The Debt/Долг

Когда они достигли двери, Эмма автоматически потянулась за мечом, успокаивающее присутствие которого постепенно стало и естественной частью её дорожного комплекта. Реджина закатила глаза: – Ты везде должна таскать с собой эту нелепую вещицу? – Ты же сказала, что существа здесь сначала потрошат, а потом задают вопросы. Я ведь в «служить и защищать» бизнесе задействована. От меня не будет пользы, если всё, что я смогу сделать в условиях дикой природы, это накричать на женщину-людоеда. Она усмехнулась, когда Реджина фыркнула, поворачиваясь, чтобы уйти. – И если уже говорить о защите, – Эмма посмотрела на босые ноги Реджины, – разве ты не наденешь какую-нибудь обувь? Эмма была удивлена, заметив едва уловимые черты смятения, промелькнувшие на лице брюнетки. – Я ... забыла, – наконец пробормотала та смущённо, поворачивая обратно. – Просто обычно я накладываю на ноги защитное заклинание, когда нахожусь здесь. Это всё объясняет. Однако Эмма больше заинтересована осознанием того, что это был первый раз, когда мэр не призналась в собственной ошибке, даже в такой приземлённой вещи, как забывчивость. Быть «менее безупречной» не достойно этих стройных плеч. Стройных плеч, которые сейчас скрылись за дверцей гардероба. Эмма затаила дыхание. Она видела там такие обалденные сапоги с высоким бедром из дивной чёрной кожи, что она жаждала увидеть, наденет ли их Реджина. Или, чтобы быть точной, она умирала от желания увидеть, КАК она их одевает. Эмма усмехнулась. Но мэр уже чётко определилась с выбором фасона и порылась глубоко внутри, прежде чем вытащить неописуемую пару плоских коричневых кожаных ботинок вместо них. – Что? – спросила она, ловя намёк на разочарование на лице Эммы и надевая обувь. – Я, э-э, мне просто было интересно, наденешь ли ты те сапоги. Реджина фыркнула, а в глазах заплясали задорные огоньки: – Моя дорогая, ты бы не устояла, увидев меня в них. Эмме втайне пришлось согласиться. Реджина, облачённая в кожу как плохая девчонка, вероятно, вызвала бы сердечный приступ. Но мэру не нужно это знать. – Ах да, ваша красота не знает границ, – парировала Эмма. – Я рада, что мы сошлись во мнениях, дорогая. Эмма сузила глаза и взвалила на себя свой меч. – Пойдём?

***

Они шли 25 минут во взаимном молчании, пока незначительная мелочь, копошащаяся в задней части мозга Эммы, ткнув локтем, наконец, выбралась на поверхность. – Я не понимаю. У тебя такой изысканный вкус на вещи, – выпалила она. Реджина подняла бровь: – В чём вопрос? – Голубое вязаное покрывало, – перечисляла Эмма. – Соленья в бутылках, – она указала на практичную, но не подходящую Реджине коричневую обувь. – Всё это. Не… – она махнула рукой вверх и вниз, будто провела по телу Реджины, – для тебя. Реджина какое-то время молча рассматривала Эмму. Наконец она перевела взгляд к горизонту. – Хорошо, если ты хочешь знать, это всё принадлежало моему отцу. Эмма чуть не споткнулась. Все острые комментарии, которые она уже давно планировала высказать Реджине о несоответствии декора убежища и шатании по трущобам в этой обуви, умерли у неё на губах. Реджина никогда ранее не упоминала ни одного из своих родителей. Она осторожно спросила: – И ты хранишь этот дом потому что?.. – На самом деле, фактически всё в доме папино. Ты действительно думала, что у меня была прочная любовь к засолкам чатни и консервам, когда я была правящим монархом? Или что я снабдила свой дом на экстренный случай? – её брови взметнулись к небу. – Я задумывалась об этом, – тихо сказала Эмма. – Так почему же его вещи там? Реджина поплелась дальше, явно решая, стоит ли отвечать на вопрос. Наконец она вздохнула. – Это началось, когда я поймала одного мелкого лизоблюда, – сказала брюнетка, презрительно кривя губы. – Он был вражеским шпионом, который пытался выменять его жалкую жизнь на