The Debt/Долг

Эмма удивлённо уставилась на Реджину. – Что? Я не оставлю тебя сейчас. Ты не знаешь, что тебя там ожидает. – Нет, это вы не знаете. А я знаю. Как я уже сказала, здесь мы и расстанемся. Эмма упрямо сжала челюсть. – Я дала обещание и намерена его выполнить. Я должна защищать тебя, и я не смогу сделать это хорошо, если вернусь в Сторибрук. – Какое обещание? – осторожно спросила Реджина, с интересом подавшись вперёд. Эмма закатила глаза. – Тебе. Недавно в тоннеле. Когда испугалась крысу. Реджина выглядела немного разочарованной. Она попыталась сменить тактику. – Дело не только в том, что ожидает меня там наверху, а в том, как надолго вы окажетесь в ловушке, если пойдёте со мной. Это волшебная система блокировки, которая остается открытой в течение определённого времени после активации. Я активировала её, когда открыла заднюю стенку подвала, и в ближайшее время она автоматически закроется. Это механизм защиты от преследования. Реджина упёрла руки в бока. – Итак, моя дорогая, ты действительно намерена оставить Генри в одиночестве и без матери? Снова? Особенно учитывая то, что я могу сама о себе позаботиться, как и делала задолго до вашего появления. Эмма прищурила глаза, её не впечатлила столь откровенная манипуляция, и особенно с помощью Генри. Реджина, казалось, немного поникла под её укоризненным взглядом. Блондинка скрестила руки на груди. – И как долго эта волшебная блокировка остаётся закрытой? – спросила она. – Дилленниал. Это волшебный период времени. Он колеблется в зависимости от того, сколько магии в этом месте. Чем больше магии, тем дольше он остается на замке. Я действительно не могу быть более точной, – Реджина поджала губы. Эмма задумчиво посмотрела на люк, кусая губу. – И всё-таки, каков минимальный срок, если я окажусь в ловушке? Реджина выглядела беспомощной. – Я действительно не знаю, сколько магии находится на другой стороне, что приводит к изменению константы. Кто знает. Это может быть очень долго. Ноздри блондинки расширились. Её паучье чутье говорило ей, что Реджина была не до конца честна, но было трудно распознать, о чём именно она врала. Но она не хотела рисковать, если брюнетка на самом деле говорила правду. Эмма опустила плечи в знак поражения, и Реджина слегка улыбнулась своей победе. Значит, нужно прощаться. Блондинка машинально двинулась вперёд, чтобы… «чёрт! Обнять Реджину на прощание?» Её глаза в шоке расширились от врожденной реакции своего тела, в то же самое время, замечая такое же удивление Реджины. Они отпрянули друг от друга, словно обожглись и быстро отскочили назад. – Мисс Свон, вы действительно должны научиться держать свои руки при себе, – выпалила Реджина. Эмма покраснела. – Говорит женщина, которая позволила мне поцеловать её! Реджина закатила глаза. – Объятие - это интимное. Поцелуй - это ... ничто, – заявила она и махнула рукой. – Особенно поцелуй от вас. «Не нужно и дальше усугублять сложившуюся ситуацию», - нахмурилась Эмма. В её мыслях было так много неправильного, что шериф не знала, с чего начать. Нужно было успокоиться. Пожав плечами, она протянула руку. – Я не могу сказать, что было весело, – предположила она. – Но, определенно, с тобой было интересно. Реджина на мгновение уставилась на руку, как будто это была вздыбленная змея, прежде чем, наконец, обхватить её. – Наконец-то, мы хоть в чём-то с вами согласны, мисс Свон. Реджина выдала широкую, ослепительную улыбку, когда они обменивались рукопожатием, и Эмма улыбнулась в ответ. Было что-то опьяняющее в Реджине Миллс, когда она хотела быть очаровательной. Шериф предпочла не замечать, что её рука затрепетала в тёплом сплетении рук другой женщины. Не было времени разобраться в этом. – Я не шутила, когда сказала, что вы должны присматривать за Генри, – сурово сказала Реджина, отпуская её руку и поворачивая к лестнице. – Вам придётся отдуваться за нас двоих. Эмма уже придумала прощальный остроумный комментарий, но решила, что в нём было слишком много враждебности. Поэтому просто сказала: – Я справлюсь. Затем она просто наблюдала, как другая