Кофе со вкусом твоих губ

Удар. Ещё один. Я падаю на пол, корчась от невыносимой боли, плотно закрывая руками опухшее от слез лицо и плача изо всех сил. Во рту неприятный металлической привкус крови вызывает тошноту, а сильное головокружение не даёт подняться на ноги. Всё тело ломит, дико хочется пить. Мои руки полностью покрыты ушибами, синяками и ссадинами, но даже эта боль меркнет по сравнению с болью в боку, куда Деймон ударил меня трижды. Слезы нескончаемым потоком льются из глаз. Я делаю усилие и поднимаю голову, морщась от ослепительного света тусклой лампочки, которая сейчас, казалось, светит гораздо ярче обычного. Вижу его лицо, надменное, искаженное злостью. Голубые глаза вдруг заслонило какой-то странной пеленой, отчего они приобрели сероватый оттенок. Он смотрел на меня с ярко выраженной ненавистью, острым желанием убить или даже хуже. Холодная полуулыбка отразилась на его лице, выражая некое удовлетворение от избиения, точно он наслаждался самим процессом. — Решила прикончить меня, малышка? — он присел на корточки рядом со мной и грубо схватил за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Дикий страх сковал каждую клеточку моего тела, и я боялась не то что пошевелиться, даже вздохнуть. — Прости меня. Прошу, прости, — дрожащим голосом молила я, часто всхлипывая и громко шмыгая носом. — Я сожалею… — Сожалеешь, — задумался он на секунду, но затем его лицо приобрело прежнее злобное выражение, а руки сжались в кулаки. — Кажется, ты забыла, кто я такой… — Нет. Нет! Прошу, Деймон, не трогай меня! — я в панике попыталась подняться, игнорируя всякую боль, но руки дрожали, точно не слушались меня, поэтому через несколько секунд моих безуспешных попыток подняться я с тихим вскриком снова рухнула на твёрдый пол, испытывая новый прилив сильной боли в боку, куда он и наносил удары. — О, нет, дорогуша. Я намерен хорошенько наказать тебя и надолго отучить брать оружие в руки, — высокомерно хмыкнул он, и в следующее мгновение меня поразила новая вспышка боли. Передо мной были лишь его глаза. Ледяные. Отрешённые. Как и его душа. Я распахнула глаза, тяжело дыша. Темно. Слезы так же ползли по щекам, вызывая неприятные щекочущие ощущения. Тянущая боль в боку не давала снова сомкнуть глаза, даже на мгновение. Было больно даже вдохнуть. Пытаясь понять, что произошло, я нервно водила глазами по потолку, сжимая одеяло в руках. Слышу чей-то неразборчивый, очень тихий шёпот, похожий скорее на мольбу, чувствую чьё-то прикосновение холодных рук к моей, чувствую покалывание от щетины на запястье и чьи-то мягкие губы, обладатель которых, судорожно задыхаясь, принялся покрывать неуклюжими их поцелуями. Нечеловеческих усилий стоило мне просто приподняться, и, когда я увидела того, кто сидел на коленях перед моей кроватью, кто судорожно сжимал мою руку, когда увидела те самые голубые глаза, которые несколько секунд назад готовы были убить меня своим ненавидящим взглядом, что-то больно кольнуло в сердце, вынуждая мгновенно напрячься от страха перед этим человеком. Через пару секунд страх уже сменяла нарастающая в груди паника. — Что… Что происходит? — хриплым голосом молвила я, испуганно замерев и еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать с новой силой от боли и унижения. Какого чёрта здесь происходит? — Елена… — подняв на меня полные удивленные, неразделенной разрушительной печали глаза, он хриплым шёпотом произнёс моё имя, и потянулся ко мне, наверное, чтобы ударить. Ужас полностью охватил меня, и я сразу отдёрнула руку. — Нет. Нет! Прошу, не трогай меня! — громко закричала я, резко сев на кровать и отталкивая мужчину, ледяной взгляд которого преследовал меня в кошмарах. — Не прикасайся ко мне! — я истерично рыдала, вжавшись в спинку кровати. — Елена, успокойся, всё хорошо, — беспокойно говорил он, пытаясь притянуть меня к себе как можно ближе. Господи, помоги мне! — Не бей меня, пожалуйста! Я сделаю всё что угодно, только не трогай меня! — шокированная его подозрительно мягким поведением и своей слегка безумной неконтролируемой реакцией, я задыхалась от истошных рыданий, а слезы застилали мне глаза, отчего все вокруг выглядело размытым. — Не наказывай меня, прошу! Деймон предпринял попытку забраться