Слушайся папу, Сарада.

      Все в момент изменилось. Тьма стала рассеиваться, постепенно превращая черное в белое. Штормовые тучи, извергавшие страшные молнии — на голубое небо с размеренно плывущими по нему облаками. Душевная тяготящая грусть сменилась на жизнерадостный смех, и лишь любовь… любовь осталась неизменна. По крайней мере для одного человека. По крайней мере, только для Учихи Сарады.       Сидя на глади своей любимой кровати с вытаращенными глазами, брюнетка непонимающе смотрела на блондинистого паренька, приземлившегося в нескольких десятках сантиметрах от нее на том же матраце. Несмотря на совсем недавнее пробуждение, у девушки не было в глазах ни капли сонливости. В них горело только непонимание, смешанное со жгучим желанием ударить чем-нибудь потяжелее своего новоиспеченного «гостя», прокравшегося к ней в комнату и напугавшего ее своим присутствием чуть ли не до седины на висках.       Мало того, что явился без приглашения, каким-то образом забрался в ее комнату, да еще и от нехрен делать в нижнем белье ее копался. Вот ведь ублюдок! — Какого хуя ты тут забыл, Узумаки?! — яростно выдала та, наконец, сообразив, что к чему.       Она подскочила с постели, и уже хотела разразиться штормом, подобно Посейдону, как тот, неожиданно для черноглазой, возник перед ней и поставил той легкий щелбан. Сарада с минуту стояла, будто завороженная, во второй раз не вдупляя, что же все-таки вообще такое происходило в ее комнате, но после…       Сверху раздался грохот. Люстра в зале чуть покачнулась и оба сидящие на кожаном диване мужчины невольно обратили на это внимание. — Похоже, Сарада встала не с той ноги, — усмешливо заявил Узумаки старший, допивая коньяк из небольшого, но широкого бокала с граненой поверхностью. — А я тебе говорил, что позволять Боруто заходить в ее комнату без спроса было плохой идеей, — без особой эмоциональности выдал брюнет, размешивающий колоду покерных карт. — Да, что, он, слабак какой-то? С одной сопливой девчонкой что ли не справится? — горделиво высказал тот.       Черноглазый на это лишь ухмыльнулся, начав раздавать пластиковые карточки. — А-а-а-а! Черт возьми, Сарада-чан, успокойся! — слышались мольбы, судя по всему, загнанного в угол парня. — Ты какого лешего в моих трусах рылся, а?! — слышались вместе с ударами чего-то тупого по чему-то не менее тупому вопли боевой девицы. — Я не рылся, честно! — чуть ли не визжал уже тот. — Сарада, успокойся!       Послышался последний вопль блондина и все затихло. В доме вновь воцарилось спокойствие и тишина, все, как и было до этого. Трое в зале снова принялись за увлекательную азартную игру, берущую начало еще с сегодняшнего утра. — Так, ты расскажешь нам, где ты была все эти годы? — за игрой вновь раздался голос Узумаки, смотрящего на обладательницу блондинистых волос, расслабленно восседавшую в кресле. — А что рассказывать-то? — ухмыльнулась Яманако, то и дело подкидывавшая карты. — После выпуска я уехала в другую страну, там в последствие и жила все эти семнадцать лет…       Голубоглазая тяжело вздохнула, видимо, дальше рассказывать не очень-то хотелось, но Наруто настоял.       … — Да ладно-ладно, расскажу я, только отстань, Узумаки! — прошипела та, когда уже солидного возраста мужчина вконец доколебал эту «неприступную крепость» своим натиском.       Теперь уже женщина, Ино, расположилась на кресле поудобнее и, одной рукой закручивая концы длинных волос, начала свой рассказ.       Выяснилось, что еще девушкой она покинула свой родной город, уехав в другую страну ради получения высшего образования. Яманако жила там несколько лет, прежде чем встретить свою, как она называла этого мужчину — «судьбу». Миюдзуки Шикиро, по словам женщины, покорил ее не сразу, хотя увидел он ту красавицу еще в год ее приезда. Долгие красивые ухаживания, цветы, подарки — ничего это на ней не работало. Она долго и упорно посылала этого «урода извращенского» в дали дальние, пока тот, все-таки не проломил стену неприступной крепости и не ворвался в сердце голубоглазой со своими странными наклонностями в виде садомазохизма.       Она была шокирована, когда по пьяне переспав с ним, поняла, что он самый настоящий мазохист. Все время, проведенное с ним в постели, он просил ее пырнуть его ножом, пнуть его или нассать ему на лицо. Яманака в ту ночь так смеялась и гнобила этого «членоноса», как не смеялась, наверное, никогда. И хоть это выглядело для нее самой очень странным, но девушке вскоре полюбились все эти непонятные ролевые игры с применением посторонних предметов. — Полюбились? — переспросил Учиха, еле сдерживая идиотскую ухмылку, чтобы не испортить свое, как всегда, чуть надменное выражение лица. — Ты, что это теперь, стало быть, тоже мечтаешь, чтобы твою печень ножом в постели щекотали? — Во-во, или ссали тебе на лицо? — Узумаки уже также еле сдерживался от смеха. — Да нет же, идиоты, — фыркнула недовольно та, допивая алкогольный напиток из стакана. — В постели я нормальная, просто моему мужу доставляют удовольствие пытки. — И ты мучаешь? — неподдельно лыбясь, что никогда не было несвойственно папаше Сарады, задал вопрос Саске. — Мда, а по серьезной физиономии… Как его там… — задумчиво пытался изложить свою мысль местный блондинистый депутат. — Шикиро, — буркнул черноглазый, сменивший свое веселье на раздумья. — Точно, Шикиро. А по его серьезной физиономии так и не скажешь, — наконец, закончил мысль Узумаки. — Так, вот что я еще не понял, каким ветром тебя снова занесло в этот город?       