женщина ловко поднялась вверх по лестнице и повернула ручку под голубым мерцающим кольцом света, прежде чем открыть его. Эмма напряглась, чтобы разглядеть то, что находилось по ту сторону, но всё, что она смогла разобрать, было небо и намёк на верхушки деревьев. Она ожидала, что крышка люка захлопнется в любую секунду, но вместо этого лицо Реджины заполнило кольцо и пристально посмотрело вниз. Мгновение она молчала. Потом сказала: – Прощай, Эмма. Она подняла глаза, и лишь на миг блондинке показалось, что она заглянула в её душу, как будто её маска соскользнула вниз. Она увидела ноющую тоску, страх, сожаление и одиночество. Реджина закрыла люк, и темнота сменила её лицо. Эмма продолжала пялиться на люк, который всё ещё светился. Сейчас её одолевали мысли. Ей казалось непостижимым, что это был последний раз, когда она видела Реджину Миллс. Женщину, которая в течение нескольких месяцев вторгалась в центр вселенной блондинки, в большей или меньшей степени, в основном в большей. Она подумала о том времени, когда они с Реджиной стояли нос к носу на руднике, в день, когда она задавалась абсурдным на тот момент вопросом, учитывая то, где они находились, были ли они в шаге от поцелуя. Она вспомнила сюрреалистический момент, когда Реджина ударила её кулаком. Как пыталась, ради всего святого, отравить её! Момент, когда она, глядя в глаза, призналась, что всё это правда. Всё это. На следующий день она так посмотрела на позаимствованную голубую блузку, которая была на Эмме, будто хотела сорвать её со спины. И ведь Генри много, много раз предупреждал её. Побег Реджины Миллс означал, что Генри теперь только её, без помех и со всеми обязательствами, что повлекут за собой. Это будет мощный и захватывающий опыт. «Генри». Эмма вытащила свой мобильный телефон и проверила приём сети. До сих пор ни одной палочки. Она уже собиралась положить его обратно в карман и направиться домой, когда одна планка замигала на дисплее и тут же погасла. Она снова помахала телефоном, пытаясь увидеть, где он лучше ловит. Оказалось, что рядом с лестницей. Она передвигалась, пока не оказалась прямо под ней и появилась одна чёткая планка. Она вспомнила, что Реджина говорила о возможности поймать сигнал только в одном месте. Наверху. Она опустила меч и взобралась по лестнице, внимательно поглядывая на телефон и наблюдая за тем, как количество планок увеличивается, пока не добралась до светящегося люка. В верхней части лестницы у неё был чёткий сигнал. Эмма просияла и набрала номер Мэри Маргарет, плотно цепляясь за ступеньки. Кошка Шрёдингера сработала. Какого бы чёрта это не значило. Некоторое время шёл вызов, а затем ответил знакомый голос: – Телефон Мисс Бланшар. То есть, Белоснежки. Это Генри, говорите. Эмма улыбнулась. – Эй, парень, – сказала она. – ЭММА! – закричал он в ответ. Его голос стал отдаленным, когда он повернулся. – Бабушка, это Эмма! Шериф громко рассмеялась над этим. – И как, ей нравится называться «Бабушкой», малыш? Генри захихикал. – Я ещё не знаю, я так первый раз сказал. Она нарезает лук на кухне. Ты спасла маму? С тобой всё в порядке? Никто не мог найти тебя! Они сказали, что ты будто в воздухе растворилась. Бабушка видела тролля. Где ты? – Ух ты, эй, парень, притормози. Я нахожусь в безопасном месте. У нас было что-то вроде экскурсии, но Реджина сейчас в порядке. – Так ты идёшь домой? Где мама? – Я точно не уверена по обоим пунктам. Эй, малыш, у тебя ещё есть с собой та книга? – Да, а что? – В ней упоминается что-нибудь о дилленниале – волшебном отрезке времени? Как долго он длится? – Повиси немного. Ой, а вот и бабушка, я оставлю вас и пойду это выясню. Возникла пауза, лязг, шелест, бегущие помехи, ну а затем уже и Мэри Маргарет. Или Снежка. Чёрт, она всегда будет для неё Мэри Маргарет. – Эмма? – Привет. – О, Эмма, я так рада, что с тобой всё в порядке, я так волновалась. О чём ты только думала, подвергая себя опасности. Магия, управляющая толпой, была очень мощной. Вас могли убить! Эмма проглотила улыбку, а затем сказала: – Я знаю... Спасибо за заботу. Мама, – «фу, это