на кровать, но я, несмотря на болезненные движения, бросилась прочь с мягкой перины и больно рухнула на пол, крепко приложившись головой об пол. Вдруг в голову ворвались страшные воспоминания той жуткой ночи: Деймон стоит напротив меня с пистолетом в руке. Злобный взгляд. Чудовищная боль. Опомнившись, я быстро забилась в угол, судорожно глотая ртом кислород. Крепко обняла дрожащими руками колени и сжалась, закрылась от всех. — Умоляю, не трогай меня! — дрожащий голос болезненно срывался на крик. Деймон тут же оказался напротив меня, встав на колени и стараясь подобраться ближе. Страх того, что он сейчас больно ударит меня, грубо схватит за волосы или начнёт душить, не покидал ни на секунду. Я лишь плакала, безмолвно умоляя его перестать. — Елена, успокойся. Я не трону тебя, обещаю, — он схватил меня за руки, которыми я пыталась его отталкивать, и стал покрывать их поцелуями, отчего я ещё больше испугалась. — Девочка моя, прости меня. Прости меня. Сейчас я не понимала, что происходит. Я чувствовала лишь дикий страх перед этим человеком. Вспомнила, как он избивал меня изо дня в день, как насиловал всю ночь, желая лишь помучать меня, как выстрелил в меня, надеясь убить. Всё это было как будто вчера… — Нет, нет, нет!  я уперлась в его мускулистую грудь ладонями, стараясь хоть как-то увеличить расстояние между нами. Вдруг он хочет закончить начатое, закончить то, что не смогла сделать пуля? Отойдя от шока, я снова почувствовала усилившуюся тянущую боль в боку, куда угодила пуля, отчего препятствовать крепким объятиям Деймона стало ещё труднее. Однако чем сильнее я пыталась избавиться от него, тем крепче он прижимал меня к себе, тем настойчивее целовал и просил прощения. Я боялась, что он вдруг озвереет и начнёт избивать меня, что его напускная мягкость испарится и останется настоящий Деймон, который избивал меня до такой степени, что я находилась на грани жизни и смерти, душил, который выстрелил в меня. Я боялась, что он накажет меня за попытку убить его. — Не плачь, — шептал он, судорожно прижимая меня к себе. — Я не сделаю тебе больно. — Оставь меня… — еле слышно прошептала я, закрываясь от него. К моему удивлению, от послушано поднялся и отошёл на пару шагов. Внезапно в комнату влетает Клаус, видимо, услышавший мои истеричные крики. Страх усилился. — Что происходит, черт возьми? — раздраженно спрашивает он, переводя грозный взгляд на меня. — Прошу, не трогайте меня! Не прикасайтесь ко мне! — в слезах кричала я, испуганно забиваясь в угол и пряча глаза. — У неё истерика. Похоже, последние несколько месяцев напрочь стёрлись из её жизни, — говорил Деймон, не сводя с меня обеспокоенного взгляда. Я хотела слиться с этой стенкой, раствориться в воздухе, исчезнуть, лишь бы не быть здесь. В голове все время всплывают его чудовищные, наполненные непревзойдённой ярости, глаза, его сильные грубые руки, постоянно хватающие меня за волосы, с адской силой бьющие по лицу, оставляющие на шее страшные синяки. Новая волна паники нахлынула на меня, смывая последние остатки спокойствия. Я не понимала, что делать, не понимала, где нахожусь, кто окружает меня. Темные силуэты смешались в темноту, что окутала меня своими липкими лапами, забрала в царство вечной тьмы…

***

Свет. Солнечные лучи пробиваются в комнату сквозь наспех зашторенные окна. Я чувствую тепло и лёгкость. Пахнет свежестью и простором. Слегка поморщившись, я открыла глаза. Снова я в этом особняке. Надежды на то, что все это было лишь кошмарным сном, рухнули, как карточный домик, на который обрушился сильный порыв холодного ветра. Что ж… Видимо, мне суждено умереть здесь. Внезапно я начала смеяться, поражаясь, что я все ещё жива. Меня истязали, мучили, издевались, заставляли делать ужасные вещи, и вот я лежу на кровати, отделавшись лишь пулевым ранением. Я потеряла семью, друзей, школу, и я не представляю, каким человеком я вернусь домой. Убийцей? Смех стал громче, медленно превращаясь в истерический. А Деймон? Этот сукин сын только рад, что все вокруг него страдают. Гаденыш всегда всё делает, как хочет, и ему всегда всё сходит с рук. Невероятно! Наверное, сидит сейчас в своей комнате и развлекается с какой-нибудь дешевкой. Но почему страдаю я? Я будто