбу.       — Андрюша, я не могу уехать, не помирившись с Дашенькой, не извинившись перед ней.       Вот тут Андрей и понял, что мама, действительно, сделала свой выбор. Никогда до этого он не слышал, чтобы мама извинялась перед кем бы то ни было. Он повернулся к отцу.       — Даю слово, Андрей, что я ничего не стану предпринимать, и, как только Марго помирится с Дашей, мы уедем.       И через неделю Ждановы-старшие уехали в Лондон. Это было уже в-третьих. Про «в-четвертых» я тоже упомянула вскользь — против Киры было возбуждено уголовное дело.       Мы плавно подошли к пункту пятому. Андрей с Катей подали заявление в ЗАГС. Дашка каждый день их торопила, однажды даже губы надула и заплакала от обиды, что мама и папа не хотят жениться, вот они в тот день прямо из больницы и поехали в ЗАГС. Зачем расстраивать ребенка, если и так все решено?       Но и это были не все новости. Анечка, наконец переехала к мужу, а Катя, соответственно, к жениху. И самое удивительное, что Валерий Сергеевич не возражал. А как он мог возражать, когда его Дашенька, как манны небесной, ждала переезда мамочки в их дом?       Оставалось пережить сегодняшний праздник. Праздник возвращения Дашеньки домой. И они его пережили.       Только Даша очень быстро устала и Катя уложила ее спать довольно рано. Девочке еще были противопоказаны сильные волнения. И неважно положительные или отрицательные. А она сегодня получила столько подарков и внимания, что это было уже двадцать два* — перебор.       Пушкаревы старшие тоже ушли домой, правда Елена Александровна все порывалась помочь убрать, но мальчики ее заверили, что сделают все сами. А когда за гостями закрылись двери, Андрюша с Романом сели и недоуменно уставились на девочек, которые не сговариваясь уперли руки в бока и качали головами.       — Катенька, Анечка, что такое? — Промурлыкал старый лис Малиновский. — Что такого мы натворили, что впали в немилость к нашим девочкам? Аня не смотри на меня так, я гадить от страха начну.       — Если ваше «мы сами уберем» подразумевало, что уберут девочки, так вы-таки очень ошиблись. Катюха, пошли в мою бывшую комнату, посекретничаем. Мальчики, когда здесь будет порядок, разрешаем вам позвать нас. Чао, крошки. — Аня утащила Катюшу с кухни. У нее была потрясающая новость, о которой еще никто не знал, даже Ромка.       — Катя, я такая счастливая. У нас с Ромкой будет ребенок. Срок семь недель. Представляешь, когда я Ромке говорила, что мы или разводимся, или вместе, я уже была беременна, только еще не знала об этом. Столько лет я хотела забеременеть, столько лет пыталась. И ничего не получалась. А тут… Прямо, как на заказ.       — Поздравляю, Анечка, я так за тебя рада! А Ромка знает?       — Нет! Я тебе первой сказала. Но ты делай вид, что ты ничего не знаешь, а то Роман обидится, что не ему первому сказала. Ладно? Я прямо не могу, какая я счастливая. Я сегодня же расскажу все Роме.       — Правильно, Анечка, — задумчиво ответила Катюша.       — Кать, ты чего? Что-то случилось?       — Нет, Анечка. Просто Андрей очень хочет ребенка, а я все не беременею, может что-то со мной не так?       Аня захохотала. — Нет, Катька, ты все же непроходимая дура. Да ты трахаешься с Андрюхой всего-то месяц. И уже хочешь результата? Нет, дорогая, ты попотей, поработай как следует, потрахайся всласть, а потом и беби явится вам с Андрюшенькой. И еще, запомни раз и навсегда, это я тебе, как медик говорю, нельзя под мужика ложиться с одной единственной целью — забеременеть. Не получится. Твой мозг сам блок поставит. Сексом нужно заниматься с удовольствием, а не с целью, тогда и результат не заставит себя ждать. По себе знаю, как только перестала стараться, так все и случилось. Чумичка, ну что ты смотришь на меня широко распахнутыми глазами? Никогда не слышала слова «трахаться»? Катюша, я привыкла вещи называть своими именами. Все остальное считаю ханжеством. Матом не ругаюсь, неприятно, но и нос не зажимаю, если при мне у кого-то словечко крепкое вылетит. Я медик, Катя, а не кисейная барышня.       — Знаешь, Анечка, Фаина Раневская как-то сказала: — «Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью». — Ты в миллион раз лучше и целомудренней «тихой, воспитанной» твари — Киры. Ты такая, какая ты есть. И я очень люблю тебя. Пошли посмотрим, что там наши мальчики натворили.       Девчонки вошли в кухню, когда Роман с видом мученика домывал пол, а Андрей разливал чай в четыре чашки.       — О, Кать, смотри, какие у нас золотые мальчики. Наверное они даже заслужили мою новость услышать. Давай, Ромочка, мой руки и садись за стол. У меня есть потрясающая новость для вас для всех. Особенно для тебя, Ромео. — И, когда Малина вымыл руки и сел, Аня продолжила. — Андрюша, Катя, у нас с Ромкой будет ребенок!       — Что ты сказала? Анька! Что ты сказала? А ну, повтори!       — Ты скоро станешь папой, Ромашка, срок семь недель.       Ромка снова опустился на стул, скрестил руки, задумался. Потом вдруг резко бухнулся перед Анечкой на колени, обхватил ее ноги, уткнулся лицом в ее живот и засмеялся. И все засмеялись. Андрюша полез обнимать Ромку и Анечку, Катюша поздравляла будущих родителей, Ромка смеялся и целовал Аню, и только Анечка стояла истуканом и прислушивалась к чему-то внутри себя, и улыбалась, и словно светилась вся изнутри.       Когда новость была переварена и запита — девочками чаем, а мальчиками коньяком, все вернулись к главной теме вечера — на кого открывать новую, параллельную фирму.       — Ребята, я перебрала в уме всех своих знакомых. Никого не могу предложить. Разве что одного из братьев, но я не знаю, не будет ли это поводом для оспаривания, — первой начала разговор Аня.       — Будет, вам с Романом могут приписать сговор.       — Я тоже всех в уме перебрал, но ни за кого не могу поручиться на сто процентов, — это Ромочка подключился.       — У меня тот же результат, — развел руками Андрей.       — Значит остается Колька. Николай Зорькин. Я с детства его знаю, могу за него ручаться, но нам придется ему все рассказать. Вслепую помогать он не станет. Но если уж проникнется, то пойдет с нами до конца. — Катя усмехнулась. — А в принципе, любого человека, которому вы доверяете можно взять, только заставить его вначале составить завещание на Андрея, или на Дашку. Или просто отказную в пользу Андрея или Дашки можно оформить, которую нужно будет придержать до поры, до времени.       — Вот я всегда говорил, что Катюха у нас — это мозговой центр. - Ну, что, останавливаемся на Зорькине? А как вы думаете, лучше будет? Чтобы Катя сама ему все рассказала, или мы все вместе поговорим?       — Ромочка, говорить нужно вместе, да с клятвами, да с антуражем. Это же Зорькин! По сути ребенок. Ни друзей, кроме меня, ни приключений. А мы его чуть ли не в масонскую ложу приглашаем. Да он за такое доверие на многое способен. И Колька, он не предатель. Уж за это я ручаюсь.