Невиновный (An Innocent Man)

Предательство возможно лишь там, где раньше было доверие. Сьюзен Коллинз

Ноябрь 2013 «Сам Шерлок Холмс отказался давать комментарии. Пока ясно одно: за всем этим нагромождением лжи практически невозможно сказать, как обстоят дела на самом деле. Новый Скотланд-Ярд подтвердил информацию о том, что Шерлок Холмс жив. Представители правопорядка заявили, что полностью убеждены в его невиновности и с нетерпением ждут возобновления сотрудничества. А сейчас мы возвращаемся в студию.» Джон выключил телевизор и откинулся на спинку дивана. В голове царила полная неразбериха. Он не знал, что и думать. Шерлок жив. Шерлок жив. Братья Холмс, с помощью Молли Хупер и группы бездомных, разыграли для Джона спектакль, в ходе которого он стал свидетелем самоубийства лучшего друга. После чего этот самый друг отбыл навстречу приключениям, выслеживая и уничтожая остатки сети Мориарти, а Майкрофт и Молли молча наблюдали за тем, как Джона отправили в тюрьму. Джон не знал, плакать ему или смеяться. Или разбить что-нибудь. Даже Грега он просил повторить свои объяснения снова и снова. Просто всё услышанное упорно не желало укладываться в голове. Он поднялся с дивана и принялся ходить по комнате. Движение всегда помогало Джону справиться с эмоциями. Пробежка, езда на мотоцикле или просто длительная прогулка позволяли успокоить скачущие мысли и разложить всё по полочкам. К сожалению, он не покидал квартиру Грега вот уже пять дней, с самого столкновения с Майкрофтом. В тот вечер Грег рассказал ему о «воскрешении» Шерлока, и Джон всю ночь бродил по улицам Лондона, под утро обнаружив, что ноги привели его к клубу «Диоген». На следующий день социальные сети взорвала новость с хэштегом «Шерлокжив». До Падения, даже на пике популярности Шерлока Джону всегда удавалось оставаться в тени. Несмотря на вполне приятную внешность, его образ типичного англичанина, практичная, неприметная одежда и невысокий рост не оставляли ему шансов выделиться, особенно на фоне знаменитого детектива, с его статностью, неправильными чертами лица и неизменным налетом драматизма. И Джона это вполне устраивало. Что ж, всё изменилось. «Самоубийство» Шерлока, арест и вынесенное на суде обвинение сделали лицо Джона почти столь же узнаваемым, а шрам не оставлял ему шансов притвориться, что он вовсе не «тот тип из газет/телевизора», что он, в конце концов, просто похож. В этом Джон имел возможность убедиться, возвращаясь от Майкрофта. Даже если люди и не узнавали в нем Джона Ватсона, они всё равно пялились на его шрам. Но что еще хуже, пресса вновь начала охотиться за ним. Новость о «воскрешении» Шерлока неизбежно породила спекуляции на тему «Как отнесся к возвращению бывшего коллеги Несправедливо Осужденный Джон Ватсон?» (да, он проделал путь от «Холостяка Джона Ватсона» к «Посрамившему Военную Честь Бывшему Солдату Джону Ватсону», а теперь вот стал «Несправедливо Осужденным Джоном Ватсоном»). «Знал ли Джон Ватсон о фальсификации?». И «Мы не можем получить комментарии от Джона Ватсона». И «Где находится Джон Ватсон сейчас?». Репортеры осаждали миссис Хадсон и Гарри, а Лестрейд с неохотой признался, что в Ярде тоже хватало желающих принять участие в поисках доктора Ватсона. В определенном смысле Джон чувствовал себя так, словно всё еще находился в заключении. Стук в дверь прервал его хождение по комнате. Прежде, чем он успел что-либо ответить, до его слуха донеслось знакомое: -Ку-ку! Миссис Хадсон. Джон помедлил. Он не был уверен, что хочет кого-либо видеть. Конечно, он любил миссис Хадсон, как мать, но… ему не хотелось говорить с ней о Шерлоке. Не сейчас. Грег сказал, что Шерлок вернулся на Бейкер-стрит и что миссис Хадсон вне себя от счастья. Джон не мог винить её за это, но ему бы очень не хотелось, чтобы его подталкивали к воссоединению — да даже просто к общению, — к которым он пока не был готов. Он знал, что миссис Хадсон желает им обоим лишь добра, но также не было сомнений, что ее желание вернуть своих «мальчиков» заглушало все разумные доводы и… — Джон Ватсон, открой немедленно! Невольно улыбнувшись, Джон направился к двери. — Ну наконец-то! — сердито проворчала миссис Хадсон. В одной руке она держала два пластиковых пакета, а в другой его вещмешок. — Будь добр, отнеси пакеты на кухню, — немного резко сказала пожилая домохозяйка, и сама немедленно направилась туда же. — Я взяла из дома кое-какую одежду для тебя, подумала, может пригодиться. Выкладывая из пакетов жаркое, хлеб и прочие вкусности, Джон подумал, что миссис Хадсон упорно продолжала называть квартиру на Бейкер-стрит его «домом». Также он не мог не заметить, что она приносила ему лишь несколько вещей за раз, очевидно не желая опустошать его комнату настолько, чтобы та начала казаться окончательно покинутой. — Как насчет чая? — непринужденно спросила пожилая леди, доставая из пакета упаковку шоколадного печенья.