расплачиваюсь за его грехи. А, может, я уже мертва? На глазах появились слезы, а я не могла перестать смеяться. Все, случившееся в моей жизни, должно иметь хоть какое-то объяснение. — Елена? — голос Кэролайн, показавшейся у двери, не привёл меня в норму. Я продолжала смеяться, в то время, как пелена слез уже застилала глаза. — Господи, что случилось? — она подскочила ко мне и заключила в объятия. — Кэролайн, скажи мне, где мы находимся? Может, это все сон? — спросила я, заходясь в новой волне хохота. — Да, точно, это, должно быть, кошмарный сон! — Посмотри на меня! — она потрепала меня за плечи, заставив посмотреть в её обеспокоенные глаза. — Ты вся горишь. — Они растоптали и унизили меня! — злость начала нарастать в груди, грозясь слиться с истерикой. — Они убили меня, Кэролайн! Уничтожили! Они и тебя убили! Почему ты так спокойна? — не унималась я, не понимая, как подруга может спокойно реагировать на то, как с нами обошлись эти ублюдки. — О чем ты говоришь? Успокойся, дорогая, всё будет хорошо, — приговаривала она, а меня начинало раздражать то, что со мной обращаются, как с глупым, ничего не понимающим ребёнком. — Не будет. Уже никогда хорошо не будет. Посмотри на меня, — руки неконтролируемо дрожали, судорожно цепляясь за краешек одеяла, который я готова была разорвать в клочья. — Что со мной стало? Что они со мной сделали? — Елена, тебе нехорошо, — констатировала факт подруга. — Я принесу тебе воды, ладно? — её испуганное лицо лишь ещё больше меня взбесило. — Думаешь, я сошла с ума?! — закричала я, одним движением сметая все с прикроватной тумбочки. Мы столько пережили, а она так спокойно себя ведёт, будто мы на курорт приехали. — Это ты сумасшедшая, раз не понимаешь, что происходит! Она поспешила выйти из комнаты, а я, все ещё тихо посмеиваясь, запустила пальцы в волосы и старались придумать, что делать дальше. — Нет, здесь я больше не останусь, — твёрдое решение выбраться отсюда будто стало целью всей моей жизни. — Я не останусь с этими психами в одном доме, — тихо приговаривала я, отметая белоснежное одеяло в сторону и делая попытки встать на ноги. Как только я коснулась босыми ногами прохладного пола, что-то острое больно впилось в ногу, отчего я вскрикнула и рухнула вниз. Со стоном я постаралась приподняться на локтях, и с ужасом обнаружила, что лежу на осколках. Несколько маленьких кусочков стекла впились в руки. Кровь. Я снова её вижу. О, нет… Видимо, когда я смела все с тумбочки, там было что-то стеклянное. Я стала быстро вытаскивать осколки из кожи, несмотря на протестующую боль, судорожно старалась вытереть кровь ладонями, но просто размазывала её по себе, пыталась отползти подальше, но, стоило мне сделать хоть одно движение, несколько осколков все равно выпивались в тело с разных сторон. Что за безумие? Руки снова были в крови. Только на этот раз в моей. — Нет. Только не это, нет! — в панике шипела я, пытаясь выбраться из этой ловушки. Казалось, стекло было повсюду вокруг меня. Я снова засмеялась. На этот раз от отчаяния, которое так больно сковало в тисках грудь, что было тяжело дышать. Даже выйти из этой комнаты мне оказалось не под силу, не то что убежать из этого ужасного места. — Что за хрень здесь твориться? — в комнату влетел Клаус, он с ужасом оглядел помещение и остановил взгляд на мне, сидящей в осколках и в крови, громко хохочущей над своей бездарной жизнью. — Пришёл поглумиться надо мной или пристрелить? Тогда прошу, — я быстрым движением развела руки в разные стороны, — я вся в твоём распоряжении. Тебе ведь только это и нужно? — Елена, тебе нужно обработать раны, — рассеянные глаза его обследовали каждый сантиметр моего искалеченного тела, и я практически уверена, что он жалеет о том, что не прикончил меня раньше. — Если ты думаешь, что я позволю тебе хотя бы пальцем до меня дотронуться, то ты глубоко ошибаешься, — из груди вырвался истеричный смешок. Только сейчас до меня дошло, что все эти яркие подарки, исполнение моих просьб, всевозможные развлечения — это все был жалкий цирк. Они с Деймоном издевались надо мной. — Похоже, она не в себе, — нахмурится рыжеволосый, и за его спиной я увидела притащившуюся около дверного косяка Кэролайн, которая тихо наблюдала за всем