информацию. Он рассказал мне фантастический рассказ о том, как его армейский командир использовал волшебный целебный источник. Глупый дурак дал мне достаточно информации, чтобы найти его самостоятельно. Тогда я приказала уничтожить командира и всю его армию, чтобы больше никто не смог о нём рассказать. Я построила дом неподалёку и наложила древнее исчезающее заклинание, чтобы быть уверенной, что никто никогда не сможет найти его. Все эти годы я посещала его, время от времени, когда было настроение. Иногда для исцеления, а иногда просто потому, что это забавляло меня. Я так и не удосужилась снабдить его мебелью и несколькими комплектами одежды. – Но потом... однажды… – у Реджины перехватило дыхание, и она плотно закрыла глаза, – когда... папа умер ... как бы я не хотела, я не смогла… просто не смогла… выбросить его любимые вещи. Тогда я переместила их в этот дом. Мебель, консервы, которые он любил делать каждую весну. Даже его любимое покрывало – подарок от его матери – и его любимые старые ботинки, которые он раньше носил в саду, – она указала на ноги. Реджина затихла и сделала дрожащий глубокий вдох. Её глаза скользнули обратно на Эмму, и этот взгляд был настолько запуганным и мрачным, что блондинка не посмела больше задавать никаких вопросов. Эмма сглотнула. Она не имела понятия, даже не догадывалась, что Реджина сентиментальная до мозга костей. Но это многое объясняло. Мало где в доме чувствовался особый стиль другой женщины. Может быть за исключением современной, чрезмерно чистой сверкающей ванной комнаты. Но все остальные места, вплоть до ярких ковров, казались до абсурда домашними, представительными, будто были оставлены кем-то, кто вложил в это много любви. Этим человеком явно была не Реджина. Эмма снова посмотрела на эти ботинки. Отцовские садовые ботинки, которые носит его дочь, которая не осмелилась их выбросить. Он поселил надежду в её сердце. Как оно могло быть таким холодным и злым, если в нём заключена такая любовь. Эмма задалась вопросом, как умер отец Реджины. Там была какая-то история, в которой косвенно упоминалась его смерть. Но один взгляд на её напряжённое лицо сказал Эмме, что тема была закрыта. Она переложила меч на плечо и сменила тему: – Сколько ещё до озера? Надеюсь, ты помнишь дорогу. Реджина вскинула голову и выглядела слегка оскорблённой: – Я не заблудилась, мисс Свон. – Хм, – усмехнулась Эмма. – Я знала кое-кого, кто сказал это мне однажды после девяти разворотов. Брюнетка издала ироничный возглас: – Мужчины печально известны тем, что теряют ориентацию, – сказала она с абсолютной властью. На губах Эммы появилась улыбка, и она насмешливо спросила: – А кто говорил о мужчинах? Реджина внимательно рассматривала блондинку со странным непроницаемым выражением на лице. Она небрежно вскинула брови, но лишь произнесла: – Понимаю. Её губы изогнулись, копируя улыбку Эммы, и если бы блондинка не знала её лучше, то она могла бы поклясться, что Реджина выразила намёк… одобрения? Эмма усмехнулась, но была сбита с толку, когда мэр внезапно вскинула руку и голосом, окрашенным восхищением, объявила: – Там! Блондинка последовала за рукой и втянула воздух. Вид был восхитительный. Под ними, справа, она увидела тёмно-синее глубокое озеро, окружённое, как казалось, яблонями, увешенными спелыми фруктами. Около озера возвышались несколько выступов скалистого утёса, и именно на них сейчас указывала Реджина. – До того уютного местечка рукой подать, – заявила она решительно направляясь к нему. Эмма задержалась на минутку и начала делать расчёт. Единственное, к чему у неё было истинное влечение, была оценка высоты и расстояния. И если её крошечная связка лески от тех скал достигнет воды, то она – двуглавая горгона. «Какая, к чёрту, горгона». Она улыбнулась Реджине, отступая назад. Да, мэр была полна дерьма.

