Слушайся папу, Сарада.

      Яманако Ино… Неужели после целых семнадцати лет, прожитых вместе с нелюбимым человеком, она, наконец, решилась на столь ответственный и отчаянный шаг — на развод. Хоть блондинка в действительности и выглядела так, как будто в ее сердце не было места для настоящей любви, женщина все же с легкостью сумела разрушить сей стереотип посредством принятия столь важного и в корни меняющего ее жизнь решения. — На самом деле я вернулась только из-за тебя. Ты должен знать, что я подала на развод.       После осознания услышанного, в голове чуть шокированной Учихи младшей начали противоборствовать две стороны. Одна втайне гордилась поступком голубоглазой, поддерживала эту смелую женщину во всех начинаниях и очень хотела хотя бы незримо пожать той руку, а с другой — ревнивая не пойми, кто. То ли дочь, не желающая видеть нового человека в их привычном «дуэте» семейства, то ли ревнивая девушка, не горящая желанием делиться любимым мужчиной.       Сарада с растерянностью стояла, найдя спиной опору на двери. На кухню желание идти сразу же отпало, да и завтраки готовить, собственно говоря — тоже. Теперь все это в одночасье стало обязанностью Яманако. А обязанности брюнетки моментально улетучились вместе со слезами, чуть стекающими по щекам.       Прикрыв рот ладонью и чуть всхлипывая, та не стала тащить пакеты в помещение, где сидели эти двое. Не хотела прерывать столь важную беседу, которая должна была повлиять на все их совместное будущее в этом доме.       То, о чем думала черноглазая по дороге домой… Уехать, разорвать связи сейчас было бы не так болезненно, но тогда почему же девушке данный момент было так гадко? Тихо прокравшись в свою комнату, особа аккуратно прикрыла за собой дверь. Снова на сегодня ее единственным плечом, которое никогда не осуждало слез брюнетки, будет подушка.       Уже не раз эта спальная принадлежность дарила ей чувство того, что Сарада, несмотря на свое глубокое душевное одиночество, была не одна. Заменяла в каком-то плане грудь ее покойной матери. Такая же мягкая и бархатистая, пропахшая столь знакомыми для носа духами.       Учиха сидела на кровати и качалась из стороны в сторону, будто зомбированная. Отчасти девушку это успокаивало, отчасти помогало сдержать слезы и беспристрастный вид ее лица. В голове столько мыслей, все спутанные. Нужно разобраться в себе, расставить все по полочкам и решить, что делать дальше.       Если ее отец собирался входить в новый отрезок жизни, то и ей зацикливаться на старом и ее любви не стоило. Брюнетке тоже нужно было начинать жить заново, при этом закрыв глаза на прошлое. Закрыв глаза… Не так-то уж и просто это все, каким казалось бы на первый взгляд. Ведь сколько Учиха не пыталась проделать этот маневр ранее — ничего не выходило. Как говорится, из песни слов не выкинешь. И пытаться забыть то, что ты уже прожил, бессмысленно. При этом совсем неважно, что было в том отрезке времени, хорошее или плохое — все нужно, все воспоминания были ее ценнейшим жизненным опытом.       «Постепенно нужно начать отпускать», — четко читалось в мыслях Сарады.       Девушка отчетливо понимала, что оправляться от такого она будет очень долгое время, но что поделать? — Это жизнь. И как бы больно ни было вырывать что-то очень ценное из своего сердца, так было нужно. Боль укрепляет, она делает человека сильнее.       Стук в дверь в момент рассеял раздумья Учихи младшей. Та, вытерев слезы, уставилась на дверь пронизывающим взглядом. — Войдите.       Через момент полотно приоткрылось и в дверях показался Саске. — Я в прихожей увидел пакеты и… Когда ты вернулась? — прозвучал бархатистый мужской голос.       Пытаясь сдержать ком в горле, девушка понимала, что не могла подать голоса. Иначе брюнет бы сразу понял, что та плакала. Но все равно, нужно было что-то ответить, а то показалось бы вдвойне страннее. — Недавно, — тихо прозвучал голос Сарады, рассекающий тишину.       Черноглазый, осмотрев комнату по периметру, будто проверяя, нет ли там шпионов, позволил себе пройти во внутрь помещения. Еще миг — и матрац прогнулся под его весом. Саске сидел спиной к брюнетке. — Как прошли переговоры? — черноглазая попыталась сделать вид того, что все хорошо. — Так себе, — продолжил со вздохом диалог тот. — Ино… — Я знаю, я слышала, — сверля взглядом чуть измятую гладь покрывала, проговорила сухо особа.       Обстановка становилась напряженнее. А неловкая тишина, повисшая между членами семьи, лишь усугубляла сложившуюся ситуацию. Сарада молча ждала продолжения от Учихи старшего в то время, как мужчина не знал, что ей ответить, ведь решение об возобновлении их с Яманако отношениях сегодня он не принял. — Эта женщина меня любит и она хочет начать со мной новую жизнь, но я… Я не смог сегодня дать ей ответа, взял таймаут. Посчитал, что нам, как членам семьи, необходимо обсудить этот вопрос вместе.       Черноглазая молчала. На лице не читалось ни единой эмоции, собственно говоря, как и мысли-то внутри ее головы теперь напрочь отсутствовали. — И какое ты примешь решение? — вновь прозвучал на этот раз уже более умиротворенный девичий голос. — Надеялся, что для начала выслушаю твою точку зрения, а потом уже буду делать какие-либо выводы.       Вновь тишина. Мужчина искоса смотрел на молчаливую дочь, а та не знала, какую выбрать из двух противоборствующих зол, какой ей стоило выдать ответ, чтобы не сделать больнее себе, и не навредить таким образом своему любимому человеку. — Я считаю, что мое мнение в этой ситуации не так важно, — через силу, но все же Сарада смогла чуть улыбнуться. — Если ты что-то к ней испытываешь, как к женщине, и если ты готов впустить в свою жизнь нового человека, то я противостоять твоему решению не буду. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, вот и все.       Черноглазый, услышав эти слова, на момент даже дрогнул. Саске не ожидал подобного ответа и где-то глубоко в душе даже возгордился тем, что у него такая понимающая дочь. Теперь брюнет действительно видел, что Учиха младшая была уже не той маленькой девчушкой, с которой он проводил время в парке аттракционов и жевал по ее инициативе столь нелюбимую им сладкую вату. Теперь мужчина осознавал, что его дочь действительно выросла и стала умной, здравомыслящей даже при критических ситуациях, девушкой. — Спасибо, — тихо послышалось от улыбающегося Учихи старшего.       Сараде после высказанного ею тоже с одной стороны даже как-то полегчало. Эту мысль она вынашивала слишком долго и, наконец, появилась возможность ею поделиться. Но с другой стороны, теперь девушка понимала, что она сама открыла тому дорогу к принятию возможно болезненного для нее решения. — И все-таки, знаешь, — вновь прозвучал голос Сарады. — Я люблю тебя. Как отца и как мужчину. И теперь, наверное, я понимаю, какую боль ты причиняешь тем, кто испытывает к тебе подобные чувства.       Как бы хотела девушка сказать эту фразу вслух, но она, при том дико злясь на себя, смогла лишь представить эту картину в своем воображении. Видимо, мысли брюнетки всегда будут лишь в ее голове. Никогда не будут высказаны, и с этим уже давно бы нужно смириться.

