Джедайская педагогика

В хозяйственном отсеке на нижнем этаже пахнет старым железом, пластиком и пылью. Лампы экономят свет, но даже в тусклом желтом мерцании слой пыли, покрывающий корпуса вышедших из строя или не нужных пока дроидов, виден постыдно отчетливо. По корпусу ближайшего полуразобранного уборщика Оби-Ван проводит пальцем из интереса – он привык, что все храмовые дроиды покрыты белыми пластинами, а этот выглядит грязно-серым. На корпусе остается светлая полоса. Оби-Ван вздыхает и вытирает палец о полу туники, а потом, хмурясь, устраивается на полу, разметав пылевые облачка и уже представляя, как по завершении упражнения поднимется на балкон и на глазах у впечатлительных падаванов будет вытряхивать из одежды эту гадость. – Вы готовы, учитель? – из коммутатора слышится веселый голос. Ну конечно, ему весело. Не он выбрал самое грязное место Храма и не ему здесь сидеть неизвестно сколько часов. – Да, Энакин. – Спорим, я найду вас меньше чем за полчаса? Мальчик, за полчаса ты Храм и на четверть не обыщешь даже с помощью Силы. Оби-Ван только вздыхает вслух – и тут же жалеет об этом, когда во рту оказывается что-то несвежее и похожее на пух. Рот здесь лучше не открывать, но совесть наставника все-таки требует отплеваться и разумно заметить: – Ученик, это не игра, а упражнение. Сконцентрируйся. Почувствуй Силу. Позволь чувству вести тебя. Он почти видит, как в комнате на верхнем этаже восточной части Храма Энакин закатывает глаза и нетерпеливо переминается с ноги на ногу. – Да-а, учитель. Так мы начинаем? Для него это не только игра, но и повод показать, что он умеет и как хорошо он это умеет, доказать, что он имеет право стать джедаем, что он хорош, что он достоин похвалы. Прежде чем отключить связь, Оби-Ван спокойно говорит: – Я верю, что ты справишься, Энакин, – и морщится, проглатывая перемешанную с пылью слюну. В отличие от Энакина Оби-Ван уверен, что на поиски понадобится куда больше получаса. И что мальчик будет раздосадован, когда все-таки найдет его. Сидя в полумраке и опираясь спиной на ополовиненного дроида, Оби-Ван размышляет, что, возможно, стоило предупредить мальчика, что он ставит непосильную задачу. Непосильную для него, как для любого другого падавана. Полчаса – слишком мало, даже при том, что их связь в последние месяцы стала крепче, а сам Энакин сделался куда более серьезным и сосредоточенным. ...Сразу после того, как они снова начали говорить. Потому что после последнего замечания Оби-Вана, когда он в гневе заявил, что Квай-Гон совершил ошибку, не оставив Энакина на краю галактики и дальше гонять на карах, Энакин не разговаривал с ним три дня, а держался холодно еще пару недель. Внешне Оби-Ван сохранял невозмутимость и продолжал учить своего молчаливого падавана, отчасти даже радуясь, что тот не изводит его вопросами и расторможенностью, но внутренне он был озадачен и даже не постеснялся обратиться за советом к магистру Айне Хан – эта женщина занималась юнлингами, сколько он себя помнил. Айна терпеливо его выслушала, а потом положила руку ему на плечо и сказала, что очень сочувствует. И что она за свои двадцать лет повидала немало сложных юнлингов и не ожидала от мудрого Квай-Гона такого жестокого поступка. "Запасись терпением, – посоветовала она, глядя на Оби-Вана так, словно его ученик был смертельно болен, а не просто обижен на весь мир. – Когда-то этот мальчик станет тебе братом". ...