***

Эмма сидела, слегка прислонившись к скале, скрестив ноги, и наблюдала, как Реджина разматывает леску, попутно объясняя тонкости, как Эмма должна подойти к своей рыболовной миссии. Для нетренированного уха она казалась знающей в этом вопросе, но 10 минут назад Эмма поняла, что мэр не имела абсолютно никакого понятия, о чём она говорит. Это была всего лишь пустая болтовня, блеф и хвастовство. Она спрашивала себя, часто ли она делала это в жизни. Выдумывала чушь, чтобы казаться умной? Эмма иронично ухмыльнулась как раз, когда Реджина повернулась, чтобы взглянуть на неё. – Вы всё уяснили, мисс Свон? Я надеюсь, что вы поймаете нам ужин, когда я пойду собирать травы и ягоды, которые мы добавим в наше блюдо. – Ммм, – лениво ответила Эмма, щурясь на женщину, стоящую на солнце, – я просто жду, когда начнётся мастер-класс. Потому что, честно говоря, ты несла полнейшую чушь. Реджина отшатнулась и возмущённо уставилась на блондинку, лежащую на скалах: – Что? Эмма пожала плечами и сказала, махнув рукой: – У тебя нет приманки. Леска слишком короткая, и ты так громко читала мне нотации, что рыба уже засунула свои плавники в уши и пошла прятаться. Глаза Реджины сузились до опасных щёлочек: – Ну, если вы такой эксперт, мисс Свон, дерзайте! Я с нетерпением жду подтверждения ваших особых городских талантов в рыболовстве на нашем банкете. Мэр бросила клубок лески и крючки на колени Эммы и пошла прочь, – вернее сказать, потихоньку отошла, так как спуск вниз был слишком крутым, чтобы включить бешеную скорость без должной осмотрительности. Эмма смотрела ей вслед, разглядывая излучающее жёсткими линиями ярости стройное тело. Улыбка тронула её губы. От злой Реджины захватывало дух. Эмма перестала улыбаться. Чёрт, она должна прекратить думать о своей спутнице и воспринимать её только как стерву с сумасшедшей задницей, бывшую приёмной матерью Генри. Разум покинул её, отключившись. «Ммм, сумасшедшая задница. Да, у Реджины действительно прелестная задница». Эмма встряхнула себя от неправедных мыслей и подобрала леску. Она аккуратно стала разматывать её, чтобы не было узлов. Закончив, она заглянула под скалы, выискивая более вероятное место для ловли рыбы. Она увидела за одним из древостоев более тёмный участок. С тенью и прохладой. Она задалась вопросом, нравится ли рыбе торчать в тени так же, как и человеку в жаркий полдень? Стоит попытаться. Она поднялась, запихнув рыболовные снасти в карман и с мечом в руке стала осторожно спускаться со скалы. Вдалеке она заметила Реджину, идущую к яблоням, неистово размахивая руками, явно всё ещё пребывающую в ярости, отчего её корзина при ходьбе подпрыгивала вверх и вниз. Ну, если и существует дело, которое мэр делает хорошо, так это готовить блюда с яблоками. Она их уже выучила назубок. Хотя, нахмурилась Эмма, невозможно представить, чем это обернётся. Шериф отыскала гниющее бревно и пнула по нему ногой. Странные извивающиеся живые насекомые начали расползаться в разные стороны, и она, схватив несколько менее омерзительных существ, стала их изучать. Она решила, что рыбы не такие привередливые, так что это должно было подойти. Разрешив дело с приманкой, она нашла укромное местечко и всмотрелась вниз под воду. Она увидела случайные вспышки рыбьих хвостов и с удовлетворением наживила крючок. Или попыталась. Первые три попытки привели к окровавленным пальцам и множеству внутренних проклятий. Когда её палец был уколот в четвёртый раз, проклятие вырвалось наружу. В конце концов, наживив крючок, она забросила леску, присела на валун и стала ждать. Она ждала и ждала. Потом подождала ещё немного. Она прикусила ноготь. «Это правильно? Положено так долго ждать рыбу? Или она неправильно забросила леску?» Она вытащила её обратно и осмотрела крючок. «Никакой приманки. Какого чёрта? Куда она делась?» Она схватила личинку покрупнее и раздавила её на крючке, превратив в большой жирный шарик, вновь уколов себя дважды в процессе. Затем она взяла немного запасной лески и обвязала вокруг приманки клубок, привязав её к крючку. «Вот так. Попробуй сейчас соскочить». Она снова забросила леску в воду. Раздался громкий «плюх», так как её приманка была тяжёлая. – Ох, красиво сработано, шериф, – прозвучал насмешливый голос в её ухе. Эмма подскочила: «Проклятая женщина». – Вся рыба, которую привлекает кусок пластика, запрыгнет на вашу леску, если предположить, что сначала она не подавится до смерти этим огромного комком. Эмма поджала губы и посмотрела на Реджину. Она держала корзинку, доверху наполненную яблоками и какими-то неописуемыми зелёными листовыми травами сверху. – Ты можешь сделать это самостоятельно, – сказала Эмма.