происходящим. — Так это ты его привела сюда? — воскликнула я, не веря, что подруга могла так поступить. — Господи, почему все это происходит именно со мной! — я громко расхохоталась, про себя проклиная свою судьбу. — Думаете, я сумасшедшая?! О, нет-нет-нет, — безостановочно шептала я, закрыв лицо ладонями и стараясь убедить себя в том, что эти люди нагло лгут мне, чтобы мной было проще манипулировать. А Кэролайн… Предательница. — Я не умалишённая, слышите! Нет! Вы все врёте мне! Только и ждёте, когда я сдохну! — Елена, прошу, успокойся, — по щекам подруги катились слёзы. — Мы можем помочь тебе, просто нужно… — Мне не нужна помощь! — я вскочила с места, невзирая на сильную боль. — Убирайтесь отсюда! Пошли вон! Оставьте меня в покое! — Но Елена… — мямлила блондинка, но своей дурацкой заботой она раздражала меня ещё больше. — Думаешь, я жалкая, да? Стыдно смотреть на слетевшую с катушек бедную беспомощную подружку… — озлобленно цедила я, а в голове уже стояли жуткие картинки моей справедливой расправы и над Клаусом, который пытал и издевался надо мной все время, и над Деймоном — лживым лицемером, который затащил меня в кровать, внушал мне, что сам является жертвой этой жизни, а на деле оказался чудовищным убийцей, и над никудышной подругой, что предпочла мне какого-то смазливого отморозка, и даже над бестолковой матерью, которая постоянно выносила мне мозги своими глупыми, никчемными упреками и думала только о себе и своей хорошей жизни, надеясь лишь на то, что окончу школу с отличием. — Я ненавижу вас. Всех вас. Ненавижу! Убирайтесь отсюда! — Пошли, Кэролайн, — спешно говорил Клаус, уводя за собой блондинку, которая не спускала с меня глаз. Как только они ушли, я обессилено упала на колени, уже не чувствуя ни боли, ни страха, ничего. Металлический, тошнотворный запах крови витал вокруг меня, но меня больше заботило одиночество. Я осталась одна. Наедине со своими надоедливыми мыслями, которые шумным роем витают в голове, отчего я уже готова завыть. Вдруг я услышала щелчок запирающейся снаружи двери. — Что? Нет… Нет-нет-нет, вы не смеете запирать меня здесь! — я подлетела к двери и стал да неистово барабанить по ней. — Я здорова. Я нормальная, слышите! — уже хриплым от продолжительных криков голосом орала я, громко стуча в двери и руками, и ногами, что на белоснежном лакированном покрытии оставались небольшие разводы крови. — Сволочи! Ненавижу вас, — я опёрлась затылком на дверь и съехала на пол, задыхаясь в безысходных рыданиях.

***

Уже давно стемнело. Сквозь окна пробивался лунный свет. После отвратительного случая сегодня днём ко мне так никто и не зашёл. Все это время я просидела в самом дальнем углу комнаты, осмысливая каждый день, проведённый в особняке. Меня не раз посещала мысль схватить один из острых осколках и навсегда покончить со страданиями, но постоянно мне приходилось намеренно делать себе больно, чтобы избавиться от этих страшных соображений. Я вспомнила всё, что случилось со мной здесь в малейших подробностях, порой плача и закатываясь в новой волне истерики, порой дико и безудержно смеясь. Это было похоже на сон, ужасный сон, однако здравомыслящему человеку и такое в самом страшном сне не приснится. В конце концов, я дала волю слезам. То были не слезы боли, беспомощности, отчаяния, не слезы страха, унижения или безудержного веселья, это были слезы усталости, что оставляли жгучие следы не только на щеках, но и на сердце — Елена?.. — еле слышный хриплый голос разрезал ночную тишину, нагло отрывая меня от размышлений. Я медленно подняла на вошедшего заплаканные, полные страданий глаза, и замерла. Деймон стоял около двери и серьёзным взглядом изучал помещение, он заметил и пятна крови на полу, и испачканную простынь, и осколки, разбросанные уже по всему периметру комнаты, и меня, жалко забившуюся в угол со спутавшимися волосами, запекшимися ранами на руках и ногах, измазанную собственной кровью. Мужчина был одет в чёрное, и если бы не лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, я, наверное, его не заметила бы вообще. Взглянув в глубокую синеву его глаз, в моё подсознание прокрались старые воспоминания, которые причиняли ещё больше мучений. — Деймон, что будет дальше? — тихо спросила