Чудеса случаются

      Поговорить Самсону с Матвеем так и не удалось. И дело было вовсе не в Матвеевом нежелании ворошить прошлое. Просто ситуация никак не располагала к разговорам. Васька в этот раз болел тяжело, Данилов почти не отходил от него. Как назло, мать тоже не могла вырваться к ним, но регулярно звонила, требуя отчёта и давая советы. И вот тут Сонькина помощь была как нельзя кстати. Он, как и обещал, пришёл на следующий день, и на следующий, и потом ещё, и, глядя на вымотанного Матвея, отправлял его на часок отдохнуть, хотя и сам после рабочего дня выглядел не слишком свежо.       Данилов хотел было возмутиться таким самоуправством, но, трезво рассудив, решил, что уж Ваське со стороны Кашкета ничего не грозит, и, благодарный за помощь, хоть и не собирался этого говорить, вырубался прямо на диване.       Был в Сонькином присутствии и ещё один плюс: Василий беспрекословно выполнял всё, что нужно для скорейшего выздоровления. Матвей даже немного обиделся, ему-то приходилось действовать старым проверенным методом — кнута и пряника. Васька капризничал, не желая полоскать горло рекомендованным Сонькой раствором (Матвей на себе провёл тест-драйв — гадость оказалась редкостная!), отказывался принимать лекарства, настаивая, что ему уже лучше, наивно полагая, что получится обмануть отца. Он и с Самсоном попытался поспорить, но тот со словами «Надо, Вася, надо!», подхватил его на руки и сначала утащил в ванную, из которой несколько минут слышались булькающие звуки и тихий смех, а потом перенёс его на кухню, усаживая прямо на стол и с шутками впихивая в него лекарства.       Конечно, Матвею это не очень нравилось, все его труды по воспитанию сына летели в тартарары, но ради Васькиного здоровья можно было немного потерпеть. Потом, позже, он обязательно выскажет Кашкету все свои претензии, а пока только хмурился и отходил в сторону.       К пятнице стало полегче, Васька заметно повеселел и доставал отца вопросами, когда придёт дядя Самсон и поедет ли он на эти выходные к бабушке. Если на второй вопрос Матвей однозначно отвечал нет, то на первый ответа не было. Тем более сам Кашкет не спешил делиться своими планами. Все эти дни он целенаправленно пытался вытянуть из Матвея информацию о его жизни, но о себе так ничего и не рассказывал, убегая к Ваське, как только слышал вопросы, касающиеся своей наглой морды. Данилов, впрочем, поступал так же.       - ...Ты помнишь, изменщик кова-а-арный, как я доверя-ался тебе, - напевал Матвей, готовя им с Васькой ужин. Еды, правда, готовил на всякий случай побольше, мало ли, может, мама зайдёт проверить, как они тут справляются. И он совсем не думал о Самсоне, даже ни секундочки!       - Это ты сейчас обо мне? - вкрадчиво спросили за спиной. Матвей вздрогнул и чуть не выронил лопатку, которой переворачивал мясо.       - Бля, Сова, какого чёрта? - рявкнул он, а потом, сощурившись, спросил: - А как ты вошёл?       - Васька впустил, - спокойно сказал Самсон и, пока Матвей переваривал услышанное (Кашкет явно дурно влиял на его мыслительные процессы), спёр одну из морковок, приготовленных для салата, смачно откусывая чуть ли не половину.       - Василий! - заорал Данилов. - Буржуёныш, - обратился он к вошедшему на кухню сыну, - я сколько раз говорил, чтобы ты не открывал никому дверь?       - А я никому и не открывал, - отпрыск смотрел на него наичестнейшими глазами, - только дядь Соне, - и так же, как мгновение назад Самсон, утащил у отца ещё одну морковь.       Матвей покачал головой, глядя на этих двоих, и только диву давался, как же быстро они нашли общий язык. А ещё они и внешне были похожи, словно родственники: оба смуглые, черноволосые, кареглазые.       