***

Несколько мгновений спустя они уже неспешно попивали чай. Миссис Хадсон устроилась в кресле Грега, а Джон присел на диван. Он был бы не прочь продлить царившее в комнате молчание, но миссис Хадсон вдруг поставила свою чашку на кофейный столик и подалась вперед, внимательно глядя на Джона. — Как ты? — спросила она ласково. Джон уже собирался привычно соврать, но в последний момент передумал. В этом не было смысла. — Я очень зол, — ответил он просто. — Это нормально. В этом нет ничего плохого. Признаться, я тоже немного злюсь на него, — сказала она мягко, забирая у него чашку и беря его руки в свои. — Правда? — невольно вырвалось у Джона. — Я думал, вы счастливы, что он вернулся… Она крепко сжала его ладони. — Джон. Конечно я злюсь на него. Он лгал нам, он оставил нас, не сказав ни слова. Нам всем было ужасно тяжело. Особенно тебе. По правде говоря, я больше злюсь на него за то, как он обошелся с тобой, нежели из-за себя самой. Джон выглядел удивленным. — О, поверь мне, — заверила миссис Хадсон, — я говорю это на полном серьёзе. Но, Джон… Злиться на кого-то и ненавидеть его — это не одно и то же. Джон сжал губы и отвернулся. Миссис Хадсон помолчала немного, затем продолжила: — Я не прошу тебя простить его. Это не мне решать и, если быть откровенной, не уверена, что сама смогла бы сделать это, доведись мне пройти через… в общем, через то, что прошел ты. Ее взгляд задержался на шраме. В глазах читалась грусть. — Не буду врать. Я скучаю по тебе и хочу, чтобы ты вернулся домой. Я хочу, чтобы оба мои мальчика вернулись, — она улыбнулась. — Но я пойму, если ты не готов. Тебе нужно время, чтобы понять, что ты чувствуешь. Я и сама-то сбита с толку. Знаешь, для меня ведь это тоже впервые — чтобы кто-то вернулся с того света. Они усмехнулись. Затем миссис Хадсон, снова став серьезной, посмотрела Джону в глаза. — Это всё так, хотя… как бы я ни злилась, и как бы ни было сложно оставить всё в прошлом… Я действительно счастлива. Наш Шерлок вернулся… Это чудо. Джон вздохнул. — Я понимаю, миссис Хадсон, и не виню вас. — Она вопросительно приподняла брови, и Джон тихонько рассмеялся. — Ну… Во всяком случае, не сильно. Не знаю… Хочу сказать, конечно, я не жалею, что он жив, но… — голос сорвался, и он в смятении отвел взгляд, не в силах подобрать слова. Миссис Хадсон пришла на помощь: — Но ты жалеешь, что он лгал тебе и что он бросил тебя. Джон снова посмотрел на нее. — Да. То есть… я попал в тюрьму, — он закрыл глаза и тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. Затем медленно моргнул и посмотрел ей в глаза. — Я уже не тот, кем был до… до того, как он ушел. Миссис Хадсон поднялась. И когда Джон последовал ее примеру, она заключила его в объятья. — Ты Джон. И всегда будешь нашим Джоном.