я, наслаждаясь теплом его тела, к которому имела удовольствие прижиматься. Мы сидели на диванчике перед камином, он обнимал меня, а я положила голову ему на плечо, легонько поглаживая его руку. Меня страшило будущее. Наше будущее. — Я не знаю, — Деймон ещё крепче сжал меня в своих объятиях, показывая, что не готов меня отдавать. — Но если ты попросишь, я сделаю всё, что угодно, — он заботливо коснулся губами моей макушки. — Ты сказал, что отпустишь меня, — огонь потрескивал в камине, создавая атмосферу уюта, какого-то домашнего тепла, которое присутствует в каждом доме, где царит любовь и счастье. — Своё слово я сдержу, — бесцветным голосом ответил Деймон. Я подобрала под себя ноги, закутанные в тёплые белоснежные носки, ощущая ещё большее удовольствие от своего положения. — Ты так сильно хочешь этого? — я ощущала, как его пальцы лаского касаются моих плеч, отчего по спине пробежался холодок. — Я сказал, что опущу тебя, но я не сказал, что хочу этого, — он тяжело вздохнул, другой рукой перебирая мои волосы, нежно пропуская их сквозь пальцы. — Ты хотел бы, чтобы я осталась? — я подняла голову с его плеча, чтобы посмотреть в эти ярко-голубе глаза, что напоминали мне неспокойный океан. — Больше всего на свете, — он невесомо коснулся пальцами моей щеки. — Но тебе не место в моём мире. Я промолчала. Он прав. Мне не место в таком мире. Мире лжи, ненависти и убийств. Однако я считала, что и ему не место в этом мире. Он не должен через всё это проходить. По крайней мере не в одиночестве. Раньше у него был Стефан, а сейчас он один… — Какие у тебя планы на жизнь? Я никогда ведь ещё не спрашивал тебя об этом, — более довольным голосом спросил он, словно отмёл все свои переживания на второй план. — Ну, сначала надо закончить школу, — отвечала я, хотя мне было тяжело думать, находясь в его руках, — потом планирую поступить в Уитмор, а дальше пока ещё не думала. Не люблю забегать вперёд, ты же знаешь, — я пожала плечами и ещё крепче прижалась к нему. Затылком я почувствовала его фирменную ухмылку. — Семья? Дети? — он острожно водил пальцами по руке, погружая меня в умиротворенное состояние, расслабляя меня. — Может быть, — довольно хмыкнула я, наслаждаясь его близостью. — Детей будет трое. Одна девочка и два мальчика. — Даже так? — промычал он и одним движением пересадил меня к себе на колени так, что теперь я полностью была у него на руках. Моя голова по-прежнему покоилась на его плече, а вот ноги, которые он впоследствии закутал пледом, свободно лежали на его ногах, и другой рукой он поглаживал мои колени. Он держал меня, как маленького ребёнка, однако размерами я была гораздо больше. Руку я положила ему на грудь, ощущая биение его сердца, ровное и спокойное. Я не смотрела в его глаза, но мне хватало его голоса, чтобы почувствовать глубокое отчаянье. Мы не хотели расставаться друг с другом, но так было надо. Это, увы, неизбежно. — А сейчас я планирую наслаждаться каждым моментом, чтобы потом, прийдя уставшая домой после тяжёлого дня в колледже, заварить себе чай и, сидя на кухне, вспоминать, как мне было хорошо здесь с тобой, — я крепче прижалась к нему, желая впитать в себя его запах, желая сделать его настроение хоть капельку лучше. — А я думал, что ты захочешь забыть меня, словно страшный сон, как только окажешься на свободе, — усмехнулся он, однако в его голосе сквозило отчаянье, перемешанное с болью. Сейчас я поняла, что не готова его отпустить. Просто не готова. Я отстранилась от него и, глядя прямо в его голубые омуты, утопая в них, прошептала: — Деймон Сальваторе, ты самый невероятный человек во всём мире. Мне не хватит всей жизни, чтобы забыть тебя. Он заворожённо смотрел на меня и в следующую секунду впился в мои губы чувственным поцелуем. Я поддалась вперёд и ответила на его порыв, одолеваемая эмоциями. Его руки неистово прижимали к себе, а сам он стал покрывать беспорядочными поцелуями моё лицо, затем шею. И в этот момент я любила его. Он был единственным человеком, причинившим мне столько боли и горя, что я не хотела жить дальше. Он был единственным человеком в мире, подарившем мне столько счастья и любви, что моё сердце просто разрывалось от желания жить. Он осторожно положил меня на диван, нависая