Джедайская педагогика

– Нет. – Я понимаю ваши сомнения, инструктор, но Энакин... – Нет. Это окончательное решение. Ноги этого... Скайуокера не будет рядом с летательными аппаратами. Оби-Ван тихо вздыхает и пристально смотрит на разгневанного инструктора, но на темнокожую мрачную женщину, повидавшую не один десяток непоседливых падаванов и столько же их наставников, проникновенные взгляды не действуют. Она срывает с рук кожаные перчатки и закидывает в салон остывающего звездолета. – Он летает с детства, – не сдается Оби-Ван. – Я уверен, он может делать это даже с закрытыми глазами... Тут инструктора прорывает, и она, шагнув вперед, рявкает ему в лицо: – Он это и делал! – Оби-Ван изумленно моргает. – С завязанными глазами, с одной рукой на штурвале, без страховочного астродроида, с отключенным голосовым интерфейсом – ночью! Когда охранная система не была отключена! И я не понимаю, почему вы потакаете этому мелкому заср... Вашему падавану! Это не его заслуга, что его не поджарили, это чистое везение! Мысль "ты – отвратительный бездельник, а не джедай-наставник!" звенит в воздухе вполне очевидно. – Акхм... М-м-м. Я понял, – в конце концов, сдержанно отзывается Оби-Ван и благодарно улыбается, несмотря на то, что инструктор испепеляет его взглядом. – Вам следует лучше следить за вашим падаваном, Оби-Ван Кеноби. Многие жалуются, что он несдержан, вечно сует нос не в свои дела и... – Да, но он один из лучших в мастерстве боя, – прерывает ее Оби-Ван. – Он хорошо владеет Силой, у него отличное равновесие и академические успехи. Как видите, на него не только жалуются. – Безумно счастлива, что вы так горды за своего падавана, – без намека на радость цедит инструктор и, выцепив откуда-то из складок комбинезона тряпку, принимается натирать темное пятно на корпусе звездолета. Движения ложатся на корпус ровными быстрыми кругами. Спустя секунд десять она успокаивается и говорит уже без всякого выражения: – Я знаю, что Энакин прекрасно летает. Но если я увижу его в ближайшие пару недель... Вам придется искать нового падавана, Оби-Ван. Оби-Ван кивает и молча удаляется. Он и сам подозревает, что ему скоро понадобится новый падаван, потому что своему он оторвет голову. * – Энакин. Энакин, я знаю, что ты не медитируешь, посмотри на меня. Энакин делает еще несколько размеренных вдохов и выдохов, но взгляд наставника явно щекочет затылок, и в конце концов он сдается и неохотно поворачивается, не вставая с пола. – Вы знали это, потому что ваша Сила вам сказала? Я знаю это, потому что я знаю тебя, думает Оби-Ван, но молчит, сцепив ладони под рукавами туники и грозно возвышаясь на пороге комнаты. Точнее, возвышаться он пока может – мальчик растет, но не стремительно – но впечатлить Энакина строгим видом удается нечасто. Сейчас мальчик разглядывает его лицо с напряженным интересом, но без страха. Наверное, это хорошо. Квай-Гон никогда не желал, чтобы Оби-Ван его боялся. Отношения падавана с наставником строятся не на страхе и угнетении, а на взаимном уважении. И на связи, которую создает между ними сама Сила. У них с Энакином нет ни первого, ни второго – а ведь они вместе почти год. Оби-Ван чувствует гордость, когда Энакин делает успехи – ему, и правда, хорошо даются уроки на мечах, это увлекает его – своих одногодок он скоро нагонит окончательно, но ему и так хватает хитрости и пыла, чтобы побеждать многих из них; он чувствует беспокойство, когда надолго теряет Энакина из вида – и стыд, когда оказывается, что мальчик успел во что-то вляпаться и доказать, что его наставник ни на что не годен. Единение Силы вокруг них он ощущает лишь изредка – настолько изредка, что начинает волноваться, правильно ли он поступил, настаивая тогда, что именно он станет обучать мальчика. Сомнениями он делится с магистром Йодой, и тот сначала задумчиво мычит себе под нос, а потом выдает что-то неперевариваемое про то, что до сих пор "косичка падаванская не голову, но душу рыцарю одному оттягивает" и что "чувства твои не на мальчика обращены". Его тирада звучит длиннее и запутаннее, но в главном он прав – Оби-Ван никак не может отделаться от чувства, что выполняет последнюю падаванскую миссию и каждая неудача грозит провалом. Но падаван, угоняющий звездные катера и рискующий шеей – это опасно близко к провалу. Но не так близко, как падаван, который угоняет катер, нарывается на гнев инструктора и, не моргнув глазом, признается потом наставнику, что его "почему-то" отстранили от занятий по искусству пилотирования. – Я бы никуда не врезался, – говорит Энакин, по лицу наставника поняв, что тот мысленно перечисляет его промашки. – И система охраны действует по стандартной схеме, ее можно просчитать. Этому учат старших, я знаю. А есть хоть что-то, чего ты не знаешь? Уверенность в голосе мальчика раздражает невыносимо. Да что с ним не так? Когда он, Оби-Ван, угонял звездолеты и шел наперекор учителю, все его существо изнемогало от стыда – ну ладно, может, и не все, и не всегда, но он точно знал, что получит выговор справедливо! – Это было не опаснее, чем гонки, – говорит Энакин – и теперь это ненавязчивый, но неприкрытый вызов. – Квай-Гон Джинн не возражал, чтобы я в них участвовал. Он говорил, у меня реакция джедая. Оби-Ван знает, что ему нужно просто следовать принятым правилам. Озвучить, какие ошибки допустил его ученик, дождаться согласия, а потом сказать, что ученик может сделать, чтобы стать лучше – не наказание, а наставление. Они с Энакином уже проходили это не раз – иногда его "да, учитель" звучало искренне, иногда – непонимающе или нетерпеливо. Энакин ждет этого и теперь: ты нарушил правила Храма, ты солгал мне, ты... Но сейчас Оби-Ван слышит имя Квай-Гона, видит упрямо сдвинутые светлые брови, задранный подбородок – и чувства берут верх. – Реакция – единственное, что есть в тебе от джедая, Энакин. Квай-Гон в тебе ошибался. Едва ли ты чего-то добьешься. Он молча выходит, но успевает заметить промелькнувшую на лице мальчишки злую гримасу.