***

      В эту ночь Сарада силой выпинала мужчину из дома. Момент — и шокированный решительностью дочери Саске уже стоял напротив входной двери, приодетый, ухоженный, с букетом цветов.       Девушка же, пытавшаяся сделать свою улыбку более естественной, стояла напротив, облокотившись на ручку. — Иди уже, — проговорила та, не желая слышать по поводу принятого решения возражений. — Удачной ночи.       Брюнет сначала, с присущим ему угрюмо-надменным выражением лица, просто изъедал черноглазую взглядом, после чего, не долго думая, направился к припаркованному рядом с домом черному рендж роверу. Через секунду раздался рев мотора и машина, мигая красными задними габаритами, отъехала от двухэтажного здания, а вскоре и вовсе скрылась за горизонтом.       По дороге к «пункту назначения» Учиха обдумывал этот идиотскую выходку Сарады. Сидел, фильм смотрел, никого не трогал. И тут — на тебе, подарок. Его дочери взбрело в голову отправить его на свидание, причем — с ночевкой. Со скоростью света и без лишних разговоров положила перед его носом один из костюмов, погладила рубашку, даже до цветочного магазина сходила, — и все это ради «счастья» отца, которому, по словам дочери, еще лет сто себе пришлось бы новую жену искать, если бы не она.       Но с другой-то стороны, брюнет в тот момент понимал девушку, как никто другой. И исходя из слов, сказанных особой ранее, теперь тот видел насквозь все намерения Сарады. Осознавал то, каких трудов брюнетке стоило толкнуть его в объятия к другой женщине. Учиха старший все это осознавал, и лишь поэтому, наверное, и согласился на весь этот балаган.       Через пятнадцать минут Учиха уже сидел в салоне машины, припаркованной неподалеку от гостиницы, в которой проживала Яманако. Дверь была приоткрыта, начищенные до блеска черного жемчуга ботинки отражали чуть тусклый свет фонарей.       Сжимая в зубах тлевшую сигарету, тот задумчиво смотрел на мотыльков, вьющихся вокруг лампы накаливания.       Идти или не идти? … Его дочь хотела, чтобы он был счастлив, но будет ли мужчина счастлив с Яманако? — Вот какой стоял вопрос.       Черноглазый в действительности только сейчас задумался над тем, что он испытывал к этой барышне. И смотря на пустоту в своем сердце при представлении Ино, тот четко осознавал, что эта женщина, как тогда, так и сейчас совершенно не будоражила его воображения.       «Так идти или нет», — задавался этим вопросом уже, наверное, в сотый раз чуть нахмурившийся Учиха.       Сигарета полетела в траву, а тот глубоко выдохнул. Получается, если Саске сейчас не пойдет к блондинке, то все попытки Сарады прекратить между ними отношения пойдут боком. Но если черноглазый не будет с той счастлив, то стоило ли ему вообще жертвовать всем ради «хрустальной мечты» его дочери? Эта ситуация для брюнета выглядела действительно безвыходной.       Если мужчина откажется от совместного проживания с Ино, то таким образом оттолкнет руку «помощи» брюнетки, тем самым руша ее надежды на их нормальное сосуществование, а если пойдет — то обретет кучу проблем с этой неугомонной в постели женщиной и просто-напросто не сможет от нее отделаться, по крайней мере еще ближайшие лет сорок.       Учиха старший, взвешивая все «за» и «против» будто играл в перетягивание каната. Слишком много впрягался из-за какой-то мелочи. Ведь имелся еще и третий выход: найти в ближайшие сроки другую девушку, которая соответствовала бы его вкусам и не мешалась бы Сараде. Тогда проблема была бы самоликвидирована, а следовательно… — Прости, Ино, — ухмыляясь, приподнялся тот. — Не сегодня.       С этими словами мужчина захлопнул дверь, и вновь закурив в приоткрытое окно, завел мотор. Через момент того уже и след простыл.