Слушайся папу, Сарада.

      Так началась половая жизнь между Саске и Сарадой. Учихи, благодаря сему обстоятельству, вот уже третий день, как не выходили из дома. Носа не показывали, можно было подумать, что в этом семействе произошло что-то неладное, но у тех все было более чем хорошо…       Все эти три дня для них обоих были переполнены бесконечными ласками, страстными поцелуями и горячим сексом. Это были три дня настоящей безудержной страсти, стонов и рыков. Мужчина и девушка все это время, будто не могли насытиться друг другом вдоволь, как будто после целых пяти лет разлуки. Раз за разом пламя, разгоравшееся в постели между этой странной парой, не угасало до тех пор, пока оба бы не были выжаты, подобно лимонам, до самого предела.       До самого предела… Приятная боль разливалась по всему телу у девушки, сейчас неспеша спускающейся вниз. С чуть ли не закрытыми глазами та направляла себя, подобно Ванге, наугад, и даже не думала о том, что могла бы свалиться. Нет, в данный момент мысли Сарады были сосредоточены не на падении, а на кое-чем другом. Черноглазая спросонок думала над идеей для завтрака, которую нужно было воплотить буквально через пять минут. Да, шеф-повар Сарада была обязана накормить отца, который заместо подъема позволил себе еще немного поваляться в постели.       Пройдя на кухню, та направилась к хранилищу, обеспечивающему им все это время нормальную жизнедеятельность. К холодильнику.       Вглядываясь в живописную пустоту холодильной камеры, Учиха младшая, почесав затылок, сделала вывод о том, что — жрать-то уже нечего. И идея для завтрака могла быть сколько угодно прекрасной, но без продуктов — она ничего собой не представляла.       «Ну вот, приехали», — мелькнуло между мыслями у брюнетистой. — «Теперь еще и в магазин собираться».       Недолго думая, та в оперативно оделась, и через небольшой промежуток времени уже прощалась со своим отцом, сонно стоящим напротив выхода. — Ладно, давай, я побежала, — черноглазая чмокнула стоящего напротив мужчину в щечку и уже хотела открыть входную дверь, как неожиданно ее схватили за запястье и моментально прижали к себе. — Только в щечку? — уставясь в глаза, с полуулыбкой задался вопросом тот.       Брюнетка в момент вспыхнула, щеки снова покраснели. — Пап, — единственное, что смогла выговорить Сарада, смотрящая в бездонные черные глаза.       И лишь только та хотела оставить на губах брюнета легкий ненавязчивый поцелуй, как раздался звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — раздался чуть хрипловатый голос Саске. — Нет, — настороженно пялясь на дверное полотно, высказала брюнетка. — А ты? — Да вроде тоже нет, — слетело с его губ.       Пара в момент расцепилась. Оба сделали вид, будто ничего не было. Учиха старший, как единственный мужчина в доме, решил взять на себя ответственность в виде открытия двери. И каково было их общее удивление, когда на пороге они пронаблюдали до боле знакомое лицо… — Я вернулась, милый! — эмоционально воскликнула Ино, уже хотевшая наброситься на шею Саске, но тот вовремя захлопнул перед ее носом дверь. — Черт, — слетело с его губ. — Че за… — так же непонимающе смотря на брюнета, проговорила девушка. — Это была Яманако или мне показалось?       И пока шокированная столь теплым приемом блондинка стояла через дверь от самих не менее шокированных Учих, те растерянно пялились друг на друга и не знали, что стоило предпринять в такой ситуации.

