Невиновный (An Innocent Man)

Боже, спаси нас от людей c добрыми намерениями. Викрам Сет. «Подходящий мальчик»

Июнь 2011 — февраль 2012 В недели, последовавшие за тайным отъездом Шерлока из Англии, «оставьте его там, где он сейчас находится» стало ключевой линией поведения Майкрофта в отношении Джона Ватсона. После заключения Джона под стражу — он так и не вернулся на Бейкер-стрит после того, как, скованные одними наручниками, они с Шерлоком сбежали оттуда, — Майкрофт проследил, чтобы общественный защитник, приставленный к Джону объединением юристов, был заменен на частного адвоката, который сопровождал Джона при передаче дела из суда магистратов в суд Короны. Он также возобновил наблюдение за Джоном: уровень 2 — активен; более строгий надзор не требуется, поскольку и так слишком хорошо известно, где Джон находился и что делал в эти дни. В остальном Майкрофт предпочитал держаться на расстоянии от друзей Шерлока. На похоронах он пожал руку инспектору Лестрейду и поблагодарил его за участие в жизни Шерлока; посетил Бейкер-стрит и договорился об использовании «в обозримом будущем» квартиры «Б» в качестве импровизированного хранилища для вещей Шерлока и Джона (во время этого визита он позволил миссис Хадсон приготовить ему чашку чая и даже несколько мгновений повсхлипывать у него на плече, пока он пару раз неловко похлопал ее по спине); признательно кивнул Молли Хупер — и ничего более: ни на похоронах, ни в день, когда он в сопровождении констебля полиции опознавал тело брата, — не желая давать ни малейшего намека на их сотрудничество. Джона он не навестил вовсе — фактически они не виделись с того дня, когда бывший военный ворвался в клуб «Диоген» незадолго до прыжка Шерлока. Ни Лестрейд, ни миссис Хадсон не пытались связаться с ним после фальшивых похорон, однако Молли Хупер доставила ему больше хлопот. Она блестяще сыграла свою роль (даже на похоронах, перед лицом душераздирающего горя миссис Хадсон, хотя Майкрофт и видел, насколько мучительно ей это давалось), но положение, в котором оказался Джон, давило на ее совесть. Через десять дней после ареста Джона, который случился в середине января 2012 года, но еще до заключения его в тюрьму, Молли через ассистентку Майкрофта — она не знала его прямых контактов, — попросила, наконец, о встрече. Он собирался отклонить просьбу: быть замеченным рядом с ней, быть связанным с ней хоть как-то теперь, когда Шерлок считался мертвым, являлось для него огромным риском, которого он старался избежать любой ценой, — но ассистентка предупредила, что лучше вмешаться сейчас, потому что мисс Хупер в любой момент может повести себя непредсказуемо. Удрученный такой перспективой, Майкрофт назначил позднюю встречу в лаборатории Молли, где она предположительно должна была заканчивать кое-какую работу. Агенты заверили его, что в здании будет безопасно и практически безлюдно. К огромному облегчению Майкрофта, она не плакала, хотя было совершенно очевидно, что в последнее время ей доводилось делать это весьма часто — вот и сейчас она в любую секунду могла разреветься. — Я не знаю, сколько еще смогу продержаться, мистер Холмс, — сказала Молли слегка дрожащим голосом. Стоя позади стола в своем потертом кабинете, со стиснутыми руками, она казалась маленькой, хрупкой и почему-то очень юной. — Миссис Хадсон, наверное, считает меня ужасной… Она несколько раз приглашала в гости, но я сказала, что не могу находиться там… На самом деле, это всё из-за неё. Я чувствую себя жутко виноватой, когда она начинает говорить о Шерлоке и выглядит при этом такой грустной. Все дела, в которых участвует инспектор Лестрейд, я теперь передаю наверх, Кейт. А Джон… — тут ее голос сломался. Молли быстро моргнула и с видимым усилием подавила всхлип, наконец взяла себя в руки и вновь посмотрела на Майкрофта. — Вы знаете, что пишут о нем в газетах? Конечно, Майкрофт знал. Он слегка вздохнул. Это было правдой — награжденный знаками отличия бывший военный и некогда уважаемый доктор был распят вместо Шерлока. — Мисс Хупер, я уверяю вас… — Приговор вынесут через два дня, мистер Холмс. Два чёртовых дня! Говорят, что он может отправиться в тюрьму на двадцать лет, и я не могу этого допустить, просто не могу, я думала, что справлюсь, но… — Мисс Хупер. Молли замолчала и посмотрела на него, тяжело дыша и часто моргая, не давая себе расплакаться. — Мисс Хупер, — начал Майкрофт, усилием воли смягчая тон. — Я уверяю вас, предлагаемый судьей срок заключения абсолютно неуместен. Когда имя Джона будет очищено… — Когда же это случится, мистер Холмс? — перебила его Молли. (Майкрофт ненавидел, когда его перебивают.)  — Когда оно будет очищено? Когда… когда Шерлок вернется домой? — на последнем предложении ее губы слегка задрожали. Майкрофт вздохнул. — Скоро. Очень скоро, я надеюсь. — То же самое вы говорили три месяца назад! И за три месяца до этого! Майкрофт недовольно поджал губы. Он слишком хорошо знал, что сроки от трех до шести месяцев, которые они с Шерлоком выделили на полное уничтожение сети Мориарти, оказались в корне неверны. Складывалось впечатление, что стоило им потянуть за очередную ниточку — Майкрофту дома, Шерлоку за границей, — как на свет выходил очередной факт коррупции, очередная группировка, очередной сегмент этой смертельной паутины. — Мы делаем всё, что в наших силах, — заверил Майкрофт, стараясь звучать убедительно. — Процесс оказался более… сложным, чем предполагалось вначале, но мы уже достигли определенных успехов, и вскоре имя Шерлока будет очищено — и, как следствие, имя Джона тоже. — Вы могли бы найти способ очистить их имена сейчас, — жалобно сказала Молли. — Я уверена, Шерлок хотел бы, чтобы вы… Он вообще в курсе того, что происходит с Джоном? — добавила она, неожиданно нахмурившись. Майкрофт понимал, что сейчас ему нужно действовать очень, очень осторожно. — Мисс Хупер, — он дождался, пока их взгляды встретятся. — Я знаю, что вы очень расстроены положением, в котором оказался доктор Ватсон. Но я вынужден вновь предупредить вас, что ваше молчание необходимо для выживания Шерлока. Нарушив его, вы не поможете Джону, а лишь навредите Шерлоку. Молли побледнела и отвернулась. Майкрофт выдержал паузу, чтобы она лучше осознала сказанное, затем продолжил: — Среди людей, работавших на Мориарти, есть весьма опасные личности, которые будут безмерно рады «устранить» доктора Ватсона — и инспектора Лестрейда, и миссис Хадсон — если дать им хоть малейший намек на то, что Шерлок жив. Или еще хуже, они могут выманить Шерлока, и его прикрытие будет скомпрометировано. Его могут убить. Майкрофт снова замолчал. — Мисс Хупер, я понимаю ваши затруднения, — произнес он наконец. — Но уверяю вас, для доктора Ватсона безопаснее всего находиться там, где он есть, и он будет оправдан так скоро, как только возможно, и Шерлок вернется, и всё будет, как раньше. Он избрал верную тактику. Для Молли, с её глупой подростковой влюбленностью в его брата, безопасность Шерлока оказалась важнее всего. Она сразу же пошла на попятный, и Майкрофт знал, что проблем с ней больше не будет. Лишь однажды он испытал угрызения совести. Как-то в начале октября 2011 года ассистентка протянула ему недельный отчет о друзьях Шерлока. Файл Джона лежал сверху, и, открыв папку, Майкрофт первым делом увидел черно-белую фотографию доктора, сделанную в тот момент, когда его выводили из Центрального уголовного суда, где только что завершилось слушание дела. Слева от него находился адвокат, нанятый Майкрофтом. (Адвокат сообщил, что изначально Джон отказывался от его услуг. Полный чувства собственного достоинства и злости, он недвусмысленно дал понять, что ему ничего не нужно от Майкрофта, но инспектор Лестрейд убедил не валять дурака и принять любую доступную помощь, воспринимая ее как нечто, что ему задолжали. В конце концов Джон с неохотой согласился.) Справа от Джона стоял Грег Лестрейд собственной персоной; он буквально недавно вернулся к работе после тридцатидневного отстранения. (Верный обещанию, что он дал Шерлоку, Майкрофт воспользовался своим влиянием и не допустил, чтобы детектива понизили в должности; тем не менее разбирательства и последовавшего за ним дисциплинарного взыскания избежать не удалось.) Несмотря на тот факт, что в настоящий момент Лестрейд являлся для ярдовцев персоной non grata и данное дело не входило в его компетенцию, он отвоевал право сопровождать Джона в суд Короны и обратно. Для оказания моральной поддержки, как полагал Майкрофт. Всё же Джон представлял собой ключевой объект фотографии. Репортеры застали его врасплох, и Майкрофт поймал себя на том, что изображение моментально приковало его внимание. Кто-то (вероятно, Лестрейд) накинул Джону на плечи дождевик: тот не мог надеть его как следует, поскольку его запястья были скованы наручниками. Помимо дождевика на Джоне был тот ужасный костюм, что он надевал на суд Мориарти, костюм, который, вероятно, был куплен еще до службы в Афганистане. (Майкрофт полагал, что, будучи в армии, Джон не потрудился обзавестись новым костюмом, поскольку для торжественных случаев он мог воспользоваться военной формой.) Никогда не обладавший впечатляющей внешностью, Джон выглядел еще более худым, чем Майкрофт его помнил, но, в отличие от большинства арестованных, он стоял очень прямо: голова ровно, подбородок приподнят, выражение лица решительное. Волосы аккуратно подстрижены, особенно коротко возле ушей. Но не поза, а лицо Джона приковало внимание обычно невозмутимого Майкрофта. Со взглядом, устремленным вперед, старательно игнорируя журналистов, которые, как знал Майкрофт, столпились за кадром, наперебой