Подумав, Оби-Ван вытягивает ноги, отпихивая в угол железную голову с торчащими проводами. По условиям упражнения он не должен ни погружаться в медитацию, ни как-то еще касаться Силы, прежде чем ученик позовет его сам. Поэтому Оби-Ван просто прикрывает глаза, погружаясь в размышления. В носу слегка свербит, и он тянется почесать под носом, недовольно морщась. Он надеется, что никто из магистров или падаванов не надумает заглянуть в хозотсек. Раз уж сюда, судя по всему, лет десять не заглядывали. * ...проходит семь минут, когда раздается скрип и дверь отъезжает в сторону. Белый коридорный свет рассеивает полумрак, и внутрь влетают, шикая друг на друга и сопя, два юнлинга – Оби-Ван понимает это только по росту смазанных силуэтов, которые может разглядеть сквозь прищуренные от света веки. – Клади – и уходим! – Нет, вдруг кто за-а-а-пчхи! Фу! – Силуэт повыше, потряхивая украшенной короткими монтралами головой, шумно вытирает нос. – Вдруг кто зайдет, говорю! – Да кто, тут одни железки старые... О. – Второй юнлинг, в котором Оби- Ван, проморгавшись, узнает человеческого ребенка, распахивает глаза и делает постное лицо, стараясь, видно, походить на "настоящего джедая". Девочка-тогрута рядом с ним зажимает нос рукой, сдерживая чих, и пятится назад. – Ой, м-мастер Оби-Ван! – глухо произносит она, моргая. – Вы тут... медитируете, что ли? О, Сила. Оби-Ван представляет, как он выглядит, развалившись посреди пыльной комнаты и вертя в руках заляпанную чем-то красным механическую голову. Да, девочка, самое то для медитации. Мальчишка делает ей страшные глаза и потихоньку цепляет за рукав, ненавязчиво оттаскивая к выходу. – М-м, ладно, мы... Поищем другое место, – заключает она, не дождавшись ответа, и позволяет приятелю увести ее. Когда за ними закрывается дверь, Оби-Ван наконец-то тихо смеется. Совесть напоминает, что он, по чести говоря, мог бы и поинтересоваться, что юнлинги хотели спрятать в пылище на запретном для них этаже – вряд ли это что-то хорошее. Но и вряд ли слишком опасное, так что – Сила с ними. * ...пятнадцать минут спустя он ощущает прикосновение Силы – Энакину удается сосредоточиться настолько, чтобы дотянуться до учителя. Оби-Ван осторожно откликается – точнее, он и в ус не дует, перекидывая голову дроида из руки в руку, и просто позволяет связи держаться за счет усилий Энакина. Да, ученик, я где-то здесь. Теперь найди, где. Когда-нибудь нам это пригодится на миссиях. Оби-Ван не пытается считывать настроение падавана, но от связи так и веет азартом. Он представляет, как Энакин напряженно жмурится, пытаясь определить направление. Наверняка кусает губы и нервно тискает тунику. Терпение, падаван, терпение, когда же ты научишься. Но его нетерпение волнует Оби-Вана не так, как его жажда признания. Нетерпением страдает почти каждый юнлинг – да что там юнлинг, это и некоторым магистрам присуще. Спешка, азарт преследования, щекотка напряжения в ожидании схватки, которая уже наметилась, но не грянула, несдержанность, категоричность – у каждого из тех, на кого равняются юнлинги, есть свои слабые места. Но Энакин постоянно испытывает голод – он хочет признания, хорошей оценки и хочет заткнуть за пояс каждого в Храме. Пока, к счастью, только из числа юнлингов и падаванов, но Оби-Ван вполне может представить, что скоро Энакин если и не скажет, то подумает, что ему и учителя ничего не стоит обойти. Энакин с трудом переносит критику – и это тревожит не меньше. А иногда раздражает. Это сегодняшний день выдается одним из тех, когда они с Энакином славно проводят время, а не цепляются по мелочам. В такие дни они меньше всего утомляют друг друга. И меньше всего напоминают мастера и падавана. А в другие дни... Двадцать девять минут, отмечает Оби-Ван по часам на дисплее, и тут же дисплей оживает. Вызов от Айны Хан? Оби-Ван, не задумываясь, нажимает кнопку приема, и в полумраке помещения загорается светло-синяя