Невиновный (An Innocent Man)

Таким образом, сегодня в два часа дня я очутился в своей старой комнате, в своем старом кресле, и единственное, чего мне оставалось желать, это — чтобы мой старый друг Уотсон сидел рядом со мной в другом кресле, которое он так часто украшал своей особой. Шерлок Холмс. Из рассказа «Пустой дом».

Октябрь 2013 Шерлоку пришлось пережить немало похлопываний и поцелуев от миссис Хадсон (равно как две тарелки жаркого и кусок пирога, которые та была более чем рада ему скормить) прежде, чем он наконец смог подняться в свою квартиру. К тому моменту часы показывали два ночи. Шерлок немного помедлил на лестничной площадке, сделал глубокий вдох и толкнул входную дверь. Дома. Квартира была абсолютно такой, какой он её запомнил. Почти. Вообще-то именно так она выглядела после их с Джоном возвращения из Дартмура, куда они ездили по делу Баскервилля… По сути, здесь не было так чисто и прибрано с самого момента заселения Шерлока. Согласно инструкциям Майкрофта, миссис Хадсон не стала ничего прятать в коробки. Но для детектива было очевидно, что домовладелица часто бывала в их квартире — и сразу после того, как Шерлок и Джон ее покинули, и в дальнейшем. Шерлок прошел на кухню. Все поверхности были тщательно оттерты, плита и духовка просто сверкали. Посуда была вымыта и убрана на место, стулья аккуратно задвинуты под стол, на полу ни пятнышка. Его оборудование для исследований по-прежнему стояло на столе (причем аккуратными рядами), чайник всё так же возвышался на подставке, любимая кружка Джона с логотипом RAMC, как и раньше, ютилась позади него, словно ожидая, когда же Джон заварит себе чай. Единственным признаком того, что место необитаемо, были пустые полки для продуктов и пустой же холодильник, вычищенный и отключенный от сети. То же самое можно было сказать и о гостиной: ноутбук Шерлока и его бумаги аккуратно лежали на столе, книги на полках были расставлены по порядку, череп бизона по-прежнему находился на стене, а череп человека — на каминной полке, его скрипка была заботливо уложена в кейс, покоящийся возле пюпитра с аккуратно разложенными на нем нотами, а на плечиках аккуратно висел один из свитеров Джона. Шерлок поднялся по лестнице на второй этаж, где располагалась спальня Джона, и заглянул внутрь. Здесь всё было так же, как и в спальне самого Шерлока: кровать Джона прилежно заправлена, на столе прибрано, одежда постирана и убрана в небольшой шкаф, секретер в идеальном порядке. Шерлок вернулся вниз. Он остановился в центре гостиной, оглядываясь, собирая информацию, вычисляя. На кухне и в ванной витал легкий запах чистящих средств. Полосы на ковре говорили о том, что его недавно пылесосили. На мебели лежал небольшой слой пыли, явно недостаточно толстый для прошедших двух лет. Было похоже, что миссис Хадсон убиралась в квартире на протяжении нескольких недель, а то и месяцев после того, как Шерлок и Джон покинули это место, и что она по-прежнему приходит сюда примерно раз в неделю, чтобы навести порядок. Шерлок постоял еще немного, размышляя. За время своего отсутствия он не раз представлял квартиру на Бейкер-стрит (когда вообще позволял себе подобную роскошь) именно такой: его дом, его обитель, место, куда он благополучно вернется, разрушив империю Мориарти. Похоже, его желание исполнилось. Но сейчас ему пришло в голову, что всё запросто могло выйти иначе, и ему стало грустно от того, что миссис «я-не-ваша-домохозяйка-милый» Хадсон продолжала поддерживать здесь порядок и чистоту, будто они с Джоном вернутся в любой момент, хотя, насколько она знала, Шерлок был мертв, а Джон приговорен к десяти годам лишения свободы. Он понял, что миссис Хадсон так и не нашла сил двигаться дальше. А Джон… Джон. Тюрьма. Резко выдохнув, Шерлок сделал то, о чем мечтал месяцами — годами, вообще-то, — опустился в свое любимое кожаное кресло. Посмотрел на стоящее напротив кресло