Слушайся папу, Сарада.

      Зайдя к себе в комнату, девушка с шумом захлопнула дверь. Навалившись на полотно спиной, та прикрыта рот ладонью. — Вот чёрт… — девичьи щеки пылали.       Трогая прохладными пальцами кожу лица, особа чувствовала огромную разницу в температуре. Что это, чёрт подери, такое только что было? Брюнетка не могла справиться с непонятного происхождения чувствами, вновь переполнявшими ее. Сейчас Сарада была подобно встряхнутой бутылке шампанского, пробка из горла которой под силой давления была готова вот-вот рвануть, опять. Вновь это сбивчивое дыхание и потные ладони. Пересохло во рту так, как будто черноглазая мучилась от жажды неделю, а внизу живота и вовсе все ныло лишь при одном воспоминании о Саске. — Будь ты проклят, Учиха, — проговорила еле слышно та, пытаясь успокоить сердечный ритм.       Девушка упрямо свела чуть расставленные до этого ноги и съехала по двери, оказавшись на полу.       Вновь нездоровое жгучее желание почувствовать плоть мужчины внутри себя нахлынуло на брюнетку огромной волной и накрыло её полностью. Давно уже однако такого не было. Но почему сейчас? Почему в присутствии посторонних в их доме срывов у Сарады не происходило? Или может… все дело было в Яманако. Неужели эта блондинка являлась сдерживающим фактором? А сейчас её нет — и снова, на тебе, подарок.       Да и что за дерьмо вообще такое? Даже при половом акте с Боруто подобных чувств у той не возникало, а тут при одном лишь представлении Учихи старшего — целый ураган эмоций. Черноглазую действительно одолевало подсознательное желание вновь прикоснуться к той коже, вновь обнять те мужественные плечи, снова примкнуть к запретным устам, запечатав их страстным поцелуем.       «Нет, я не буду думать об этом. Я не совершу старых ошибок. Нет…Нет…Нет…», — звучало в голове, стучало в висках.       Девушка, съежившись и положив голову на колени, вцепилась в свои волосы. С возбуждением такого рода было бороться очень сложно, практически невозможно. И что теперь, все по старой что ли заводить? — Нет уж. Эти неправильные сексуальные связи должны были оставаться в прошлом, к этому юная Учиха возвращаться больше не собиралась.       Сарада мысленно материла себя так, как только позволял ее лексикон. Унижала свое второе «я», отвечавшее за неправильное восприятие. Поливала грязью всех, начиная с ее проклятого папаши и заканчивая буквально последним и самым малоизвестным племенем каких-нибудь папуасов-дикарей.       В душе все рвало и метало, но выплеснуть того, что она чувствовала, черноглазая не имела возможности. Приходилось девушке все держать в себе, словно мужику какому-то, не имеющему права показать свои слезы миру.       Сарада долго сидела на полу и просто размышляла. Размышляла о прозошедшем этой ночью, о странных желаниях, проявлявшихся лишь в рамках её отца, странных чувствах, сожалениях о том, что Яманако теперь по её вине была далеко. Также черноглазая сделала и вывод, соединивший в себе все версии происходившего — девушке ни в коем случае было нельзя оставаться наедине со своим папочкой, иначе её любовь, смешанная с похотью, вновь начнёт брать над той верх, и брюнетка не удержится…