сверху. Его лицо показывало целую палитру эмоций: от дикого сожаления до сумасшедшего желания. Он снова поцеловал меня, вкладывая в этот поцелуй всю душу, все переживания, что терзали его. Деймон поистине невероятный человек, и я уже принадлежала ему. Я погрузила пальцы в его чёрные шелковистые волосы, позволяя целовать меня везде, где он захочет. Он целовал нежно, сдержанно, словно боясь причинить мне боль. Его губы погружали меня в какой-то сладкий дурман. Я собираюсь сполна насладиться каждым мгновением, проведённым с ним. Деймон стянул с меня майку, небрежно бросая её на пол, после чего откинул в сторону и свою рубашку. Его тело всегда сводило меня с ума, но сейчас, когда приглушённый свет захватил его в свой плен, оно казалось ещё восхитительнее. Деймон поцеловал меня в ложбинку между грудей, что заставило меня вздрогнуть. Сейчас от него не пахло алкоголем. От него пахло желанием. По всему телу разливалось что-то приятное, такое знакомое, что не было сил молчать. Я протяжно простонала, и Деймон сразу же приник к моим губам. — Ты очаровательная, — прошептал он в мои приоткрытые губы и снова поцеловал, — великолепная, — Деймон спускался всё ниже, — умопомрачительная, — невесомо провёл языком по шее, заставив меня изогнуться дугой и громко простонать его имя, — невероятно соблазнительная, — снова поцелуй, на этот раз страстный, ненасытный, и я от нетерпения уже дрожу, — и вся моя, — внезапно он крепко сдавил меня в своих объятьях, что я почувствовала жар его тела, словно расплавленный металл тёк по его венам вместо крови. — Моя. Каждая клеточка твоего тела. Каждый твой вздох. Каждое твоё движение, — утверждал он, повинуясь безумию. — Всё моё. И никогда не смей забывать об этом, поняла? Ответом ему послужил очередной мой стон и тихое «да». Его слова навсегда отпечатались в моей памяти. Такое не забывается. Пока его руки стягивали с меня шорты, он не прекращал покусывать мою шею, оставляя на ней следы своей страсти. Когда Деймон сорвал с меня верхнюю часть нижнего белья и стал, словно дикий зверь, осыпать шею, грудь и живот жаркими поцелуями, такими безудержными и ненасытными, я судорожно вдохнула, нервно поглаживая его спину. Он спускался всё ниже и ниже, не оставляя без внимания ни одну область моего тела. Я испытывала непередаваемые ощущения, желая, чтобы это продолжалось вечность. У меня захватывало дух. Желание пробегает горячей волной по моим жилам, такое темное, но такое приятное. Сорвав с меня последнюю часть нижнего белья, Деймон стал покрывать горячими поцелуями внутреннюю сторону бедра, порой покусывая нежную кожу. — Запомни этот момент, Елена Гилберт, — прошептал он, тяжело дыша, перед тем, как его губы коснулись заветной области между ног, и я вцепилась в его волосы, издавая громкий стон. Это безумие… Я медленно сходила с ума от его прикосновений. Я забыла, как дышать. От его страстного шёпота, от его поцелуев, от него самого мне просто сносило крышу. Желание уже раздирало меня на куски, а он не прекращал творить со мной невероятные вещи. До сих пор не могу поверить, что он делает это со мной. Я слышала, как это бывает, но ни разу не испытывала подобного. Я чувствовала, как тугой комок внизу живота развязывался, даря неописуемое наслаждение. Быть в его руках, чувствовать его прикосновения — это и есть предел совершенства… — Деймон, — выдохнула я и приблизила его к себе, горячо целуя. Я вожделела его всё больше и больше. Он словно наркотик. — Ты даже представить себе не можешь, какая ты сладкая! — страстно прошептал он, покрывая моё лицо мимолетными поцелуями, я же млела от каждого его поцелуя и от таких откровений, кажется, покраснела. — Так бы и съел тебя! — он прикусил мою нижнюю губу, и я ахнула от неожиданности. Он перевёл на меня затуманенный похотью взгляд, после чего в его глазах заплясали смешинки. — Когда ты смущаешься, я хочу тебя ещё больше, — его томный, еле слышный шёпот сбивал с толку. Я не заметила, как он снял джинсы, и когда его рука стала уверенно поглаживать мою ногу, я чувствовала его возбуждение всем телом. Но он не спешил, будто оттягивая этот момент. — Деймон, пожалуйста… — дрожащими руками я водила по его груди. — Пожалуйста… — язык никак не желал меня слушаться, и