Джона, со спинки которого, как и раньше, небрежно свисал плед, а в углу примостилась подушка с британским флагом. Кресло было… раздражающе пустым. Квартира казалась слишком тихой. «Нелепо… Даже если бы Джон был здесь, он, наверняка, спал бы в своей комнате… и шума было бы не больше, чем в данный момент.» Но он знал, что это не совсем так… Находись Джон наверху, в своей комнате, тишина вокруг не была бы такой глубокой и всепоглощающей. Шерлоку приходилось преодолевать много трудностей, смотреть в лицо многим опасностям, претерпеть много лишений, но его поддерживала мысль о том, что на Бейкер-стрит всё оставалось прежним. На первый взгляд, так оно и было… Но он вдруг осознал, что не хватает самого важного. Майкрофт был лишь отчасти прав, полагая, что брат перестал думать о друзьях. На самом деле, Шерлок не слишком часто вспоминал о них не потому, что забыл или ему было всё равно; он намеренно запер их в чертогах разума, чтобы мысли о них не отвлекали от выполнения задания. Лишь иногда перед сном, совсем ненадолго, он позволял им выйти, напоминая себе: у него есть жизнь, к которой можно вернуться, когда закончатся его «каникулы»… Жизнь и Дом. Если бы кто-то спросил Шерлока Холмса, он ответил бы, что никогда не был сентиментальным и не привязывался к людям. Когда они с Майкрофтом разрабатывали план по уничтожению Мориарти, он без труда вычеркнул Джона из списка деталей, требующих его внимания. Он не хотел инсценировать свою смерть, но был готов к этому и, да, даже слегка взбудоражен подобной возможностью. До Рейхенбаха Шерлок сказал бы, что ему нравится Джон, нравится миссис Хадсон… и даже в какой-то степени нравится Лестрейд. Подобно ребенку, он не понимал, насколько сильно привязался к ним; они просто были — некие постоянные величины в его жизни, которые он считал полезными и менее раздражающими, чем все прочие. Из всех людей, которых довелось узнать Шерлоку (включая его родителей), с Джоном ему было… проще всего. Никогда прежде рядом с ним не было никого, с кем он мог бы смеяться, шутить, играть в настольные игры. Всё это казалось таким… успокаивающе нормальным — тем, чем Шерлок никогда не являлся. Он думал, что причина в заурядности Джона; потребовалось время, чтобы понять, что дело как раз в том, что Джон вовсе не был заурядным. Нужно признать, что в первое время Шерлок не скучал по нему. Он не планировал уезжать надолго, и это расследование воспринималось подобно многим другим, которые он вел в одиночку, забывая о Джоне. На самом деле, он чувствовал себя странно свободным: никто не тянул его назад, взывая к осторожности, выговаривая за грубости, заставляя есть и спать, запрещая курить. По началу Шерлок чувствовал себя подростком, на время отсутствия родителей предоставленным самому себе. Но прошло не так много времени — и Шерлок начал ощущать нечто, чего не испытывал с момента появления в его жизни Джона, нечто, чему он не мог дать определения, пока жизнь с Джоном не открыла ему глаза — Шерлоку было одиноко. Детектив не осознавал, насколько стал зависеть от Джона. Однажды он назвал его проводником света; это оказалось даже большей правдой, чем он предполагал: Джон был призмой, преломлявшей переполнявшую острый ум Шерлока информацию в связную картину; он был водой, сдерживавшей пламя по имени Шерлок, и твердой землей под его беспокойными, неугомонными ногами. За те долгие два года детектив не единожды пожалел, что не взял Джона с собой… он подозревал, что мог бы выполнить задачу вдвое быстрее, если б только Джон своим присутствием помогал ему думать. Ему думалось лучше, когда тот был рядом. Как бы то ни было, Джон помогал ему — во всяком случае, тот, что находился в его чертогах. Шерлоку и раньше доводилось разговаривать с напарником даже тогда, когда того не было в квартире, так что теперь во время своих странствий он постоянно обращался к нему в мыслях. Доктор был уверен, что