Всему придёт свой час!

"Сильное отчаяние, как и сильная радость, не может долго продолжаться".

Виктор Гюго "Собор Парижской Богоматери"

      - Я прошу... молю тебя, Эсмеральда!.. - в отчаянии продолжал Клод, - Знаю, ты ненавидишь меня, но ты должна прислушаться ко мне. От этого зависит твоя жизнь. Я и только я в силах спасти тебя, более никто не сможет помочь тебе. Скажи, зачем тебе умирать? Ты так молода и так прекрасна! Ты меня не любишь... Как же тяжело это осознавать! - с горечью произнёс он. - В этом есть и моя вина, теперь я это понимаю. Порой я страшен сам себе - безответная страсть к тебе изувечила до неузнаваемости мою душу. Я стал жесток. А разве я был таким раньше? О, эта ревность! О, эта бесконечная пытка! Она сжигает меня. Я чувствую, как всё больше соскальзываю в безумие. Не губи же себя и меня, Эсмеральда! Если б ты только пожалела меня, сказала бы мне лишь одно ласковое слово... Но видно мне не суждено никогда услышать от тебя ни слова сочувствия или сострадания, ты даже не слушаешь меня и не смотришь в мою сторону. Я заслужил это... Но если б я мог, я бы весь мир положил у твоих ног! Ты просишь свободы. Но свобода убьёт тебя. Я не могу на это согласиться и отпустить тебя одну. Пока я не получу помилование у короля, тебе опасно выходить отсюда. Я сделаю всё для тебя - доверься же мне...       Эсмеральда молчала. Лишь смотрела этим своим отрешённым взглядом как будто сквозь него, словно не видя Клода, словно он не находился перед нею. Он поднялся на ноги. Взор его был полон безнадёжного отчаяния.       Она медленно встала, сделала шаг... но вдруг пошатнулась и упала. Ноги не держали её. Он едва успел подхватить её. Поднял на руки и отнёс на ложе. Бережно опустил на медвежью шкуру.       В сильнейшей тревоге он всматривался в её помертвевшее бледное лицо, на котором выделялись только огромные чёрные глаза. Потом кинулся к печи, достал оттуда котелок с бульоном, налил бульон в глиняную миску, в волнении расплёскивая половину, торопливо вернулся к цыганке, приподнял её голову и начал осторожно поить её. От слабости у неё кружилась голова. Но ей стало чуть легче.       - Отпусти меня, - чуть слышно, слабым голосом, без гнева проговорила она. - Я не могу так больше жить здесь, в заточении. Почему же не идёт Феб, чтобы вызволить меня из этой проклятой тюрьмы? - Глаза её наполнились слезами. - Я хочу на свободу, мне необходим вольный воздух... Я задыхаюсь в этой хижине, я умру...       - Послушай, Эсмеральда! - в беспокойстве вскричал священник. - Я вижу, ты больна... Ты давно ничего не ела. Ты изведёшь себя. Если ты согласишься принять пищу, которую я дам тебе, я вынесу тебя на поляну подышать свежим воздухом.       Эсмеральда отвернула голову, отказываясь от прозрачного бульона, который он подносил к её бескровным губам. Несколько капель живительной жидкости пролились мимо...       - Эсмеральда, - осторожно позвал он её. – Эсмеральда!..        Но она не отзывалась. Лежала, отвернувшись, с закрытыми глазами.       Клод стоял, наклонившись над ней, с глиняной миской в руках, не зная, что делать. Он совсем растерялся, ощущая лишь бесконечную тревогу за неё. Внезапно архидьякона осенила одна мысль.       - Эсмеральда! – произнёс он, сделав над собой невероятное усилие. – Послушай, хочешь ли ты… хочешь увидеть… Феба?!       Как только он произнёс это имя, цыганка сразу открыла глаза и в изумлении посмотрела на него.       - Да, ты не ослышалась… Я сказал – Феба, - с величайшей мукой в голосе хрипло проговорил Клод Фролло. – Если ты будешь принимать пищу, если будешь послушной и благоразумной, я устрою так, что ты увидишь его, я обещаю тебе!       - Ты лжёшь… - Эсмеральда в сильном волнении приподнялась на ложе. – Я не верю тебе!       - Нет, я не лгу! Я обещаю тебе это, клянусь моей любовью к тебе! – страстно вскричал архидьякон. – Только слушайся меня и делай так, как я говорю тебе. Ты должна принимать пищу, больше отдыхать и не тревожиться.       Эсмеральда некоторое время недоверчиво смотрела на него. Но во взгляде Клода было нечто такое, что, наконец, заставило её поверить ему. Он говорил с такой убеждённостью в голосе. К тому же, ей очень хотелось поверить в то, что он обещал ей. Она так устала от того отчаяния, в которое была погружена все эти дни. Яркий луч надежды внезапно засверкал перед ней во мраке горестей и бед, окутавших и омрачивших её до того беззаботную жизнь. Увидеть, наконец, Феба - что может быть лучше этого?!       - Хорошо, я согласна - чуть помедлив, наконец, сказала она, и румянец появился на её, до этого момента, бледных щеках. – Но ты обещай мне… обещай не трогать меня, слышишь! Обещай мне это!       Клод смотрел на неё и не отвечал ни слова. Потом очень медленно, будто нехотя, кивнул головою и сказал:       - Этого со всей уверенностью я обещать тебе не могу… Прости же меня, если я всё-таки не сдержусь и нарушу своё обещание. Ты так прекрасна Эсмеральда, я не знаю, смогу ли удержаться, но я всё же попытаюсь - я виноват перед тобой! Но встречу с Фебом я тебе обещаю твёрдо и сдержу слово.       И тут впервые он увидел в глазах Эсмеральды пробудившийся живой интерес к тому, что он говорил, правда, интерес этот не касался непосредственно его особы, но всё же…       - О небо! Когда же и как я увижу его?       Клод Фролло ощутил, как ревность уколола его острым жалом в самое сердце, но с усилием произнёс:       - Скоро состоится его венчание… Я тайно проведу тебя в Собор, спрячу тебя там так, что никто не найдёт, но ты всё увидишь своими глазами, я клянусь тебе!       При этих его словах Эсмеральда вновь побледнела. Вся кровь отхлынула от её лица. Поникнув своей прелестной головкой, она задумалась… Потом подняла на него свои большие чёрные глаза, полные слёз, и сердце его болезненно сжалось при виде её горя, а в следующее мгновение чуть не разорвалось от всепожирающей ревности к сопернику.       - Я ведь говорил тебе, Эсмеральда, что буду венчать де Шатопера и Флёр де Лис де Гонделорье. Я могу сделать так, что ты увидишь его, но это произойдёт только в Соборе и при известных тебе обстоятельствах. Я надеюсь, ты будешь достаточно умна и не натворишь глупостей… Ты ведь будешь молчать, не правда ли? Зато ты увидишь его! Тебе ведь этого хочется? И к тому же ты, наконец, убедишься, что я не обманываю тебя…       - Когда это произойдёт? – в отчаянье спросила несчастная девушка.       - Через несколько недель… примерно через месяц, а до этого ты будешь благоразумной, правда? Ты обещаешь мне, не так ли? Сейчас ты позавтракаешь, а потом я выведу тебя на поляну подышать свежим воздухом. Дверь запирать я больше не буду… но ты ведь никуда не сбежишь? Это опасно для тебя. Куда же тебе идти? Дороги ты всё равно не знаешь… А через месяц я отвезу тебя в Париж. Обещаю!       - Я согласна, - с тяжёлым вздохом молвила цыганка, опуская глаза под его настойчивым взглядом. – Я хочу есть. Я хочу выйти прогуляться. Я не могу больше здесь находиться. Эта хижина будто давит на меня.       - Договорились, - сказал Клод, подавая ей глиняную миску с бульоном и направляясь к столу, чтобы взять завтрак для Эсмеральды.