мне стоило надеяться, что Деймон поймёт меня без слов. — Ну же, Елена, скажи это… — искушал он, играясь со мной, прекрасно понимая, что сказать что-то сейчасдля меня было очень сложно. Я практически потеряла связь с реальностью, полностью отдаваясь его поцелуям. Я посмотрела на него умолящими о понимании глазами, го он был непреклонен и лишь игриво вскинул брови. — Скажи, чего ты хочешь? — его хриплый от возбуждения голос заставил меня сделать ещё один судорожный вздох и жалобно простонать, цепляясь пальцами за его мускулистую грудь, чтобы хоть как-то заглушить приятно ноющую от нетерпения боль между ног. Он стал покрывать жадными поцелуями мою шею, как назло разжигая во мне ещё большее нетерпение. — Возьми меня, — мой голос прозвучал жалобно и еле слышно. — Прошу, Деймон, войди в меня! Избавившись от последней части своего гардероба, он снова поцеловал меня так страстно, как мог. Его язык настойчиво ворвался в мой рот, исследуя его. Я уже не могла выносить такого дикого напряжения. Желание почувствовать его в себе было настолько сильным, что уже причиняло боль. Но он не спешил, а наоборот дразнил меня, отчего я начала злиться. Я сильно впилась в его кожу ногтями, и он издал громкий стон. — Если ты сейчас же не возьмёшь меня, Деймон Сальваторе, клянусь всеми богами, ты пожалеешь, — сквозь сжатые зубы выпалила я, вцепившись в его волосы. Он широко улыбнулся, весело глядя на меня, изнывающую от желания. Злость и предвкушение. Адская смесь. — Моя малышка, — отозвался он и вошёл в меня, заполняя до предела. Я вскрикнула от неожиданности, ещё сильнее царапая его спину. В этот момент я была на седьмом небе от счастья. Меня не смущали ни его усмешки, ни мой обнаженный вид. Я всецело принадлежала ему, и это было для меня высшей наградой за страдания. Он совершал медленные толчки, целуя меня везде. Я стонала от приближающейся волны наслаждения и двигала бёдрами в такт. Он прикрыл глаза, поддаваясь удовольствию, и с его губ то и дело срывались невнятные слова и стоны. Я решила взять ситуацию в свои руки, поэтому грубо оттолкнула его. Он рухнул на пол, утягивая меня за собой. Я оказалась сверху. — Теперь будем играть по моим правилам, — я положила руки ему на грудь, наслаждаясь его накаченным телом. — Нахалка, — усмехнулся он, положив руки на мои бёдра. Теперь я задавала ритм. Движения становились всё резче, грубее, быстрее… Наши стоны сливались, как и тела. Его руки доводили меня до исступления своими невообразимыми ласками, а я таяла под его взглядом, полным эмоций и беспредельной похоти. Он прикрыл глаза, откидывая голову назад. Его руки были везде. Мои стоны с каждым разом становились всё громче. Рядом с камином становилось ещё горячее, ещё жарче. Я чувствовала, как наслаждение неминуемо приближается. Деймон поднялся, обвивая мою талию руками, прижимая к себе, и стал покрывать жадными поцелуями мою шею. Его пальцы нежно скользили по позвоночнику, приближая меня к кульминации. Я уже не чувствовала ни ног, ни рук. Когда наслаждение волной окатило меня, взрываясь внутри непревзойденным фейерверком, я вцепилась в волосы Деймона изо всех сил, едва не выдирая их, после чего Деймон последовал за мной, больно укусив за плечо. Такое проявление чувств только взбудоражило меня. Я обессиленно свалилась рядом с ним на ковер, переводя дыхание. Деймон стянул плед с дивана и закутал меня, удобно устраиваясь рядом. Он обнял меня сзади и стал целовать плечо, продвигаясь вниз по руке. — Как думаешь, мы ещё увидимся когда-нибудь? — восстановив дыхание, спросила я, наслаждаясь его объятиями. Пушистый ковер приятно щекотал моё тело. — Надеюсь, что нет, иначе я просто не смогу тебя отпустить, — он поцеловал меня в лоб, затем в нос, после чего начал щекотать, отчего мой заливистый хохот разнесся по всей гостиной. Я отбивалась и буквально умоляла о пощаде со слезами на глазах. Следующие полчаса мы так и пролежали на полу возле камина, рассказывая друг другу истории о своей жизни, задавая друг другу вопросы обо всём на свете. Я уже не помнила, как мы оказалась в спальне, я помнила, как он нежно обнимал меня и шептал на ухо что-то приятное. Я тряхнула головой. В памяти всплыли самые добрые и трогательные моменты, провеленные с ним. Повинуясь