От плиты потянуло горелым и Матвей, вспомнив о мясе, отвернулся, чтобы выключить плиту, а когда развернулся, чтобы продолжить беседу с сыном, на кухне никого уже не было.       - Вот заразы! - чертыхнулся Матвей и отправился в глубь квартиры разыскивать беглецов.       Те как ни в чём не бывало расположились на диване и рассматривали Васькин альбом с рисунками.       «Семейная идиллия», - усмехнулся про себя Матвей, а вслух сказал:       - Чего расселись? А ну, быстро мыть руки и жрать!       - Папа, - укоризненно покачал головой младший Данилов, - а бабушка говорит…       - Я знаю, что говорит бабушка! - рявкнул Матвей. - Мне можно, я взрослый.       - А бабушка говорит... - продолжал настаивать Васька, но тут его перебил Самсон:       - Знаешь, Васёк, твоя бабушка — умнейшая женщина, но слушаться всё же надо отца.       - Ты знаешь бабушку? - удивлённо спросил Васька.       - А как же! А теперь пойдём, а то у твоего папаши сейчас дым из ушей повалит, - и Сонька, щекоча, стал подталкивать Ваську на выход.       - Подлизываешься? - тихо спросил Матвей, когда парочка проходила мимо него.       - Готовлю почву, - также тихо ответил Самсон и, подхватив хихикающего Василия под мышку, быстро проскочил в ванную.       - Ну-ну, - хмыкнул Данилов и отправился накрывать стол. Сегодня у них будет чисто мужская компания, впрочем, как и всегда. Просто одной персоной больше.       Оставшийся вечер прошёл по привычному сценарию: Матвей ворчал на Самсона, что он балует Ваську; Васька млел от двойной порции внимания; Кашкет опять пытался изображать из себя разведчика, задавая время от времени вопросы то Матвею, то Ваське. Но тут его ждал грандиозный облом — и отец, и сын держали глухую оборону. С Матвеем было всё понятно — он не торопился впускать Кашкета в свою жизнь вновь. А Василий, будучи отнюдь неглупым ребёнком, во всём поддерживал родителя. Нет, дядя Самсон, конечно, прикольный, но папка всё-таки лучше, и раз он ничего не рассказывает про них двоих, то и Васька будет молчать. Ну как молчать? Он, Василий, просто чемпион по переводу стрелок! Папа сам так сказал. Поэтому, как только его о чём-то спрашивали, он предлагал поиграть, почитать, порисовать — в общем, изворачивался, как мог.       Матвей смотрел, как Самсон одевается, а язык жёг вопрос — почтит ли тот и завтра их визитом. Но гордость - или гордыня — заставляла молчать. Ну и, в конце концов, можно будет потом у Васьки спросить, уж он-то наверняка в курсе.       - Мы так и не поговорили, - Самсон застегнул куртку и грустно посмотрел на Матвея.       - А куда нам торопиться, - изогнул тот бровь.       - Действительно, - согласился с ним Сонька. - Ладно, пока, - и тихий щелчок закрывшейся за ним двери.       Вот ведь! Пока! Нет бы сказать «до завтра» или «до понедельника». Ушёл, а Матвею теперь гадай — придёт или нет.       Данилов прижался лбом к холодной стене, словно хотел остудить разгорячённую мыслями голову, и засмеялся. Ну не идиот ли?! Ведёт себя, как собака на сене: приходит Самсон — плохо, не приходит — опять не так. Может, действительно, хватит уже ходить вокруг да около. И надо поговорить, как двум взрослым половозрелым особям. Ну то есть, как мужик с мужиком.       - Завтра и поговорим, - тихо сказал Матвей в закрытую дверь, будто Кашкет мог его услышать.       Но разговора опять не вышло — Самсон пропал. И Данилов не мог понять: то ли Соньке надоело обхаживать Матвея (а он точно обхаживал!), то ли что-то случилось. Положа руку на сердце Матвей признался себе, что он сволочь и эгоист, потому что предпочитал второй вариант. И Васька, все прошедшие дни изводивший его вопросами о Сове, теперь молчит как партизан. Вот точно что-то знает, зараза мелкая!