***

      Спустя пятнадцать минут Сарада уже во всю блуждала по продуктовому супермаркету. С кислой миной на лице кладя предмет за предметом в тележку, та обдумывала причины возвращения белобрысой в их дом.       «А ведь только все начало налаживаться…», — буркнула второе «я» черноглазой. — «И тут снова эта овца приперлась. Ни раньше, ни позже».       Девушка была огорчена появлением очередного препятствия на ее пути. Была обозлена тем, что ей вновь пришлось покинуть дом, оставив Саске с этой маньячкой наедине. Вовремя же однако она в магазин засобиралась.       В брюнетистую головку по поводу произошедшего лезли нехорошие мысли. Исходя из опыта общения с блондинкой в прошлом, Сарада очень хорошо представляла, чем примерно решила скрасить свой досуг голубоглазая после ухода Учихи младшей за пределы дома. Листая свои догадки, словно слайды презентации в фотографиях, черноглазая все больше приходила в негодование. В висках все больше стучало от напряжения и голова юной особы уже вот-вот бы взорвалась, если бы ту не привел в сознание голос охранника. — Девушка, вы уверены в том, что вам нужно столько кесадильи? — хмуро смотрел на на нее тот. — Че? — угрюмо, с гонором гопника, подняла взгляд особа.       Мужик в форме, без лишних комментариев, указал на переполненную всяким хламом тележку, в которой уже «с горкой» лежали мороженные полуфабрикаты. — А… — лишь приоткрыла рот Сарада, увидев весь этот навал. — Если берете, то берите в меру, а если расплачиваться не собираетесь — то и лишнего не хватайте.       «Твое-то какое дело», — буркнула про себя черноглазая, сделав вид жертвы обстоятельств. — «Иди, охраняй кого-нибудь другого, Падре». — Хорошо, — в мыслях одно, на языке — другое. С видом провинившегося ребенка Учиха тут же начала все выкладывать обратно.       На момент брюнетке вообще показалось, что это не ее тележка, но «секьюрити» этого «колхозного рынка» не стал бы попросту тревожить покупателя, если бы не заподозрил неладное, а следственно…Сарада позволила себе призадуматься над проблемой аж до степени бессознательности.       Выложив весь лишний груз, черноволосая двинулась дальше. Пытаясь не отвлекаться от основной задачи, вновь своими идиотскими догадками довела себя практически до состояния ярости, но через мгновение осознав свою ошибку, тут же утихомирилась.       «Ну нет, ну все же, да она же с ним…Боже, неужели я ревную?», — ухмыляясь, наконец, подловила себя на мысли та. — «Дожили».       Действительно, брюнетке стало смешно. Напряжение от сложившейся ситуации в ее голове несоизмеримо росло, а она улыбалась. Парадокс.       Нет, о какой ревности вообще могла идти речь? Особа прекрасно понимала, что этому чувству в сложившихся между ней и ее отцом отношениях было не место. Эти узы, связывающие их сейчас, являлись противоестественными и Сарада осознавала, что данные утехи долго продолжаться не могли. Эти связи не имели будущего с самого начала, а значит, и таких чувств, как к мужчине, к своему папе та испытывать просто не могла.       Наконец, закупившись, Сарада вышла из магазина с двумя пакетами и направилась в сторону дома.       Все это время Учиха младшая раздумывала над тем, сколько все-таки отец и дочь еще будут так играться друг с другом. Ведь разрыв все равно был неизбежен, а когда стоило начинать, решать было лишь этим двоим. Можно было бы сейчас просто взять и уехать, забросив все прошлое в тартарары. Душевной боли от привязанности было бы по минимуму, да и плюсы свои в этой ситуации тоже имелись. А можно было разорвать эту связь позже. Но тогда риск еще большей привязанности бы возрос в десятки раз и … неизвестно, к чему привели бы эти затянутые отношения тогда.       Это как затягивать с болезнью: ты вроде знаешь о ее существовании в твоем организме, но и лечить не спешишь, ибо не проявляется и не мешает, но потом, резко и неожиданно подкашивает сразу до степени безысходности. Вместе с тем выясняется, что делать что-либо вообще уже, оказывается, поздно. Слишком долго откладывал.       Девушка не хотела такого эффекта и понимала всю соль подобных отношений. С горечью осознавала, что полюбила не того человека и что все это нужно закончить, несмотря на то, как хорошо бы им сейчас ни было вместе. А если об этом инциденте узнает народ, хотя бы один человек, то — огласки не миновать. Тогда и социальный статус их клана будет не на шутку подкошен. Слишком много проблем, слишком мало времени.       Черноглазая была уверена, что ее отец тоже не раз об этом задумывался, но все возобновилось опять же по вине Учихи младшей. Если бы тогда особа не дала волю чувствам и таким образом не сломила бы дух своего отца, то он бы и не позволил больше себе такого беспредела. И если бы Сарада уехала сразу после того рокового изнасилования, то ничего бы этого сейчас не было, но в таком случае… Остались бы прежние обиды, остался бы негатив, осталось бы столько недоговоренного друг другу.       Зайдя в дом, Сарада с одышкой поставила тяжеленные пакеты на пол. Сразу же невольно обратила внимание на гробовую тишину в помещении. В голову, естественно, сразу полезли все самые худшие догадки, какие только вообще можно было выдумать, но, к счастью, все обошлось. Чуть прислушавшись, девушка услышала негромкие разговоры откуда-то с кухни. … — Так зачем ты вернулась? — раздался приглушенный мужской голос, юная Учиха пыталась уловить на слух все. — А ты не ждал? … Да уж, как и в старые времена, — послышалась реплика Ино. — На самом деле я вернулась только из-за тебя. Ты должен знать, что я подала на развод.