Холодное блюдо...

      — Я правда не понимаю, что происходит, Кира! Третий счет за неделю опустошен. И все происходит во время сделок. Кира! Либо — это какой-то хакер, у которого на меня большой зуб. Либо — это ФСБ. И тогда мне крышка, Кира!       — Перестань психовать, Сашка. А что за счета? Там?       — Да, там, в офшоре. Все, Кирочка. Практически все! Нужно все начинать сначала. Хорошо бы сейчас вытащить свою долю из «Зималетто».       — Саша, мы снова возвращаемся на круги своя. Мы ничего не можем вытащить в течении года. Только с согласия Ждановых. А такого согласия не будет. И ты это знаешь не хуже меня.       — Кира, так может они сами захотят выкупить наши доли? Это позволено дополнительным соглашением?       — Да, это позволено. Но они выкупать не станут. Не в тех мы сейчас отношениях с ними. Они еще и утонуть помогут, не то, что руку помощи протянут. Что же ты наделал, Сашка? Это конец! Мы оба теперь, как от глотка воздуха зависим от процветания «Зималетто». И план мой накроется, и от суда мне не откупиться будет. Сашка! Ты дурак! Мало того, что ты извращенец, ты еще и непроходимый тупица!       — Кира, — Сашка словно не слышал ни оскорблений, ни злости, ни обвинений, — как ты думаешь, если я сам пойду к Андрею, я смогу уломать его отдать мне мою долю, или продать эту долю ему. Он ведь на тебя злой, не на меня.       — Ты не будешь сейчас трогать свою долю, понял?       — Почему?       — Только такой непроходимый идиот, как ты может с упорством висельника раз за разом спрыгивать с табуретки и проверять, оборвется веревка на этот раз, или нет. Трижды! Сашенька, трижды у тебя прямо из-под носа увели деньги. А ты сейчас хочешь подарить неизвестным четвертую порцию? И кто ты после этого? Я запрещаю тебе ходить к Жданову. Я запрещаю тебе просить его о чем бы то ни было! Понял?       — А кто ты такая, чтобы мне что-то запрещать? — Наконец взорвался Сашка. — И хватит меня оскорблять, сама наворотила дел столько, что до следующего тысячелетия не разгрести. Я завтра иду к Андрею. Хочешь ты того, или нет. Мне тут еще одна мысль в голову пришла, пока смотрел по телеку вашу с Пушкаревой баталию. А может мне Катенькой заняться? Как ты думаешь?       — В каком смысле «заняться»? — у Киры глаза вдруг заблестели. Да, денег на операцию, которую она так тщательно продумала, нет. Но есть Сашка! И он ей должен! Так может… — Саша, что ты имеешь ввиду? Что значит «заняться»?       — Ничего, — буркнул Сашка, — забудь. Может Жданов сам захочет выкупить мою долю и не придется прибегать ни к каким методам воздействия. Может моя доля Андрею как раз очень нужна.       — Саша, не ходи к Жданову, не пытайся продать свои акции. Предупреждаю тебя в последний раз.       — А то что? — с вызовом бросил Воропаев, выскочил за дверь и хлопнул ею как можно сильнее.       «Он пойдет, — подумала Кира, — он обязательно пойдет. И они поругаются. И тогда в игру вступлю я. Зря они списывают меня со счетов. Ох, и зря. И Андрей, и Сашка, и особенно эта очкастая мымра, еще вспомнят Киру Воропаеву!»