***

      Похоже, после ухода потенциальной «угрозы» с территории Учих в доме вновь намечалась игра в «кошки-мышки». Уже обоим поднадоевший сюжетец их непонятных отношений то ли, как отца с дочерью, то ли как девушки с мужчиной, не давал им спокойно существовать под одной крышей. Эти некогда по глупости совершенные поступки тяготили и одного, и другого, но поделать с этим никто из них ничего не мог.       Как отец Саске желал своей дочери лишь счастья. И неважно, каким путем та бы его добилась, но мужчина однозначно не хотел, чтобы Сарада зацикливалась лишь на нем. Она — юна, умна и красива. Пока это все было у девушки в наличии — та могла достичь небывалых высот, влюбиться, гулять с друзьями и веселиться, а вместо этого что? Страшно даже вслух произносить. Черноглазая нашла объект своих страстей не в том человеке и Учиха старший не знал, что же теперь ему с этим стоило делать.       Девушка же думала подобно своему отцу. И несмотря на огонь, пылавший в сердце брюнетки, ее разум оставался извечно холодным. Да, Сарада четко представляла, какие перспективы ей открывались в ее возрасте. Она долго и много размышляла над тем, кем могла бы стать в будущем. Над тем, кто был бы ее мужем, и сколько бы было у нее детей. Но — все оборвалось в одночасье. В момент, когда девушка постепенно начала осознавать свои чувства к человеку, сотворившему с той страшное. Она видела в нем своего злейшего врага и мужчину, которым желала овладеть вновь. Какова была растерянность, каков был ужас от осознания действительности. Сколько слез было пролито в аккуратно лежащую буднями на ее кровати подушку, сколько было мыслей и фантазий. «Ах, если бы…», — читалось в мыслях Сарады, но никаких «если бы» изначально и быть не могло. Оно просто не имело права на существование вместе с теми чувствами, которых особа боялась сама.       Сарада боялась, отец шарахался, будто от огня… Но что в результате? Уже дважды свершившийся секс, закрепленная связь. Хотелось бы обоим повернуть время вспять, чтобы не совершать старых ошибок. Хотелось бы просто вырезать тот этап их жизни, чтобы продолжения все сейчас между дочерью и отцом происходившее не имело. Но - увы. Как это не прискорбно признавать, не все под силу человеку. И почти каждый совершает те редкие ошибки, о которых потом помнит всю свою жизнь. Так и Учихи. Отец и дочь. Покойная жена. Психологическое напряжение между родителем и чадом. Шар негатива в одночасье подорвался. И можно ли было это назвать тогда концом их совместной истории, сказать было сложно, но сейчас…       Незаметно подошел к концу день. Солнце зашло за горизонт, меняя свое привычное свечение на ночную непроглядную тьму. Для мужчины, как и для многих, это являлось еще одним поводом сходить в душ, снять напряжение после серого будничного дня.       Момент — и теплые, почти горячие, струи воды часто и нескончаемо брызгали на мокрое лицо, черные, потерявшие свой объем, волосы, на плечи, грудную клетку, тело.       Брюнет вот уже длительное время стоял, прикрыв глаза. Стоял, найдя упор в стене лбом. Приятные по температуре капли с каждым ударением о распаренную кожу дарили легкое наслаждение, чуть заметную дрожь, о которой даже сам Саске не подозревал.       О чем думал Учиха? Да, честно сказать, чего-то конкретного не было. О работе, об навещавшей его в недавнем времени женщине, о разговоре с Узумаки.       В его памяти всплывал тот самый диалог, в последствии которого Учиха согласился на отношения с Ино, лишь бы дать понять своей дочери, что между ними больше ничего быть не могло. Узумаки же, когда тащил недавно приехавшую Яманако к тому в дом, даже и не знал всех потайных умыслов черноглазого. Брюнет вновь схитрил, не договорив Наруто, зачем ему нужна была их общая старая знакомая, пускай даже и замужняя. Да и знать настоящей причины тому было вовсе не нужно. Достаточно было дать понять, что мужчина оправился от смерти жены и был готов впустить в свою жизнь новую женщину, готовую любить его таким, каким он был все эти годы.       А оставался черноглазый все тем же Саске. Тем Учихой, который, как и в своей боевой молодости, до сих пор прекрасно совмещал в себе три прекрасных качества: холодность, харизматичность, ум. Помимо внешности у того еще имелся невидимый для глаза шарм, с помощью которого брюнет к себе манил и притягивал, а его местами проявлявшаяся беспардонность лишь упрочняла тот интерес, вызванный им у женского пола. Сейчас, по сути, он вновь пользовался своими старыми уловками. Использовал недальнозоркость друга и все ту же слепоту в любовном плане Ино.       Но как легко просекла фишку Сарада… Это мужчину удивляло больше всего. Нет, он точно не мог утверждать, что девушка, возможно, могла разгадать эту непростую загадку с присутствием посторонней женщины в доме, но тем не менее, голубоглазая достаточно быстро уехала восвояси, преждевременно высказав папане все то, о чем думала при виде его стервозной дочери.       Брюнет, вспоминая бурчание блондинки, невольно ухмыльнулся. Даже если юная Учиха и не знала о плане Саске, то с какой скоростью, при желании, избавилась от вставшей на ее пути преграды. Этот факт еще раз подтверждал то, что умом девушка пошла точно в отца. И Учихе старшему это отчасти определенно льстило.