Слушайся папу, Сарада.

      Струи воды стекали по широкой спине Учихи старшего. Мужчина до сих пор задумчиво стоял и дырявил стену взглядом в то время, как в проходе, застыв, подобно статуе, стояла зачарованная зрелищем девушка. — Папа… — слетело с ее искусанных в кровь губ.       Тот шокировано дрогнул. На момент Саске подумал, что ему показалось, но позже, чуть развернувшись и встретившись со взглядом черных глаз его дочери, мужчина окончательно понял, что влип. — Сарада? — проговорил как всегда с холодком тот дабы не показывать своего настоящего состояния. — Что ты делаешь в моей ванной?       Брюнетка не знала, какой выдать ответ, ведь она и сама, честно говоря, просто бесцельно блуждала по дому. — Я… Я, — пыталась придумать отмазку, подходящую к столь нелепому случаю, Сарада, но у той как-то не очень-то выходило.       Девушка не могла сформулировать мысли из-за каши, творившейся в её голове, и из-за вновь возникшего ноющего чувства внизу живота. Сараду возбудил вид её отца. Широкая спина, чёрные волосы, прямой нос и непроглядные, как ночь, глаза, устремленные своим холодным взором прямо на неё.       Так и не дав ответа на поставленный Саске вопрос, брюнетка начала проходить вглубь распаренного помещения. Струи воды до сих пор окачивали растерянного мужчину, а Учиха младшая теперь сокращала уже и без того небольшое расстояние между ними. — Сарада, — вновь повторился выбитый из колеи брюнет. — Ты забыла про уговор? — Плевать я на него хотела, — холодная хрупкая рука нежно коснулась накачанного торса и чуть опустилась вниз. — Я хочу тебя, прямо здесь.       Услышав это, Саске непроизвольно был повергнут в ещё более глубокое шоковое состояние. На щеках высокого брюнета теперь выступал чуть заметный румянец, который вместе с рассеянным взглядом чёрных глаз лишь ещё больше подливал масла в огонь.       Черноглазая, невзирая на одежду, прошла в кабинку и встала к нему лицом впритык. Нос к носу.       Особа смотрела на разведшего руки от странного чувства отца глазами, полными желания и похоти. В них был тот самый огонёк, что и в ту ночь. Саске же понимал, что стоит напротив своей дочери абсолютно голым, и это ещё больше вгоняло того в краску. — Да уж, — насмешливо слетело с девичьих губ, растянутых в полуулыбке. — Никогда не видела тебя таким растерянным, и уж тем более, смущенным.       От струй воды одежда в момент вымокла, чёрные длинные волосы потяжелели. — Я не смущен, я обескуражен, а это — разные вещи, — собравшись, буркнул тот. — Выйди. — Нет, — ненавязчиво, с ноткой интима произнесла черноглазая, медленно приближаясь к его лицу.       Взгляд Сарады в его глаза, такой пристальный. Её руки, лежавшие у него на груди. Сама она почти коснулась его губ.       Её дыхание опаляло его кожу, отчего черноглазый на момент задержал дыхание. А тем временем рука Сарады двинулась ниже, аккуратно выводя пальчиком каждый контур, каждый изгиб пресса. Даря мужчине кокетливые ласки, девушка медленно, но верно спускалась к паховой зоне.       «Блять, меня щас изнасилуют», — подумал про себя тот и грубо убрал руку своей дочери. Но Сарада была непреклонна. Её тело в момент прижалось к его оголенному, а губы впились в его. Особа, страстно целуя давно желанные ею уста, вновь обхватила плечи мужчины руками, после чего тот уже, как бы странно ни было, не мог сопротивляться её влиянию.       И даже несмотря на то, что он повторял про себя одну простую истину об их родстве, Учиха просто не мог по какой-то причине её оттолкнуть.       Девушка впилась в его губы, так страстно, так вожделеюще. Её руки скользили по мокрой коже, по грудной клетке, по накачанным бедрам, а Саске особо-то и не сопротивлялся.       В момент в его голове что-то вновь переклинило. Мужчину действительно начало возбуждать то, что происходило между ним и девушкой в ванной. Член потвердел, а сам Учиха старший грубыми движениями прижал особу к себе. Удерживая одной рукой талию, а другой затылок, Саске углубил поцелуй. Они прижались к стене. Теперь наступил момент, когда уже Сараде не хватало кислорода. Поддаваясь ласкам брюнета, девушка пыталась сдержать стоны, переполненные удовольствием.       Саске был умелым и страстным любовником, поэтому, за ласками долго самого вхождения ждать не пришлось. К чертям порвав не снявшиеся намокшие шорты, мужчина резко, со злобной усмешкой, приподнял девушку до уровня своих глаз. Та обвила его таз ногами, а руки сомкнула на плечах. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Оба мокрые, найдя опору во лбах друг друга.       Мужчина страстно впился в губы своей партнерши, кусая их в кровь, девушка чуть постанывала сквозь поцелуй, доводивший её до головокружения и кислородного голодания. Параллельно поцелуям и всевозможным ласкам начались толчки. Сначала негрубые, но после — набиравшие с огромной скоростью обороты, порывистые, вновь доставляющий такую сладостную до мазохизма боль.       Да, именно этой самой эмоциональной разрядки черноглазой так не хватало все это время. И никакой Боруто не смог бы её удовлетворить так, как это делал её отец.       Сарада полюбила садиста. И она была готова провести с ним в постели всю свою жизнь. Ведь тот, некогда бывший для неё отцом с моралями и принципами, теперь являлся для неё воплощением самого желанного человека во вселенной. Учиха младшая любила его. Любила своего папочку как мужчину.