данная привычка Шерлока свидетельствовала о полном безразличии к его присутствию. Джон недооценивал собственную значимость: истинная причина крылась в том, что Шерлок полагался на него полностью. Шерлок откинулся в кресле. Его поразили объятья Лестрейда, слезы миссис Хадсон (не говоря уж о её гневе, подумал он, потирая ушибленную голову). Детектив, конечно, предполагал, что они будут скучать, но его удивила… интенсивность их эмоций. Значило ли это, что и на Джона его «самоубийство» могло повлиять куда сильнее, чем представлялось Шерлоку? Он просчитал, что Джон, вероятнее всего, отреагирует на его возвращение одним из трех способов. Реакция номер один: он будет ошеломлен, затем обрадован и поражен гениальностью Шерлока, как это неоднократно случалось ранее. Именно на эту реакцию Шерлок надеялся, но с сожалением признавал, что ожидать ее было бы слишком оптимистично. Реакция номер два: Джон разозлится из-за того, что его обманули и снова оставили в стороне, и накричит на него — возможно, даже ударит. Шерлок слегка вздохнул, понимая: подобная реакция со стороны Джона наиболее вероятна. Он не особо жаждал ее, но был готов потерпеть, если это поможет Джону справиться с негативными чувствами — когда Джон выходил из себя, он обычно полностью терял над собой контроль; но была и хорошая новость: один раз выпустив пар, он довольно быстро возвращался к своему привычному состоянию. Шерлок рассудил, что фонарь под глазом — не особо желанное украшение, но вполне стоит возможности быстро вернуть всё на круги своя. Была еще реакция номер три. Шерлок считал ее маловероятной, но… тюрьма… Последние два года Джон провел в тюрьме. Это могло наложиться на прочие непредвиденные факторы. С вновь возрастающей злостью на Майкрофта Шерлок открыл лежащую на коленях папку. Отчеты содержали подробные сведения о Джоне за период, прошедший от его ареста — сразу вскоре после прыжка Шерлока с крыши Бартса — до вынесения приговора, однако, начиная с момента перевода во Франкленд и до самого освобождения, информации было мучительно мало. Джон попал в тюрьму в конце января 2012, приступил к работе в лазарете в качестве ассистента доктора Джозефа Белла в декабре того же года. Шерлок нахмурился. В отчете говорилось, что большую часть времени Джон был спокойным, послушным заключенным, да и Белл отзывался о нем очень тепло. Имелось несколько коротких заключений в изолятор за драку и одно весьма длительное за нападение на тюремного офицера, но детали в отчете отсутствовали. Не было ничего, что объясняло бы шрам на лице или затравленный, безжизненный взгляд… Шерлок бросил папку на кофейный столик и запрокинул голову. В груди зашевелилось что-то темное и ужасное. Похоже, Майкрофт оставил Джона на попечение «заботливой» судебной системы, полагая, что там за ним как следует присмотрят, что там он будет в безопасности. Очевидно, Майкрофт, с его верой в «систему», не подумал, что могло случиться с Джоном, запертым в тюрьме строгого режима, населенной самыми отпетыми преступниками, некоторым из которых Шерлок лично помог попасть туда. Майкрофт не подумал о подкупленных охранниках, старых врагах, бывших подельниках Мориарти или группировках, существующих в стенах учреждения. Майкрофт также не принял в расчет симптомы затянувшегося ПТСР, усиленные скукой или… Шерлок вздрогнул. Он внезапно осознал, что по-прежнему сидит в своем кресле, сложив пальцы домиком возле губ и устремив взгляд к потолку. Детектив вытащил телефон — одно сообщение от Майкрофта, которое он стёр, не читая. И всё. Хотя было уже четыре утра. Почему Лестрейд не написал ему? Шерлок решил отправить сообщение первым, нисколько не заботясь о том, что инспектор мог уже спать. «И? Ты сказал, что напишешь, когда поговоришь с Джоном. —ШХ» Ответ пришел немедленно, подтверждая, что Лестрейд до сих пор бодрствует. «Это была длинная ночь. Ты где? — ГЛ» «Ну