– Знаешь, я была бы более чем счастлива, будучи «собирателем». – Пожалуйста, мисс Свон, вы убьёте нас обеих. Как практикующий маг я действительно знаю, какие травы съедобны, а какие нас отравят. – Конечно же, ты знаешь всё про яд. Правда, Реджина? – зарычала Эмма, раздражаясь от её покровительственного тона. Реджина откинула голову назад и оскалилась. Боль промелькнула в её глазах, и Эмма вспомнила, насколько мрачной была эта тема, как хорошо Реджина преуспела в том, чтобы отравить их сына. Сына, которого мэр безумно любила. И судя по её измученным глазам, память будет терзать её до глубины души ещё долгое время. – Как скажете, – жёстко сказала Реджина. – Что ж... я оставлю вас с вашей… – она поднялась и, наконец, закончила фразу, как будто изо всех сил пытаясь сказать... – рыбалкой. Её голос был арктическим холодом, и Эмма немедленно пожалела о своем мелком воспоминании, разрушая дружественное оттаивание в их отношениях, которые они пережили. И которыми она почти, ну, ладно... наслаждалась. Ей не хотелось извиняться – чёртова женщина намеревалась отравить её, в конце концов – но Эмма была уверена, что она не хотела этого. – Реджина, я ... – Оставьте, мисс Свон. Вы вполне корректны. Мы по разные стороны баррикад. Было глупо это забывать. Она повернулась, забрала корзинку и зашагала прочь. Эмма с сожалением наблюдала за жёсткой линией плеч, и поняла, что недавней вспышкой бешенства она причинила настоящую боль. Каким Белым Рыцарем она была. Она всё время сыпала соль на раны самому израненному человеку, которого она когда-либо встречала. Несомненно, тысячи сказали бы, что она это заслужила. Может быть. Но это ничего не исправит. Кроме того, что сказал бы Генри, если бы узнал, что она просто замучила его мать ради него? «Какое убожество». Впервые Эмме стало стыдно. И она знала с абсолютной уверенностью, что она не хочет быть с Реджиной на противоположных сторонах. По многим причинам. Выждав, она закрепила конец лески под скалой, чтобы удержать её на месте. Она встала и вдруг услышала леденящий душу звук - нечто среднее между криком и воплем. У Эммы кровь застыла в жилах. «Реджина!» Эмма схватила свой меч и кинулась на шум. Она забежала за поворот и резко притормозила. Реджина лежала на земле, широко раскрыв глаза от испуга, пытаясь медленно и безуспешно пятиться назад, оцарапывая все локти и ноги. Перед ней, вздыбив шерсть, стоял самый большой волк, которого Эмма когда-либо видела. Его шерсть была свалявшейся и поседевшей. Зверь рычал и скалил клыки на женщину, пребывающую в ужасе. – Реджина! – крикнула Эмма. – Используй свою магию. Брось чёртов файербол! Реджина покачала головой. – Нельзя, – прошипела она, не отрывая глаз от волка. Эмма поняла, что её ладони вспотели, когда она почувствовала, как меч начал скользить из её захвата. Она немедленно попыталась захватить его крепче, но при этом потеряла равновесие, приземлившись на колени с пикантным звуком. Рычащий волк повернулся к ней. Эмма, стоя на руках и коленях, пристально смотрела на гипнотизирующие красные глаза. Её рука незаметно пыталась отыскать оружие. Наконец, нащупав его рукоятку, она притянула меч до уровня груди, схватив его обеими руками, и с диким криком подняла его высоко над головой. Она отвела руки назад, чтобы метнуть его на осевшее на землю существо таким же способом, каким она убила дракона. Реджина вскрикнула в последний момент: – Эмма! Нет! Её цель взбесилась, и меч, не нанеся вреда, пролетел мимо волка, воткнувшись в ствол дерева. Волк перевёл глаза на Реджину, когда она вскрикнула, а затем снова повернулся к Эмме. Оценивая. Эмма сглотнула. Она задалась вопросом, если броситься на него как медведь, размахивая руками, это прогонит его? Но, когда она смотрела в глаза зверя, она могла поклясться, что