прозвучало странно». Эмма медлила. – Я в порядке. Как там Генри? Тишина. – Абсолютно здоров и невредим. Беспокоится о тебе. Здесь всё постепенно приходит в норму. Насколько это возможно. Хотя Румпельштильцхена не хватает, и ещё там был этот тролль… – Ах да, – усмехнулась Эмма. – Те уродливые гады? У всех всё в порядке? – Да, Красная шапочка, то есть, Руби, прогнала его. – Подожди, Руби? Та самая сексуальная официантка, Руби? Взяла на себя тролля? – Не просто тролля – огромного великана. Она бывает очень упрямой, – сказала Мэри Маргарет дипломатично. – Да? – спросила Эмма и покачала головой, было ощущение, что её мать многого не договаривает. Она услышала шорох, а затем буйный тон её сына, просящего поговорить с ней. – Я нашел его, – сказал он ей взволнованно. И начал читать: – Дилленниал занимает минимум одну неделю реального времени, может доходить до месяца, зависит от того, сколько магии было использовано. Эмма вдруг с трудом подавила острое желание сказать несколько очень, очень нехороших слов. Реджина, безусловно, заставила её поверить, что она будет поймана в ловушку на гораздо больший срок, чем этот. В этом был смысл. «Умница». – Эмма, ты всё ещё там? – спросил Генри. – Да, я здесь, парень. Эй, ты будешь в порядке, если меня не будет ну... примерно от недели до месяца? Я просто хочу удостовериться, что Реджине будет хорошо в её новом доме, прежде чем я оставлю её там. – Конечно, – быстро сказал Генри. – Ты должна убедиться, что она в безопасности, Эмма! Это твоя работа! На заднем плане раздался приглушённый разговор, и внезапно Мэри Маргарет появилась на линии. – Эмма, откуда ты знаешь, что это безопасно? Как долго тебя не будет? Где это вообще? – Я буду через пару недель - месяц максимум. Я должна... защитить Реджину. Наступила тишина, и Эмма могла поклясться, что почти услышала, как брюнетка скрипит зубами. – Эмма, – сказала она спокойно, чтобы быть уверенной, что её внук не мог её услышать. – Эта женщина разрушила всю нашу жизнь. Теперь ты снова хочешь рискнуть своей шеей, чтобы спасти её? Я очень надеюсь, что ты сможешь объяснить мне, почему? В голосе брюнетки была сталь, которую Эмма никогда прежде не слышала, и она задалась вопросом, было ли это продиктовано страхом, или это выходила наружу истинная сущность Снежки. Это тревожило. Она была похожа на нахального, более смелого, немного покровительственного близнеца Мэри Маргарет, поднявшего трубку. – Я знаю, что в этом нет большого смысла, – тяжело вздохнула Эмма. – Я знаю, что она сделала с вами, и что она отняла у меня. Но я также знаю, что хочу удостовериться, что Генри не потеряет свою мать, ту, которую он знал большую часть своей жизни. Я знаю, каково это расти без мамы. И это отстой. – Эмма, у тебя теперь есть мать. Я прямо здесь, – сказала женщина решительно. Она резко вдохнула. – Эмма, я не согласна с этим. Ты думаешь, что знаешь Реджину? Да, она манипулирует и лжет. Но настоящая Реджина гораздо хуже. Она заманивает людей в свои ловушки и мучает, и пытает их в течение нескольких месяцев или лет. Ты действительно хочешь, чтобы она присутствовала в жизни Генри? Эмма, я знаю, ты думаешь, что я слишком снисходительна, так что послушай внимательно, что я скажу: Реджина Миллс - это зло. Не доверяй ни единому её слову. Не помогай ей. Она даже не взглянет на тебя. Она заботится только о своих интересах. Она убьёт тебя в любую секунду, если ей это будет угодно. Последовала длинная пауза, и брюнетка добавила: – И мы действительно не можем потерять тебя снова. Эмма нахмурилась. Все продолжали считать Реджину злой. Ей было тяжело поверить в то, что у кого-то может быть гнилая душа. Возможно от того, что она выросла за пределами Сторибрука или видела испорченных детей, которые встали на этот путь через дурные поступки других людей. И даже тогда достаточно было посмотреть в их печальные глаза, чтобы понять, что половина из них сожалеет о том беспечном дерьме, которое они сотворили. А остальные, те с сердитыми, раздражёнными лицами, за которыми скрывался целый мир ужасных тайн, просто