***

      Девушка с чуть влажными волосами стояла и с довольным видом делала бутерброды. Что-то напевая себе под нос, та только хотела развернуться, чтобы взять майонез с противоположной стойки, как врезалась в мужскую грудь.       Саске стоял прямо перед Сарадой, и смотря той в глаза, чуть ухмылялся. — Что? — задалась вопросом брюнетка, не прерывая зрительного контакта. Мужчина же, ничего не говоря, лишь пожал плечами. — Ясно, — проговорила черноглазая, чуть отодвигая его со своего пути в сторону. — Есть будешь?       Только особа взяла в руки пачку кетчупа, как неожиданно сильные мужские руки сзади обняли ту за талию, впоследствии чего Сарада была прижата брюнетом к кухонной стойке. — Нет, — бархатистым голосом проговорил тот ей на ушко, убирая прядь тёмных волос девушки.       Сарада обмякла и покраснела. Её голова легла на крепкое плечо, после чего Учиха старший, с некоторых пор многого себе позволяя, начал покрывать её шею поцелуями. — Ах, пап… — шепотом произнесла особа, прикрывая глаза.       А брюнет, слыша реакцию своей теперь уже сексуальной партнерши, лишь ещё больше ухмылялся.       Спустившись с опаляющим дыханием, отдающим смешанным запахом сигарет и мужских духов, с шеи на плечо, тот в момент впился губами с зубами в нежную девичью кожу. — Ай, чёрт подери, что ты делаешь? — вопросительного вылупилась на него Сарада, но тот ей не ответил, а просто впился в её губы с упоительным поцелуем.       И кто бы знал, чем все это могло бы закончиться, если бы не звонок в дверь. — О, а вот и пицца, — Саске с улыбкой отпустил из горячих объятий Сараду, и вскоре скрылся за горизонтами кухни.       Брюнетка же, ещё долго смотря ему с улыбкой вслед, через некоторое время продолжила доделывать свой вечерний перекус.       Как уже могли заметить многие, в отношениях отца и дочери теперь многое кардинально поменялось. Сейчас вдовец и его чадо выглядели скорее уже не как родственники, а как любовники, или те, кого связывали не только плотские утехи.       Да, оба понимали, что их отношения были неправильными, и по сути-то должны были стыдиться и в третий раз произошедшего, но — стеснительность куда-то в момент подевалась. Теперь ни тот, ни другая не стеснялись проявлять свои эмоции и изъяснять свои желания посредством действий. В одночасье все встало вверх ногами. Недаром же всегда говорилось, что Бог троицу любит. Но сколько могли продлиться эти изначально неправильно поставленные отношения? Да и чем могла окончиться вся эта запутанная история — также оставалось головоломкой, разгадка которой была растянута на неопределенный срок.