видела в них интеллект и, более того, она каким-то образом поняла, что он никогда не попадётся на такую примитивную тактику устрашения. – Пожалуйста, просто ступай домой, – она обнаружила, что шепчет ему на ухо. – Пожалуйста, – умоляла она, глядя прямо в его глаза. – Мы не угроза для тебя. Волк моргнул и, что удивительно, закрыл пасть и, повернувшись, понёсся прочь, сотрясая землю тяжелыми лапами. Он исчез в листве, прежде чем Эмма вдруг поняла, что она затаила дыхание и глубоко вздохнула, заполняя лёгкие воздухом. Она посмотрела на Реджину, которая, глядя на неё, изо всех сил пыталась скрыть внешнее проявление шока, написанного на её лице. – Ты в порядке? – спросила Эмма шатким голосом. Реджина коротко кивнула: – Спасибо, да, Мисс Свон. Превосходно! Снова вернулся этот официальный тон. Эмма вздохнула. – Какого чёрта ты не поджарила его мохнатую задницу? Ещё несколько дней или даже недель не имеют для меня значения, особенно если нет другого выхода от нападения волка. – Я не могла, – хрипло прошептала Реджина. – Однажды я дала обещание и намерена его выполнить. Я не могу охотиться или убивать волков или позволить делать это в мою честь. – Что? Кто на этом свете выбил это из тебя? – Охотник, – Реджина сглотнула, её горло вдруг пересохло. – Вы знаете его как Грэма. Эмма уставилась на неё: – Я думаю, что Грэм бы понял, если бы твоя жизнь была под угрозой. Реджина покачала головой: – Нет, я не верю, что это так. Эмма поднялась и шатко подошла к Реджине, протягивая ей руку, чтобы помочь ей подняться на ноги. Мэр проигнорировала её и вместо этого, оглядев вокруг себя, начала собирать яблоки, которые рассыпались, обратно в корзину. Эмма почувствовала разочарование, но упала на колени, чтобы помочь ей: – Я действительно не понимаю, – сказала она себе под нос. – Это дело могло закончиться для нас обеих в один укус, но я попросила его уйти, и он повёл себя так, как будто он меня понял. И потом просто сделал то, что я просила. – Ваша первая ошибка, мисс Свон, – думать, что правила реального мира действуют и здесь. Вы найдёте здесь многих животных, обладающих самосознанием, у них есть личность и интеллект так же, как и у людей. Для начала, мы не называем их «это». И если бы вы спросили волка его имя, он мог бы даже ответить вам. – Подожди, что? Волк мог говорить? Реджина откопала немного листовых зелёных трав из грязи. – Некоторые могут, некоторые нет. Этот мог. Он был не в настроении со мной разговаривать. Учитывая, ну, мою репутацию. Но он, конечно же, понял тебя. – Вопрос в том, – спросила Эмма с любопытством, – почему он просто сделал то, что я попросила? Реджина ненадолго замолчала, а затем возобновила заполнение корзины. – Да, – сказала она загадочно. – Это любопытно, не так ли? Эмма нахмурилась. Реджина явно знала больше, чем говорила. И становилось ясно одно: чем дольше она здесь, тем меньше она понимает об этом новом мире. Она вздрогнула. Реджина встала с земли, отряхнула колени и повесила корзинку на руку. Через мгновение она протянула руку Эмме. Блондинка улыбнулась и взяла её, поднимая её на ноги. – Я не знаю, как тебе, – сказала она мэру, когда она выдернула свой меч из ствола дерева и они возвращались обратно к месту рыбалки, – но с меня на сегодня хватит волнений. Как насчёт того, чтобы вернуться и открыть одну из тех отвратительных банок консервов на ужин, а яблоки будут на десерт? Реджина улыбнулась. – Не знаю понадобится ли это, – она указала на леску, которую Эмма поставила на якорь. Она подёргивалась и прижималась к скале. – Рыба! – Эмма закричала от восторга и бросилась вытягивать леску. Она вытащила её всю, а затем ахнула, когда на конце крючка появилась, вероятно, самая маленькая съедобная рыбка в мире. Это выглядело слегка глупо – её крошечный рот всё ещё цеплялся за кусок невероятно огромного клубка приманки, не желая отпускать. Рыбка хлопала глазами на блондинку. Эмма уставилась на это нелепое зрелище. Она повернулась, застав мэра в странном состоянии: её рот проделывал трюки странной художественной гимнастики, силясь не рассмеяться. Эмма изумлённо уставилась на неё. Это было в новинку. «Реджина... смеётся?» Она почувствовала, что её собственные губы начинают дергаться при