голограмма. Магистр Айна Хан смотрит на него, вежливо сцепив руки у живота и всем своим видом выражая спокойствие. – Мастер Оби-Ван? – И голос у нее преувеличенно-теплый. – Да? Что-то случилось, магистр? Что-то с Эни? Э-э, с Энакином? – Насколько мне известно, нет, – вежливо отзывается она, приятно улыбаясь. – Я всего лишь хотела узнать, все ли в порядке у тебя. – У меня? – Два моих юнлинга только что рассказали, что ты оторвал голову дроиду и пытаешься медитировать в грязной кладовке. О, Сила. – Это упражнение для Энакина, – поясняет он сдержанно и, покосившись на несчастную голову с разбитой глазницей, откладывает ее в сторону. – Совет хочет через пару месяцев отправить нас на миссию. Я подумал, нам пригодится навык находить друг друга с помощью Силы, а у Энакина пока возникают трудности. – Вот как. – Айна заметно успокаивается и склоняет голову. – Тогда прошу прощения. Я всегда в твоем распоряжении, если тебе понадобится помощь, Оби-Ван. Быть мастером-наставником в твоем возрасте – это непросто. Она отключается раньше, чем Оби-Ван успевает заверить ее, что у него со всем полный порядок и что возраст тут ни при чем. Дисплей гаснет, и врать становится некому. Тридцать минут. Тридцать одна. Энакин тоже смотрит на часы – Оби-Ван чувствует, как связь истончается и почти пропадает, когда мальчик испытывает злость. Ну же, Энакин. Соберись. Это не мое условие, я не ограничивал тебя во времени. Просто продолжай. Просто... После злости и досады Оби-Ван не чувствует ничего – связь рвется. * – Энакин, час сорок два – это хороший результат. Ты сделал то, что от тебя требовалось. Хвалить того, кто буравит взглядом стену у тебя за спиной, оказывается не очень-то легко. Особенно когда ты сам вымазан в пыли по самые уши, а руки испачканы красным и липким – то ли сиропом, то ли непонятно чем, и ты не можешь даже положить руку на плечо надувшемуся ученику. Делать это и так не хочется – Оби-Ван ожидал, что Энакин, найдя его, наконец, будет мрачен и сердит, и заранее настраивался снисходительно его ободрить... Но теперь он ловит себя на непонятном раздражении и от этого начинает выходить из себя. – Энакин, – пытается он еще раз, – ты все сделал хорошо. Реакции не следует – Энакин тихо кипит и не смотрит на него. Оби-Ван сомневается, что мальчик его вообще слышит: слишком занят сожалениями, что не удалось показать высший пилотаж. А ведь хвастался бы меньше – не стыдился бы теперь неудачи. Кто тянул тебя за язык? – Ты мог и лучше, если бы не потерял связь с Силой, – говорит Оби-Ван, и на эти слова Энакин недовольно кривится. Значит, все-таки слушает. – Ты научишься. Это дело тренировок и самоконтроля. Твои эмоции... – Мешают, – прерывает его Энакин, задирая подбородок и встречаясь с ним взглядом, и торопливо, с нажимом начинает: – Я знаю, учитель, я... – А может, ты дашь мне договорить? Энакин осекается, на мгновение на лице мелькает удивление, потом – недовольство, а потом выражение становится гладко-бесстрастным. – Я... Извините, учитель. Оби-Ван говорит дальше – о том, что Энакин поддался гневу и позволил связи оборваться, что он с самого начала не рассчитал силы и поймал самого себя в ловушку, что на миссиях это может привести к провалу, ранению, к чьей-то смерти, что джедай должен уметь дисциплинировать себя... Энакин выслушивает молча, неподвижно глядя куда-то поверх плеча Оби-Вана, и только в конце вежливо отвечает: – Я все понял, учитель. Спасибо, учитель. В следующий раз я вас не подведу, учитель. Помолчав, Оби-Ван отпускает его и некоторое время смотрит ему в спину, а потом идет следом – отмывать руки и чистить одежду. Упорно кажется, что он сделал что-то не так.