минутному порыву, я вскочила и бросилась к Деймону в объятия. Что со мной происходит? — Мне страшно, — воскликнула я, пряча лицо и утыкаясь в его плечо. Он обнял меня с какой-то нерешительностью, но и этому я была рада. От него исходило сильное напряжение, а руки успокаивающе поглаживали по спине. — Пожалуйста, я хочу домой, — взмолилась я, но он ничего не ответил, лишь поднял меня на руки и, сделав пару шагов, осторожно опустил на кровать. Затем он принялся подбирать с пола осколки и со страшной силой швырять их в мусорное ведро, что звук битого стекла разносился по всему особняку. Я молча смотрела, ожидая от него хоть одного слова, грубого или нежного, мне всё равно. — Скажи что-нибудь, — потребовала я после затянувшейся тишины. Весь день я слышала лишь свои всхлипы и поскуливания, и мне просто нужно услышать от него что-нибудь. Пусть накричит или обнимет, пожалеет или ударит. Хоть что-нибудь. — Не молчи, — жалобно пискнула я в тот момент, когда последний осколок со звоном приземлился в ведро. Деймон выставил его за дверь и вернулся обратно. Закатал рукава угольно-чёрной рубашки, присел на кровать рядом со мной, резкими движениями грубо схватил за руку, придвигая к себе, и стал внимательно изучать раны от стёкол, которые были неглубокими, но усеивали большую часть моей руки. Когда он надавил на одну из них, чтобы вытащить маленький кристаллик стекла, я негромко вскрикнула, после чего он вдруг подорвался с места и ушёл восвояси, громко хлопнув дверью. Я не знала, что и думать. Только я хотела подняться с места, как в комнату снова ворвался Деймон, только на этот раз держа в руках белую коробку с огромным красным крестом. Мне стоило догадаться, что он захочет обработать раны. С каждой секундой он становился всё грубее и напряженнее. Дураку было ясно, что он зол. Только вот на что? Это мне полагается злиться на него за весь тот ужас, что я испытала, но вместо этого я молча смотрела, как он жёстко растирает спиртом мои руки и ноги, что я невольно попискиваю от боли, как на небольшие порезы наклеивает пластыри, а более глубокие перевязывает наибольшими кусочками бинта. В завершение он осмотрел поврежденный пулей бок, который, к счастью, начал заживать. Деймон так и не проронил ни единого слова. А, может, он просто смеётся надо мной? Издевается… Наверное, думает, что я сошла с ума. Мне вдруг стало так смешно, что я не смогла удержаться и начала хохотать. Считает меня психом, будто сам является нормальным. Да он тоже сумасшедший! — Должно быть, жалеешь, что не убил меня раньше, чёртов сукин сын… — все это время я не спускала с брюнета глаз, лишь широко улыбалась, следя за его реакцией. Я уже и не надеялась услышать от него хоть что-то. — Это по-твоему смешно?! — вдруг заговорил он, впиваясь в меня гневным взглядом. — Думаешь, я шутки с тобой шучу? — Я все поняла, — я часто закивала головой. — Вы все здесь психи. Да-да, больные на голову психи, — я снова громко засмеялась, запрокидывая голову. — Где был твой мозг, когда ты решила буквально искупаться в битом стекле? — гневно прошипел он, больно сдавливая моё запястье. — Сдохнуть решила, дрянь? — Я уже мертва. Ты убил меня, верно? Убил, — говорила я, уже задыхаясь в неконтролируемом хохоте. — Интересно, свою невесту ты так же прикончил или придумал более изощренный способ? — мне было так хорошо, я не могла остановиться. — Что ты несёшь, мать твою! — проорал он, грубо встряхивая меня за плечи. — А, может, ты её не убивал, а живьём закопал? Прямо как Стефана? — голубые глаза грозно сверкнули в темноте, и в следующую секунду его ладонь приземлилась на мою щеку. Я замолчала. Он отступил на пару шагов, пытаясь спрятать рассеянный взгляд. О, неужели зацепило? Надо же, Деймон Сальваторе сожалеет о своих поступках! Я снова громко засмеялась. Он перевёл на меня ошеломлённый взгляд и через несколько секунд вылетел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью. Далее послышались звуки в замочной скважине. Ну, конечно, мы вернулись к самому началу. Существовать в заточении мне ведь не впервой. Я улыбнулась своим мыслям и нырнула под одеяло. — Мне ведь всегда есть о чем подумать, верно? — спросила я у тишины. — Разумеется. И всегда есть с кем это обсудить…