Страница надежды

В тот же миг мы очутились в шкафу, который стоял около стены. Он был темный и тесный. Я кожей чувствовала прерывистое дыхание парня. Так получалось, что мы стояли почти вплотную. Сердце бешено колотилось не то от страха, не то от того, что предмет моих мечтаний стоял так близко. Мы услышали, как дверь комнаты открылась. Шаги. Я сглотнула и схватилась за руку Иккинга.Алкоголь в голове мешал мыслить здраво. Шаг. Скрип половицы. Шаг. Звук прогибающейся под весом тела кровати. Тишина. Невнятное бормотание. Скрип кровати. До моих ушей донесся женский голос, который напевал какую-то непонятную песню. Мысль о том, что это кто-то из ребят решил подшутить над нами, покидала мою голову неумолимо быстро. Это не был голос Кэт, Хедер, или даже Эммы. Я не слышала его раньше, и он мне не нравился. Иккинг прижал меня к своей груди, а я даже не стала сопротивляться. Мне действительно было страшно. Проклиная рассказы Джона, я постаралась достать телефон, и поставить его на беззвучный. Потом я с трудом напечатала сообщение Кэт: «В нашей комнате кто-то есть. Это не ребята. Это не шутка». Я надеялась, что подруга поймет мой призыв о помощи, и они все же догадаются вызволить нас. А Иккинг прижимал меня все сильнее, от чего мне все сложнее было сдержаться, чтобы не «Охнуть» и не обвить руками его тело. Хотя мне и помешали бы в этом деле куртки. Я медленно дышала, пытаясь, успокоится. Мне на голову опустилась рука и стала медленно гладить волосы. Губы мои дрожали, но я старалась спихнуть это на холод, дом же не отапливался с незапамятных времен. Снова скрип кровати. Звук прогнувшейся половицы. Снова шаг. Еще шаг. Кажется, оно идет к окну, которое напротив шкафа. Лишь бы оно не додумалось подойти к самому шкафу! Избави Бог от такой участи! Я облизала губы.Иккинг прекратил меня гладить. Но не прекратил обнимать. Только ради этого мне и хотелось оставаться в этом старом шкафу. Тут я почувствовала поцелуй в макушку. Слегка вздрогнув от неожиданности, я медленно, неуверенно подняла вопросительный и слегка возмущенный (опять я за свое) взгляд. Парень смотрел на меня серьезно, не отводя взгляд. Хотя я и видела, что он тоже боится. Но наша немая сцена «смотри на меня во все глаза» была прервана. Некто снова стал совершать движения по комнате. И на этот раз, он шел к шкафу. Шаг. Шаг. Шаг. Скрип. Шаг. У меня перехватило дыхание. Всем своим существом я впечаталась в Иккинга. Сейчас дверь откроется, и перед нами окажется окровавленная маньячка Рождественская Леди. Почему на такие ситуации мне везет? Вот уже в который раз я и Арнольд оказываемся запертыми то в склепе, то теперь в шкафу наедине с призраком-убийцей?! Где моя романтичная жизнь семнадцатилетней девушки?! Шаг. Еще шаг. Я не хочу умирать! Шаг. Шаг. Кто-то взялся за ручку шкафа. Я готова заорать. Дальше события развивались так стремительно, что мне казалось, что сейчас должен выпрыгнуть какой-то весельчак, и сказать: «Улыбнитесь, вас снимала скрытая камера». Но этого не произошло, потому что дверь шкафа открылась, а ребята все же услышали мой призыв о помощи. Как только дверца открылась, я заорала, и мой крик подхватил Иккинг, а потом и само нечто (времени разглядывать, не было). Потом дверь уже комнаты распахнулась, и с громкими воплями в комнату вломилась вся пьяная орава, что старательно пряталась за дверью (это выяснилось потом). Кто-то запрыгнул на горе-призрака, кто-то схватил за руки нас с Иккинга, а кто-то просто орал для пущего драматизма ситуации. В конце концов, мы оказались все на улице в сугробе. Ребята дружно смеялись, хотя все были напуганы. Я тоже смеялась, хотя из моей головы не мог уйти образ Иккинга, который крепко обнимал меня в шкафу, целуя в макушку. Как оказалось позже, наша Рождественская Леди оказалась вовсе не призраком, а одной дамочкой средних лет, которая порядком напилась, и решила передохнуть в этом старом доме. Наверно, это Рождество запомнится ей надолго, так же, как и нам. Ребята начали расходиться по домам, хотя до рассвета еще было время. Мы решили, что на этот раз нет победивших и проигравших, хотя, я уверена, все еще долго будут вспоминать этот случай. Джон пошел провожать Кэт, Сид пошел вместе с Эммой, Дженой и Марком, а Гарольду доверили Хедер, хотя, скорей, она сама себя доверила Гарольду. Мы остались с Иккингом, стоять рядом с домом его дедушки, махая руками ребятам на прощание. — Значит, родители праздновали Рождество без тебя? Я повернула голову в сторону Иккинга. Он не смотрел на меня, а лишь продолжал махать Джону, который корчил какие-то рожи. — Да, похоже на то. — Тебе не грустно? — Не забивай свою каштановую голову, Головастик. Парень беззлобно усмехнулся, и посмотрел на меня. — Мне было бы грустно, если бы в Рождество я остался без дорогих мне людей. — Я не ты, Иккинг. Я привыкла. Я пожала плечами, стараясь всем своим видом показать, что мне все равно. — Если хочешь — оставайся сегодня у меня? Мои глаза удивленно расширились, и я стала отказываться, ссылаясь на то, что не хочу мешать его дедушке с бабушкой и другим постояльцам. — Тогда я тебя провожу. И он так лучезарно мне улыбнулся, что я просто не могла отказать. Да и не собиралась. Всю дорогу до моего дома мы обсуждали наши новогодние посиделки. Прощаясь на ступеньках, Иккинг снова мне улыбнулся и сказал: — Если тебе будет скучно, или одиноко, или просто будет нечего делать, приходи ко мне. Я втянула плечи, чтобы скрыть, как краснеют уши. — Учти, я запомнила, каштановый. Мы рассмеялись, и парень пошел домой. А я вновь оказалась в тепле своего пристанища, которое Боб гордо величал «крепостью». Глупый Иккинг. Мне не было грустно, потому что я и так провела это Рождество с самым дорогим мне человеком.