Женщина чуть замялась и слегка покраснела. — Я приехала, чтобы увидеться со своей первой любовью, — проговорила та, отвернувшись, чтобы не встречаться с холодным взглядом черных глаз.       Воцарилась тишина. Про игру все забыли точно так же, как и про бедного Боруто, которого минут пятнадцать уже не было слышно. — Ясно, — со вздохом чуть улыбнулся блондин. — Саске, даже сейчас тебя окружают одни женщины. Прямо, как в молодости.       Со вкусом и богато одетая блондинка же до сих пор не решалась посмотреть в сторону сидящего и мерящего пофигистичным взглядом комнату Учиху, теперь уже старшего.       «Теперь уже старшего», — с этой мыслью особа грустно и незаметно для окружающих чуть улыбнулась.       Теперь Яманака понимала, что у той никогда не было шансов против ее лучшей подруги и одновременно злейшего врага, Харуно Сакуры. Сама судьба свела зеленоглазую с брюнетом еще тогда, в их общей, уже давно ушедшей молодости. И какой же глупой была блондинка, предпринимая попытки всеми силами помешать воплотиться в жизнь задуманное самим Богом.       «Да, даже тут ты меня обогнала, Харуно. Завоевала сердце моего мужика, а теперь еще раньше меня и в могилу легла», — легкая грусть вперемешку с досадой в момент разошлись по телу в виде дрожи.       Женщина грустно улыбалась, погружаясь в уже покрытое для нее столетней паутиной прошлое. Вспоминала свой первый бой, свои задания, свои школьные годы. Она понимала, что изменилась. И все присутствующие в комнате также изменились вместе с ней. Все стареют, годы берут свое. А ведь всего каких-то пятнадцать лет назад она была еще эффектной блондинистой Яманако Ино, по которой пускали слюни все отделения ее учебного заведения. Той Яманако Ино, которая выиграла семнадцать лет назад конкурс красоты. Той Яманако Ино, которая когда-то, на пару со своей розововолосой подругой, любила неприступного, полного тьмы и загадочности парня, имевшего происхождение из великого клана Учиха. Любила… И кого блондинка обманывала все эти годы? За кого вышла замуж только ради того, чтобы забыть человека, сейчас сидящего перед ней? Зачем уехала, оставила Сакуре?       Ведь если бы она тогда не сдалась, то, возможно, сейчас бы была его женой. Женой Учихи Саске, своей первой и единственной любви. Человека, которого желала больше всего на свете.       А сейчас? … Что сейчас? Короткая жизнь ее подруги во время отсутствия блондинки уже успела подойти к концу, Саске к ее приезду уже был вдовцом, как год, и у него уже была взрослая дочь… Которую женщина до сих пор не видела, а только слышала ее переполненные матом вопли откуда-то сверху.       Задумчивой голубоглазой было интересно, на кого была похожа эта девушка. Любопытно было бы посмотреть, пообщаться с малой частичкой, оставшейся на свете от ее когда-то лучшей подруги.       «Интересно, а по характеру она в кого?», — ухмылялась та, совершенно забыв про игру. — «В мамашу-Тора или в папашу-великого мстителя?»       Мысли ее прервал топот босых ног за стеной. Кто-то стремительно спускался вниз. Еще момент — и в проходе взору голубых глаз предстала хмурая брюнетка, разъедающая взглядом своих черных глаз буквально все на своем пути. — Кто разрешал пускать этого ублюдка, Боруто, в мою комнату? — пытаясь сдержать гнев, процедила сквозь зубы та. — Я своими глазами видела, как этот идиот пытался нюхать мои трусы! — Папа, она все врет! — простонал откуда-то сверху юноша, некогда уходящий туда еще целым и невредимым. — По ней психушка плачет!       Учиха с Узумаки на эти реплики лишь, ухмыльнувшись, переглянулись.       Ино, завороженно прикусив мизинец, смотрела на копию Учихи старшего и не могла оторвать глаз. Она была поражена, как та была похожа на своего отца. Манерой говорить, угрюмым в этот момент выражением лица, аристократической грацией… Да всем! Копия, только женский вариант. — О, кстати, Ино, — прервал бесконечные раздумья той Наруто. — Тебе еще предстоит познакомиться с нашими детьми. — Ах, да, — подтвердил его слова черноглазый.       С этими словами Саске встал с дивана и, в момент оказавшись рядом со своим чадом, обнял девушку за плечо. — Познакомься, Яманака, это Учиха Сарада — моя дочь.