***

      Сегодня наступил великий день. «Зималетто», на много раньше намеченного срока, сегодня брала свой первый заем у маленькой, неприметной компании «НиКа Мода». Это стало возможным, потому, что Кате с Колей удалось заключить несколько очень выгодных на первый взгляд сделок и сразу вбить последний гвоздь в крышку гроба компании. Да еще на собрании заговорщиков было решено, что именно деньги за третью Сашкину сделку и станут уставным капиталом для открытия «НиКа Моды». Главное все было сделать умно, чтобы никто, никогда, и нигде не мог найти кончик той ниточки, за которую нужно было бы потянуть, чтобы размотать весь клубок.       — Андрюша! Теперь ты видишь, что я не просто так говорила о гении Николя. Он, действительно гений. А если бы ты мог себе представить, как он на бирже играет. Это вообще «Песнь Песней». Дай ему 10 рублей — он за час превратит их в сто!       — Катюша, ты так Колю расхваливаешь, что я не пойму, ты его на торги выставила, или предлагаешь мне его вместо себя в невесты? Ты уж определись.       Пробегающая мимо кухни Даша, уперла руки в бока, прищурила глазки и ехидно спросила:       — Папочка, как мама может тебе в невесты предлагать дядю Колю? Он же дяденька? Думать же надо! Зорькин не на тебе, он на мне женится, он обещал! — совсем по-Пушкаревски сказала Дашка. «Она вообще становится все больше похожа на Пушкаревых. Не знаю, как у нее это получается, но ничего не взяв у Воропаевых, Дашка, как губка, впитывает в себя Пушкаревскую породу. Словно Катя и впрямь ее родила», — с умилением и нежностью к своим девочкам думал Андрей.       Очень интересно сложились отношения у Ждановой-младшей с Зорькиным. Когда-то, мечтающая вырасти и «жениться» на Малиновском, Даша, с первой секунды знакомства с Коленькой решила, что пора бы ей сменить женатого Рому на вполне себе свободного Николя. А Колька… он был в восторге от Даши. Он готов было часами играть с ребенком, читать ей, рассказывать сказки. Но самое удивительное было в том, что у Даши вдруг открылись математические способности, и Коля начал открывать девочке удивительный, волшебный, магический мир чисел.

***

      Следующее утро, кабинет президента «Зималетто».       — Андрей Павлович, - голосом Виктории проворковал селектор, - К вам Александр Юрьевич. Он может войти?       Катя с Андреем переглянулись и Катюша ушла в свою каморку. Прикрыла дверь. — Пусть войдет. — Сашка вошел взбешенный. Он, как простой смертный, вынужден был ждать разрешения Андрея.       — Андрей, нам нужно поговорить.       — Вежливые люди, входя в чужой кабинет, как минимум здороваются. — держа руки в карманах, чтобы у Воропаева не возникло желание протянуть руку для рукопожатия, сказал Андрей.       — Если тебе от этого станет легче, то здравствуй! Мы можем поговорить?       — Если это по делу, то да, если ты пришел просить за Киру, то не можем.       Вот тут Жданов и получил нокаут. Нет, он прекрасно знал, что представляет из себя Александр Воропаев, но его ответ в этот раз, действительно, нокаутировал Жданова.       — Что мне до Киры? Она натворила дел, пусть она и отвечает. Я пришел поговорить по очень важному делу, выгодному и тебе, и мне. Андрей, мне нужна моя доля в компании. У меня сейчас проблема с деньгами, — Андрей рассмеялся про себя. Только вчера Катя поспорила с Колей на бутылку сока, что Воропаев придет просить свою долю. И оказалась права. — Я хочу продать свои акции. Мне все равно кому. Могу продать тебе, могу постороннему лицу. Но мне нужны мои акции.       — Это невозможно, — спокойно и вежливо ответил Андрей, — если ты прочтешь устав и дополнительные соглашения к уставу, то ты увидишь, что продажа акций возможна только с согласия всех держателей контрольного пакета. Я не согласен, думаю, что мама и папа тоже вряд ли согласятся. Но если ты хочешь, то мы можем позвонить им прямо сейчас. Так что — это не возможно, Сашка.       — И что мне делать?       — Не знаю. Это в общем-то не моя проблема.       — Но мне очень нужны деньги. Меня обокрали, я все потерял. Андрей, я впервые прошу у тебя помощи! Почему ты не согласен? Какая тебе разница у кого будет мой пакет?       — Значит есть разница, раз я не согласен.       — Это твое последнее слово?       — Да!       — Ну, что же, смотри, как бы потом не пожалеть…