beati possidentes

      Понятия не имею, сколько мы ехали, но к тому времени, когда мы остановились у покосившейся избы, уже довольно сильно рассвело. Тут моя спутница соскочила с коня, плащом ударяя меня по лицу и выжидающе обернулась, глядя на меня. Я непонимающе повела плечами, а когда девушка кивнула, чтобы я шла за ней, у меня немножко закружилась голова. Я поболтала ногами в воздухе, давая понять, что мне высоко. Послышался обречённый вздох. Меня схватили за ногу и скинули в снег. Мне уже не нравится эта поездка... Девушка пару раз двинула кулаком в старые доски и, не услышав отклика, зло пнула дверь. Спустя пару секунд из-за двери раздался недовольный возглас и послышались шаркающие шаги. Дверь отворилась, являя миру... существо. Честно говоря, я даже не сразу осознала, что передо мной стоит человек. Скрюченная спина, дрожащие грязные пальцы, постоянно перебирающие засаленную накидку и бегающий взгляд явно не производили приятного впечатления, поэтому я брезгливо сморщилась, прячась за девушку. Она, напротив, шагнула вперёд, хлопая мужчину по плечу и проходя внутрь. Я немного замешкалась, но тяга к теплу была сильнее, и я буквально влетела в дом, чуть не сбив хрупкую конструкцию с какими-то бумажками. Мужик этот так за сердце схватился, увидев меня, что меня буквально парализовало от страха. Я перевела взгляд на свою знакомую, приподнимая бровь, но та даже внимания не обратила, по-хозяйски шаря в комнатке.       - Милочка, - вздохнул он, подходя ближе, - вы так похожи на мою покойную дочь! Зашибись признание. Я нервно хмыкнула, по стеночке удаляясь от этого странного типа ближе к этой светловолосой бабе. Она уже скинула свои меховые одеяния и довольно уселась к печи, вытянув длинные ноги. Ее рассматривать было интересно, она выглядела ухоженной. В мой же деревне каждая девка могла месяцами ходить в одном же, что аж на ткани появлялись проплешины и жирные пятна. Они всегда обтирали руки о себя. А уж их лица... Все в саже перемазаны, сыпью покрыты так, что глаз не видно! На реку их было не выгнать. Хорошо, ежели дождь пройдет, так хоть их гадкий запах отобьёт. А эта... Эта, похоже, из знатных. Даже перстень золотой. Пока я ее разглядывала, мужик подобрался ближе и с наслаждением принялся перебирать мои волосы. Я испуганно ойкнула и поспешила отобрать у него свою драгоценную косу. Вот уж не хватало, чтобы она провоняла этим мерзким старикашкой. Я робко шлепнулась на пол рядом со своей знакомой и протянула руки к огню, пытаясь отогреть заледеневшие пальцы. Меня немного разморило жаром и тихим шепотом этих двоих, что я задремала, прислонившись лбом к разогретой стене. К дьяволу этот смрад, я останусь здесь навсегда, пусть только так же трещат поленья. Бабка считала меня бедовой, потому что меня легче было убить, чем согреть. Летом, бывало, ходила в плаще, на что деревенские вечно смеялись. Бабку там боялись, а потому не трогали меня особо, только несколько раз пытались утопить, но это ерунда. Едва только меня сон накрыл, как меня грубо пихнули в плечо. Я уже ненавижу эту белобрысую заразу! Я злобно обернулась, готовясь выдать гневную тираду о том, какая я несчастная, и уже почти открыла рот, как вдруг заметила перед собой чашку, подозрительно пахнущую чем-то вкусным. Живот яростно заворчал, а руки сами потянулись, забирая суп из чужих рук. Я благодарно кивнула и потянула носом приятный запах. Ну вот совсем не вяжется с этим домишкой. Пока те двое говорили о чем-то своем, я глядела на девушку и блаженно попивала бульон. И правда, видно, из знатных. Только вот выглядит странно. Наши деревенские вечно старались выглядеть красиво (ага, лучше бы себя от навоза сначала отмыли), а эта даже не пытается, а все равно приятная. Ну вот руки у нее грубые очень, обычно у знати ручки мягкие да розовые, а у нее все сбиты да в мозолях. Занятно наблюдать, как она иногда поглаживает свой меч. Никогда раньше не видела баб с оружием, а, однако, это так красиво. И не в юбке она. Вообще девку в штанах у нас считают дурной. Лечат там травками, к соседской знахарке водят, чтобы беса-то усмирила. Поэтому и в штанах баб я не видела. Тепло, наверное, в штанах! А волосы у нее - золото. Ну правда, такие, как пшеница спелая, мягкими выглядят. Огонь так играет на прядях... И короткие. Ну у нас же были стриженые, только вот стриглись чаще из-за блох. А вдруг у нее тоже блохи?.. Не успевая уследить за языком, я выпалила:       - А волосы стрижешь из-за блох? Повисло гнетущее молчание. Девушка кашлянула, переводя ошалелый взгляд на меня.       - Потому что косы мешают. Не особо удобно кому-то живот вспарывать, когда патлы у тебя на плечах висят, - грубо ответила та. Я икнула. Ей-богу, лучше бы молчала. Ещё с пару мгновений она в упор на меня глядела, а потом отвернулась к старику, интересуясь, не похожа ли я на слабоумную. Сами слабоумные. Махом проглотив остатки супа, я обиженно закуталась в одежду, размышляя о жизни. И все равно опять задремала. Я даже не проснулась, хоть и сквозь сон чувствовала, как меня не слишком аккуратно укладывают на теплые одеяла. Я покрепче схватилась за свой тулуп, не давая его стащить и снова вырубилась. Проснулась я уже затемно. В доме все ещё было тепло, на мне остался мой тулуп, а живот впервые за долгое время утихомирился. Поэтому я улыбнулась. Что странно, никого тут не оказалось. Я спрыгнула с печи и пошаталась по избушке. Не найдя никого, я таки решила выглянуть на улицу. Собравшись с духом и взяв свою волю в кулак, я поплотнее укуталась в тряпки и толкнула дверь. Было тихо, настолько тихо, что буквально было слышно, как снежинки падают мне на голову. Я немного поежилась и обошла дом. Странно... Все ещё никого нет. Только лошадь все у забора торчит. Я вгляделась в следы на снегу и пошла по ним. Ну негоже же оставлять гостью одну посреди ночи. Чуть поодаль стояли две темные фигуры. Я махнула рукой, привлекая внимание. Немного погодя, они все же подошли поближе, пока я отчаянно пыталась вглядеться в темный лес позади. Кромешная тьма, в такое время лучше дома сидеть. Но, видимо, моя спутница так не думает. Она кивнула мне, хлопнула старика по плечу и пошла к лошади. Перекинула через седло какие-то сумки, отряхнула гриву от снега и выжидающе посмотрела на меня. Ну, мне только кажется, что посмотрела - темень же, хоть глаз выколи. Подойдя ко мне, она хмыкнула, потащила за собой и помогла забраться на лошадь. Правда я ей пару раз заехала коленом в подбородок и отдавила пальцы, но пусть считает это карой за мои страдания. Когда и она уселась, я решила спросить, почему нам только с вечера нужно ехать. Она буркнула что-то невнятное и хлестанула коня по боку. Я схватилась за нее, стараясь удержаться в седле и прижалась щекой к меховому башлыку. Теплее. Мы ехали через лес, а я постоянно боялась, что мы натолкнемся на кого-нибудь из диких животных, чем и поделилась с девушкой. Она усмехнулась и указала на меч. Меня, конечно, это не особо успокоило, но я хотя бы поняла, что меня не бросят на растерзание волкам. На самом деле я страшно боюсь темноты, из-за этого до боли в пальцах вцепилась в девушку. Мы передвигались довольно быстро, лично я постоянно подскакивала в седле. Она ещё каким-то чудом держалась. Было очень холодно, а ещё дул промозглый ветер, и у меня стучали зубы. Ей-богу, лучше бы она меня тогда убила. Как я поняла, перечить ей не стоит, а то... Я покосилась на меч. Ну, в общем, не стоит. Что мне нравилось в этой поездке, так это то, что меня иногда кормят. Что не нравилось - все остальное. Если вы думаете, что я только и делала, что ела и спала все это время, то ошибаетесь. На самом деле я все пыталась вспомнить, как варится это чертово зелье. Постоянно. У меня просто-напросто связующий ингредиент из головы вылетел. Я пока решила ей об этом не говорить, а то мало ли... Я покосилась на меч. Надо будет от нее свалить. Она же не знает, где та деревня. А я знаю лес перед ней. Ну вот как заедем, так и сигану. Жить-то хочется. Может сестра бабки к себе заберёт. Я девка не ленивая, огород выполю, хворост соберу, скотину накормлю. Ну золото же?.. В детстве бабка учила меня собирать правильные травы. Поэтому я знаю о них все: какая веселит, какая травит, какая для мужской силы (спрос был ого-го) и всякое такое. Я знала в своем лесу каждую травинку, выучила каждый кустик, а теперь меня нагло сперли, а я бы с радостью всадила свою единственную ценность - серебряный клинок, ей под ребра. Ага, если бы я не видела, с какой лёгкостью она одним взмахом меча перерубает ветки, которые в два раза толще моего запястья. Я тяжко вздохнула.       - Как тебя зовут? - проорала ей в ухо. Она дернулась от неожиданности и зло сверкнула глазами. Я хихикнула. Испугалась.       - Чего? - грубо переспросила девушка. Ага, время тянет. Я даже слышу, как она мозгами скрипит, пытаясь сообразить, что ответить. Мягко хлопнув ее по плечу, я повторила вопрос. Она тяжко вздохнула.       - Ариадна. Ого, слишком знатно. Не нравится, надо упростить. Я-то свое имя не люблю, а всем представляюсь прозвищем от бабки. Я задумалась, как можно исковеркать ее имя. Ария? Адна? Ри? Брблабдрда? Рада? О, нормально.       - Можно называть тебя Радой? Она опять обернулась через плечо.       - Чего?       - Радой?       - А?       - Можно тебя Радой называть?! - заорала я.       - Да как хочешь! - заорала в ответ она. Уже светало, когда сон наконец скосил меня. Очухалась я уже на широкой поляне, щедро засыпанной сверкающим снегом. Он все ещё мягко сыпал с неба и с тяжёлых еловых лап. Мороз больно щипал щеки и нос. Я поворочалась на лошади, пытаясь осторожно спуститься вниз. Рады нигде не было, только присыпанные снегом глубокие следы по сугробам. Я по привычке обхватила плечи, было холодно. Настороженно оглядевшись, и, не приметив опасности, я решила свалить отсюда. А что, можно коня угнать. Дурея от собственной смелости, я подползла ближе и дернула за поводья. Животинка даже не шелохнулась. Я ткнула ее пяткой в брюхо и скомандовала:       - Вперёд! Серьезно? Она даже не шевелится, что за... Я потянула ее за гриву. Никакой реакции.       - Ну же, пошла! - я шлепнула ладонью ей по шее, - Слушай, мне срочно нужно свалить. Ну же, давай! Все было бесполезно. Ее не брал ни мой умоляющий тон. Ни крики. Ни пинки по ребрам. Я страдальчески взвыла и ткнулась лицом ей в гриву.       - Наконец-то ты перестала избивать мою лошадь, - хмыкнули со стороны. Я подскочила в седле, а лошадь радостно ржанула, услышав знакомый голос. Девушка подошла ближе, не сводя с меня злобного взгляда.       - Ну и куда это ты собралась, ведьма? Я обиженно насупилась и соврала:       - Тебя искать, страшно тут одной. Она усмехнулась и подошла ближе.       - Она тебя не будет слушать, ей только я хозяйка. Потрепав предательскую лошадиную морду, она приблизилась ко мне и резко дернула за рукав. Да так, что я с визгом свалилась ей в ноги. Она схватила меня за воротник и угрожающе прошипела:       - Я бы убила тебя прямо здесь и сейчас, если бы не была мне нужна. И если ты ещё раз попытаешься от меня сбежать, я отрублю тебе все твои хорошенькие пальчики. А если убежишь дальше, чем на сотню шагов, лишишься всех своих локонов. Подтверждая свои слова, она выдрала у меня пару волосков. Я ревностно прижала косу к груди и испуганно икнула. Она едко улыбнулась и уточнила, все ли мне понятно. Пришлось кивнуть. Рада отпустила меня и ловко вскочила на лошадь. Видимо, мне она помогать не собиралась. Спустя почти целую вечность, я, со слезами, соплями и проклятиями, забралась следом, едва не скинув девушку вниз. Все это время Рада терпеливо ждала и закатывала глаза при каждом моем падении. А их, наверное, с десяток было. Когда я устроилась, она сунула мне какой-то свёрток.       - Положи это в сумку сзади. Выехав из леса, она спрыгнула с лошади, то же сказала сделать и мне. Я с горестью вздохнула и посмотрела на свои тощие башмаки. Помру от холода. Однако шли мы недолго. В землянке, куда мы забрались, было сухо и холодно. Я шмыгнула носом и присела на лавку.       - Жди здесь, - указала девушка, - растопи тут, а то замерзнем. Она ушла наружу, а у меня снова мелькнула шальная мысль сбежать. Только вот здешние леса я почти не знаю, а без хороших сапог и без лошади мне не жить. Да и пальцы терять не хочется. Я зажгла хворостину и открыла заслонку. Околевшие руки от жаркого огня немного покалывало. Я потерла ладони друг о друга и прислонилась к стене, задумавшись. С тихим скриптом приоткрылась дверца, впуская мимолётный морозец с улицы и являя мне покрасневшее от холода лицо моей спутницы. Она скользнула вниз и стащила перчатки, придвигаясь к теплу. Совсем скоро она задремала. Рада хмурилась даже во сне, крепко держась за рукоять меча. Стоило мне только подойти поближе к огню и поворошить угли, она просыпалась и пристально на меня пялилась. Поэтому стоило сидеть у костра, рядом с ней, и присматривать за очагом.