хотели, чтобы эта боль прекратилась. Навсегда. И если её невозможно унять, они вымещали зло на тех, кто рядом. Остальное не имело значения. На Эмму уже тогда фраза «самое настоящее зло» перестала действовать. Она вздрагивала всякий раз, когда Генри заявлял так о своей матери. Она считала его наивным маленьким ребёнком: ну как можно называть так собственную мать? Возможно, Реджина и была когда-то злом. Может даже упивалась им. Но Эмма заглянула в сердце Реджины и разглядела в нём противоречие. Она видела, какой она была с Генри. Она знала, что она сделала с Грэмом. Чёрт, что она попыталась сделать с ней. Но, тем не менее, эти глаза... чистое зло не должно выглядеть замученным и печальным. «Или должно?» Она взглянула вверх и поняла, что голубой ореол над её головой начал мерцать. Сейчас или никогда. – Эмма? – услышала она взволнованный зов своей матери. – Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Подальше от неё. – Знаешь, как говорят, Мэри Маргарет, держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе. Люблю вас. Надо идти, – прокричала она и повесила трубку. Она стремглав спустилась вниз по лестнице, на ходу засовывая телефон в карман, схватила меч с земли, затем снова взлетела, как горный козел, вытолкнув крышку. Она выскочила наружу и только опустила люк, как голубой свет погас. Она снова потянула за ручку и обнаружила, что, как и сказала ей Реджина, она больше не открывается. Она наблюдала, как на её глазах крышка исчезла, и на её месте появилось нечто похожее на скалу. Она провела рукой через неё. «Ух ты, классный световой трюк». Наверное, часть протокола безопасности. «Отлично». Эмма огляделась по сторонам. Это далеко не тот волшебный мир, который она ожидала увидеть. Она была в лесу, мало чем отличающимся от любого другого, который она когда-либо видела. Единственной причудой были четыре птицы с белым кольцом перьев вокруг шеи, летящих в её направлении. Они кружили над ней, как будто изучая её, передавая странные, почти механические звуки друг к другу, а затем улетели прочь. Странно. Она медленно повернулась, пытаясь обнаружить Реджину. На небольшом расстоянии от неё она разглядела знакомую фигуру, сидящую на сбитом стволе дерева, опустив голову. Она не двигалась. Эмма нахмурилась и быстро пересекая заросли, направилась к ней. Она пыталась обойти витой корень папоротника, когда Реджина подняла взгляд и застыла при виде неё. Брюнетка быстро протёрла глаза, продолжая смотреть на Эмму так, словно она нереальный мираж. Эмма спокойно отвернулась, распознав, наконец, выражение на её лице. Полнейшую мрачность. – Я думала, вы давно ушли. И уже на полпути к дому и своей семье. И моему сыну, – горечь была ощутимой. И если бы её подбородок не задрожал в самый неподходящий момент, это было бы довольно эффективной попыткой рычания. Эмма приземлилась на бревно рядом с ней, шаря в своём кармане. Она молча протянула бумажные салфетки Реджине, которая презрительно посмотрела на не раскрытый, но невзрачный пакет и сказала сухо: – Я ещё не совсем впала в отчаяние, мисс Свон. Эмма усмехнулась. – Достаточно честно, – сказала она, запихивая обратно довольно потрёпанный пакет. – Хотя он был неиспользованный. Реджина смущённо посмотрела на ноги. – Почему ты здесь? – спросила она грубо, прочистив горло. Эмма неуверенно посмотрела на свои собственные сапоги. Она не должна показывать эмоции, чёрт возьми. Особенно перед Реджиной Миллс. – Кто-то ведь должен присмотреть за вами, – предложила она с небольшой ухмылкой. Реджина пронзительно посмотрела на неё покрасневшими глазами. – Ты - самый жалкий шпион или авангард, который я когда-либо видела. Так, значит, Снежка послала тебя, чтобы я, чего доброго, вновь не затеяла возведение великой империи в ближайшее время? Эмма склонила голову. – Нет, не Снежка. Она считает, что я должна держаться от тебя подальше, так как ты убьешь меня в ту же секунду, как тебе это будет угодно. Реджина фыркнула. – Подумать только, они так быстро растут, – она склонила голову набок и засверлила блондинку суровыми карими глазами. – А