же, инспектор. Очевидно, что на Бейкер-стрит. — ШХ» «Ты что, просто заявился туда без всякого предупреждения? —ГЛ» «Я пришел домой; и что с того? —ШХ» «Ты редкостный придурок! Я и подумать не мог… Миссис Хадсон в порядке? —ГЛ» «С чего бы ей не быть? Она была рада меня видеть. В конечном счете. —ШХ» «Сукин ты сын! Я поговорю с ней завтра. Тебе реально повезло, Шерлок; у нее мог случиться сердечный приступ. Она ведь уже в возрасте. —ГЛ» «Она куда крепче, чем принято о ней думать. — ШХ» «Должен признать, она держится бодрячком. Но, думаю, ты недооцениваешь эффект, который производишь на людей, а последние несколько лет были весьма непростыми. Ты ждешь слишком многого, Шерлок. —ГЛ» «Она в порядке. И я ничего не жду. И вообще это не то, ради чего я тебе написал. —ШХ» Он подождал, но Лестрейд не ответил. В нетерпении Шерлок напечатал: «И? —ШХ» «Что И? —ГЛ» «Ты ЗНАЕШЬ, что. Ты поговорил с ним? — ШХ» «Да, поговорил. Давай обсудим это завтра. Или лучше сегодня попозже. Я заскочу. В любом случае, нужно уладить всё с миссис Хадсон, наверняка она отчитает меня за то, что не предупредил о твоем возвращении. —ГЛ» Шерлок раздраженно фыркнул. Лестрейд явно избегал ответа. «Джон придет с тобой? —ШХ» Последовала долгая пауза. Затем: «Нет.» Шерлок задержал взгляд на последнем слове, но продолжения не последовало. В конце концов, он напечатал сам. Слова на экране буквально вибрировали от него нетерпения. «Почему нет? —ШХ» «Ты всё ему объяснил? —ШХ» «Да. —ГЛ» «Тогда что случилось? — ШХ» На этот раз ответа пришлось ждать дольше. «Шерлок, он накричал на меня. —ГЛ» Детектив несколько мгновений пялился на эти пять слов. В животе тугой пружиной медленно сжимался страх. «Что это значит? —ШХ» Глупо, конечно… Он прекрасно знал, что это значит. Джон кричал редко — настолько редко, что третью возможную реакцию на свое появления Шерлок практически не принимал в расчет, — и когда это случалось… это было страшно. Джон всегда, всегда был рядом с Шерлоком, настоящий, реальный, даже когда выходил из себя… кроме случаев, когда он переходил на крик. Тогда до него было не достучаться: словно с неба спускалась стеклянная труба, отрезая его от окружающего мира, помещая его вне пределов досягаемости для кого бы то ни было, даже для Шерлока. «Мне жаль, Шерлок. Он говорит, что прямо сейчас не хочет тебя видеть. —ГЛ» «И его сложно в этом винить: он через многое прошел, и это сильно на него повлияло. Стоило больших трудов просто убедить его в том, что ты жив. Черт, да я сам-то не сразу в это поверил, а ведь я видел тебя собственными глазами. — ГЛ» «Дай ему немного времени. Я уверен, в какой-то момент он захочет с тобой встретиться, поговорить. — ГЛ» «Шерлок? —ГЛ» «В течение дня приеду к тебе. — ГЛ»

***

Джон свернулся на диване в квартире Грега, уткнувшись лицом в спинку. Инспектор лежал в своей постели в другом углу комнаты. Джон знал, что тот не спит, но сам притворялся спящим, чтобы Грег больше не пытался с ним заговорить. Они проговорили несколько часов, и Джон нуждался в отдыхе, ему нужно было время, чтобы привести мысли в какое-то подобие порядка. Черт возьми, ему нужно было время, чтобы просто подумать. Джон был профессиональным военным. Ему доводилось терять друзей. Впервые один из них воскрес из мертвых. Жив. Шерлок жив. Не умер. Джон не знал, что испытывает по этому поводу. Тысячи различных эмоций проносились сквозь него всё быстрее и быстрее, и ему не удавалось зацепиться хоть за одну из них прежде, чем другая вытесняла её, занимая её место. Шерлок жив. Несомненно, это было чем-то поистине волшебным, стоило ликовать по этому поводу. Сколько раз он лежал по ночам без сна на тюремной койке и мечтал о том, чтобы Шерлок восстал из мертвых! Что ж, он получил желаемое… невероятным, необъяснимым, чудесным образом его желание сбылось. Он должен был быть вне себя от счастья. И всё же куда в большей степени он чувствовал себя