выкрикивая свои вопросы, Джон стоическим выражением лица напоминал доблестного капитана, взирающего на море, стоя на мостике тонущего корабля, или же мученика на пути к столбу, с мрачным упорством намерившегося мужественно пройти через плеть и огонь. Черно-белое фото не позволяло разглядеть, прибавились ли к соломенной шевелюре Джона серебряные пряди, но прочерченные на его лице линии, без сомнения, стали глубже. И несмотря на всё это: на дешевый костюм, скованные запястья и удерживающие руки на его плечах, несмотря на летящие в него оскорбления, агрессивные вопросы и бездушные обвинения, к которым он, казалось, оставался совершенно глух, но наверняка болезненно воспринимал всем сердцем, несмотря на огромное горе от потери самого близкого друга и травмы от того, что пришлось быть свидетелем его самоубийства, несмотря на понимание чудовищной несправедливости и абсолютной неправильности всего происходящего — в его выражении были красота, благородство, перевешивающие стыд и унижение, которые скамья подсудимых вызывала у этого гордого, преданного солдата, за всю свою жизнь не совершившего ни единого бесчестного поступка. Майкрофт вдруг заметил, что фотография слегка подрагивает. Он осознал, что на самом деле дрожат его руки, и обругал себя за сентиментальность. Он был уверен, что поступает правильно, заставляя Джона пройти через жернова судебной системы, но лежащее перед ним фото заставило его усомниться. Он не мог позволить себе сомневаться в своих действиях, поэтому решительно засунул фотографию вниз, под отчет. Пять недель спустя начался суд над Джоном. Еще через месяц он был признан виновным, как соучастник похищения. (Обвинение в попытке убийства было отклонено, поскольку видео, выложенное в блоге Джона человеком, которого пресса именовала Ричардом Бруком, ставило под сомнение факт применения ртути.) Ссылаясь на смягчающие обстоятельства, — адвокат, наперекор желаниям Джона, настаивал, что в результате посттравматического синдрома доктор не мог мыслить здраво, и что он находился под влиянием Шерлока Холмса, который им манипулировал, — судья приговорил Джона к десяти годам лишения свободы. Оглашение приговора Джон выслушал с достоинством, противоречащим самой ситуации, лишь едва заметное подрагивание мышцы на левой щеке позволяло предположить, какие эмоции скрывались за безразличным выражением его лица. Когда его уводили, Джон держал голову высоко поднятой, позволив себе лишь мимолетную обнадеживающую улыбку в сторону сестры и бывшей домовладелицы (обе в этот момент рыдали). Он так же послал благодарную полуулыбку в адрес Грега, когда инспектор на мгновение стиснул его руку за пределами зала суда, шепотом пообещав, что это еще ни в коем случае не конец. Когда Джона вывели из здания суда, он был тут же направлен в Белмарш и вскоре переведен во Франкленд. И, несмотря на обещания Майкрофта, данные Молли и себе самому, что всё скоро закончится, там он провел двадцать один месяц. Примечания автора: Прошу прощения за любые неточности. Я изучила материал о судебной системе Великобритании; надеюсь, что мне удалось описать события достаточно близко к реальности, во всяком случае, в достаточной мере, чтобы это не покоробило тех, кто знаком с ситуацией лучше меня. Надеюсь, что временная линия достаточно правдоподобна. Я читала, что в Англии и Уэльсе между первичным обвинением и разбирательством в суде проходит 21 неделя: три месяца между совершением преступления и предъявлением обвинения в суде (при условии, что правонарушение обнаружено относительно быстро); еще пять недель до настоящего разбирательства/первичного слушания; и еще месяц, пока будет вынесено окончательно решение по делу. Так, принимая, что Шерлок совершил самоубийство в конце мая — начале июня (исходя из даты, когда Джон в последний раз посещал свой блог), и что Джон был арестован в тот же самый день, накинув несколько дней на новогодние праздники, получаем, что слушание имело место в середине января 2012 года, а вынесение приговора на десять дней позже. Тридцатидневное отстранение Грега не совсем корректно; сначала должно было идти служебное расследование с дальнейшим дисциплинарным слушанием. Таким образом, его должны были отстранить после похорон Шерлока и восстановить в должности до вынесения Джону официального обвинения. И это был неоплачиваемый отпуск. Срок заключения Джона (десять лет) взят исходя из других случаев похищения детей, которые я изучала (похищение незнакомцем, не включающее в себя смерть или сексуальное насилие над ребенком, с учетом того обстоятельства, что Джон был соучастником, а не организатором преступления). Поскольку Джона, вероятнее всего, судили в Лондоне, его приговорили к отбыванию срока наказания в тюрьме категории А (строгого режима) где-то за пределами Лондона.