знаешь, она права. Если в тебе осталась хоть капля здравого смысла, ты убежишь от меня подальше. Моя репутация не построена на пустом месте, – она нахмурилась и пнула своей туфлёй наполовину утопленный булыжник. – Я могу убить тебя лишь одним взмахом мизинца. Эмма посмотрела на угрожающий ей палец, плотно сжимающий колено Реджины. – И что тебе мешает? Нет магии? Реджина зарычала, повернув руку ладонью вверх, в которой, немного пощёлкивая и искрясь, появился огненный шар. Они обе уставились на него, как завороженные. Реджина вздохнула и сжала кулак. Попытка не удалась. – Нет настроения, – пробормотала она. Эмма сразу поняла, что она лжет. Но продолжала пялиться на руку. Одно дело слышать, что кто-то владеет магией. И совсем другое - видеть это воочию. Она убила дракона, видела троллей и великана, наблюдала за спустившимся жутким фиолетовым туманом, внёсшим серьёзный разлад в химию её мозга. Но ничто из этого не казалось даже немного впечатляющим, как эта мрачная противоречивая женщина, которая буквально потрескивала от безграничной власти, покорно сидя на бревне рядом с ней. Сломленная. – Так, если не Снежка отправила тебя, то кто? – спросила Реджина. Её голос был хриплым. Эмма уклончиво пожала плечами. – Ну, это точно не глупец Джэймс. Мужчина с такими наивными глазками, как у Снежки, будет просто сидеть в своей комнате и вопить о ней в небеса. Душераздирающее зрелище, – пробормотала она. – Он не станет ничего делать без её подсказки. Эмма подавила свой ответ, когда поняла, что глаза Реджины намокли. Одинокие слезинки стекали вниз по обеим сторонам лица, за ними последовали такие же. Брюнетка рывком провела рукой по щеке, раздражённая своим проявлением слабости, размазывая влагу. – У тебя выдался чертовски паршивый день, – заметила Эмма и была потрясена, что сказала это вслух. Реджина повернула голову набок, чтобы впиться в неё взглядом. – О, я вижу, ты здесь, чтобы позлорадствовать. Над падением моего могущества? Это так? – Ну, чтобы быть справедливой, Реджина, я действительно никогда не замечала в тебе этого могущества, – отметила спокойно Эмма, вертя меч в грязи перед ней. – Разве не это бесит тебя больше всего? – Что меня бесит больше всего, выражаясь вашим вульгарным языком, мисс Свон, так это то, что некая особа, которая не заслуживает моего сына, добилась его любви, даже не приложив усилий, в то время как я… – она угасла. Да, Эмма молча согласилась. Это действительно было больно. Она никогда даже не пыталась этого сделать, он сразу её полюбил. Реджину же возненавидели с того момента, как Генри открыл книгу. Возможно, даже раньше. Она хотела бы узнать эту историю. Хотя было маловероятно, что она сможет сейчас добиться что-либо вразумительного от этой женщины. Блондинка прочистила горло и сказала: – Знаешь, Генри объяснил мне, что на самом деле означает дилленниал, – Эмма с любопытством ждала её ответа. – Аа, – ответила она, поджав губы. – Как там наш сын? – спросила Реджина небрежно, но ей определенно было интересно. Первый раз Эмма услышала, как мэр назвала Генри их сыном. – Счастливый и здоровый, Реджина. Не о чем беспокоиться. Брюнетка слабо улыбнулась, а затем выпрямилась, гораздо более спокойная, но ужасно бледная. И она по-прежнему выглядела униженной. Эмма решила сменить тему, чтобы исправить это. – Так у тебя есть здесь какое-нибудь припрятанное пятизвёздочное убежище? – тихо спросила она. – Умираю, как хочу смыть с себя слюну дракона. Реджина слегка вздрогнула от резкого перевода темы. – Конечно. Но пятизвёздочным его можно назвать натянуто. «Сельский» – более подходящий к этой недвижимости термин. Она поднялась и зашагала вперёд, на мгновенье оглянувшись на шерифа. – Думаю, вам лучше пойти со мной. Не могу же я оставить вас на растерзание диких зверей и сделать Генри сиротой? Или могу? – фраза «как бы заманчиво это не было» так и осталась висеть в воздухе. Эмма смотрела, как Реджина отошла от неё, покачивая бёдрами, содержащими намёк на её обычное уверенное чванство. Шериф улыбнулась, взвалила на себя меч и последовала за ней.