преданным. Джон, не веря, слушал рассказ Лестрейда о том, что Шерлок и Майкрофт всё спланировали — каждый прохожий в тот день, от велосипедиста, сбившего Джона с ног, до женщины, успокаивавшей его после того, как он убедился в отсутствии у Шерлока пульса, — всё было спланировано. По-видимому, весь этот спектакль разыгрывался специально для Джона и некоего снайпера. Всё было ненастоящим: медперсонал, выбежавший из больницы, дрожащий Шерлок, срывающийся голос в телефонной трубке. Джон почувствовал, как в горле разрастается горячий ком, и зажмурился, силой воли заставляя его исчезнуть, чтобы Грег ничего не услышал и не поднялся с постели. Как Шерлок мог так поступить с ним? Джон стиснул кулаки и постарался дышать через нос. Ему снились кошмары о том дне уже… черт, кого он обманывает? Последний раз он видел этот кошмар прошлой ночью. Шерлок сказал Грегу, что ему пришлось прыгнуть — не сделай он этого, снайперы убили бы Джона, миссис Хадсон и Лестрейда. Но… Разве Шерлок не мог передать ему хоть словечко? Даже если бы Джону всё равно пришлось сесть в тюрьму, мысль о том, что Шерлок жив, где-то там работая над разоблачением сети Мориарти, что Джон, беря на себя наказание за «преступления» Шерлока, возможно, тем самым даже помогает ему, — сделала бы его жизнь куда легче, дала бы мужества пройти через все испытания. Он вспомнил бесконечные дни, полные унылого отчаяния, удушающего страха и безымянного ужаса… Джон провел рукой по лицу, думая о шрамах, о которых не знали ни миссис Хадсон, ни Лестрейд, поскольку те были скрыты под одеждой, а сам он никогда о них не рассказывал… Ради чего всё было? Если верить Грегу, Шерлок не знал, что случилось с Джоном. Но Молли знала. И Майкрофт тоже… Майкрофт позволил его осудить. Майкрофт позволил отправить его в тюрьму и оставил его там на два чертовых года! Внезапно Джону стало просто невыносимо, и он вскочил на ноги, тяжело дыша. Грег сел, зажег свет. В его глазах застыли усталость и тревога. — Джон, что…? — Мне нужно немного пройтись. Ложась, он не потрудился раздеться, лишь снял свитер, — и теперь просто натянул его через голову и пошел за кроссовками. Грег полностью сел в кровати. — Я пойду с тобой. - Нет. То есть… нет, Грег, спасибо, не надо. Я ценю это, но мне нужно немного побыть одному. — Джон достал свой старый рюкзак и принялся продевать руки в лямки. Лестрейд с тревогой наблюдал за ним. — Ты уверен, что… будешь в порядке? Три недели назад Джон находился в тюрьме, без надежды выйти оттуда еще долгие годы. Пять дней назад, после головокружительного вихря новых доказательств и последующих обжалований, его признали невиновным и выпустили на свободу. С того дня он ни разу не выходил на улицу один. Он заявлял, что не хочет попадаться на глаза прессе, но Лестрейд полагал, что дело не только в этом, подозревал, что после двух лет заключения Джону было неуютно на свободе. И сейчас Грегу претила мысль отпустить его одного, но он не хотел этого признавать (Джон, в любом случае, не оценил бы). Ему даже пришла мысль согласиться с другом, а самому пойти следом, но он сразу отбросил эту идею — за последние годы слишком многие принимали решения за Джона. — Хорошо, Джон, парень. Иди проветрись, но убедись, что твой телефон заряжен и возьми ключ, который я для тебя сделал, хорошо? — И то, и другое со мной, — в подтверждение сказанного Джон предъявил оба предмета, прежде чем засунуть их в карман. С благодарностью посмотрел на Лестрейда. — Спасибо, Грег. Инспектор знал, что речь не только о ключе. Уже в дверях Джон обернулся. — Грег… Еще одна вещь. Лестрейд снова сел. — Да? — Не называй меня «Джон, парень», хорошо? Ты не настолько стар! — Он выдавил слабую улыбку, прежде чем закрыть за собой дверь и запереть ее. Грег усмехнулся и восхищенно покачал головой. Ты можешь уложить Джона Ватсона на лопатки, но, благослови его Господь, он всегда вновь поднимается на ноги.