виде строгого мэра в такой весёлой обстановке. Вскоре они обе громко смеялись. Наконец брюнетка махнула рукой: – Думаю, что это просто адреналин. Я уже много лет так не смеялась. Улыбка Эммы сползла с лица: – Это очень печально слышать. Смех полезен для души. Реджина перестала смеяться: – Полагаю, что да. Если она у вас есть, – сказала она серьёзно. Она посмотрела в сторону заходящего солнца. – Ну что, отнесём ваш могучий трофей на кухню и приготовим из него ужин? – Ну ладно, но ты же знаешь, что в соответствии с правилами охотников/собирателей, охотник убивает добычу, а собиратель должен выпотрошить её, – заявила Эмма, поморщив нос от мысли о вынимании внутренностей из рыбы. – По чьим правилам? – спросила мэр, подняв недоверчиво брови. – Да будет тебе известно, что это уже устоявшиеся правила в гильдии охотников и собирателей, – сказала Эмма, надеясь на высочайшее доверие. – Мисс Свон, я полностью осведомлена о гильдии HAGG и у них нет такого правила. Эмма выглядела загнанной в тупик: – В самом деле? Это настоящая гильдия? Ну, хорошо, но дело в том, что я не притронусь к её внутренностям, – сказала она, бросив рыбу, которую она только что отцепила, в корзину Реджины. Мэр закатила глаза: – Типичный городской червь. Отлично, мисс Свон. Вы можете вместо этого очистить яблоки от кожуры. – После сегодняшнего дня, я сочту за комплимент называться городским червем, – выдохнула Эмма. – И отлично, я могу почистить всё, что ты захочешь. Реджина улыбнулась. – Всё, что захочу, мисс Свон? Я могла бы обнять вас за это, – её голос стал слишком хриплым, чтобы быть неправильно истолкованным, почти сексуальным. Эмма тупо на неё уставилась и, наконец, покачала головой, кладя руки на бедра. – Ладно. Почему ты всегда так делаешь? – Что, мисс Свон? - мэр остановилась, чтобы изучить её. – Флиртуешь со мной, – Эмма нахмурилась. – Ты никогда не делала этого в Сторибруке. – Я думаю, что встреча с волком одурманила вам мозг, дорогая. С какой стати я буду флиртовать с вами? – спросила Реджина. – Это был мой вопрос к тебе. И прежде, чем отрицать всё это, ты поцеловала меня с чувством, тогда, в туннеле. Я знаю, что ты сделала это. И ты тоже это знаешь. Реджина вздохнула и отошла назад. – Вы продолжаете раздувать из этого проблему. Поцелуй - ничто. У него нет специальных полномочий. Поверьте мне, я знаю. Эмма задумалась. Что это значит? – Реджина, мы бы оказались здесь, если бы ты была права насчёт того, что хочешь сейчас внушить? Поцелуй истиной любви не просто миф. Это работает. Реджина нахмурилась: – Это не всегда работает, – отрезала она сердито. – Я видела случай, когда любовь была чистой и истинной, и я... а поцелуй истинной любви не сработал, чтобы вернуть кого-то назад. Кого-то, кто это заслужил. Кого-то с красивым сердцем. Эмма остановилась и поняла, что это касалось легендарной любви Реджины, которую она продолжала хранить, когда Мэри Маргарет допрашивали по поводу исчезновения Кэтрин. Реджина скрестила руки и обняла себя, словно ей было холодно. – Мне так жаль, Реджина, – это было всё, что она могла сказать в ответ. Брюнетка покачала головой, отмахнувшись, но глаза её наполнились болью. – Это было давным-давно. Я знаю, что он не был проклят, но я всё ещё думала, что поцелуй истинной любви сможет... - она затихла и выглядела испуганной от того, что и так сказала слишком много. Эмма пристально посмотрела на неё и всё поняла. – Мне кажется, что для тебя это было совсем недавно, – сказала она проницательно. Их глаза встретились. – Нет, – прошептала Реджина. – Не так давно для меня. Я бы хотела, чтобы всё было иначе. – Но просто, чтоб ты знала, – тихо сказала Эмма, – поцелуй не бессмысленный. И когда ты целовала меня, тебе понравилось, – она вспыхнула в неисправимой усмешке. Реджина выдала небольшой смешок и позволила рукам опуститься. Она продолжала идти рядом с Эммой. – О, пожалуйста. – Я знаю это. – Просто оставьте это, мисс Свон. – Я сделаю это, если ты признаешь, что тебе тоже понравилось. – Не говорите чепухи, я ничего не почувствовала, – заявила она непреклонно. – Мы должны вернуться в дом, прежде чем эти яблоки превратят себя в сидр. – Конечно. Ох, и Реджина? Многострадальный вздох: – Мисс Свон? – Я знаю это.