***

После ухода миссис Хадсон, Джон еще долго просидел в раздумьях. Он был рад, что она оказалась более рассудительной и внимательной к его чувствам, чем он ожидал, но Джон всё еще не чувствовал себя готовым к встрече с Шерлоком. Впрочем, он понимал, что ему потребуются объяснения — причем лично от Шерлока, а не через третьи руки. Вздохнув, он поднялся, чтобы вылить остывший чай и налить себе свежий. Он как раз потянулся к чайнику, когда с удивлением услышал звук отпирающейся двери. — Ты сегодня рано, Грег, — Джон оторвал взгляд от чайника и хотел повернуться, но то, что отразилось в блестящей дверце микроволновки, заставило его замереть — человек, стоявший позади него, не был Грегом Лестрейдом. В отражении он не мог разглядеть лицо, но этот силуэт сложно было не узнать — высокая стройная фигура, кудрявые волосы, поднятый воротник пальто… Джон смотрел на этот силуэт бесконечно долгое мгновение. Он мог видеть свое собственное отражение, свои глаза, огромные от пережитого шока. А также шрам, перечертивший левую половину лица. Ему казалось, что его сотрясает дрожь, но отражение оставалось каменно неподвижным. Сердце будто сдавили стальные тиски, дыхание стало прерывистым. Джон крепко зажмурился. Он ухватился руками за столешницу и опустил голову. «Может, если я простою так достаточно долго, он просто исчезнет?» — Джон. Он непроизвольно вздрогнул, как от удара. Этот голос, этот необычный, незабываемый баритон Шерлока, который он иногда слышал во сне, но никогда — никогда — даже представить не мог, что снова услышит его наяву. Это было почти слишком. Слишком чтобы выдержать. И, сам того не осознавая, Джон поднял руку в протестующем жесте и сдавленно, тихо произнес: — Не надо… просто… не надо. Но услышал, как за его спиной Шерлок сделал шаг вперед. Джон сжался, ссутулил плечи, подсознательно стремясь стать меньше, незаметнее. Что-то в этом жесте подсказало Шерлоку, что он подошел слишком близко к черте, которую действительно не стоило переступать, и снова остановился. — Джон… Я ждал, как просил Лестрейд. Я ждал, что ты свяжешься со мной. Но ты не сделал этого, — голос звучал потеряно, почти по-детски. — Ты не пришел. А я хотел всё объяснить… Дело в том, что… Я понимаю, что я, наверное, должен в некотором роде извиниться перед тобой… — Уйди. — Джон, я не знал. Майкрофт рассказал мне, что ты был под следствием, и что тебя приговорили, только когда я вернулся, и… Джон ударил кулаком по столу с такой силой, что чашка с чайником подскочили на месте. Шерлок тут же замолчал. Секунды ползли одна за другой, пока Джон пытался взять дыхание под контроль. В конце концов, по-прежнему стоя с закрытыми глазами, спиной к Шерлоку, он заговорил. И дрожь в его голосе была еле слышна. — Ты заставил меня смотреть. Ты заставил меня — смотреть. А затем позволил мне думать, что ты мертв. Целых. Два. Года. — Джон поднял взгляд и быстро-быстро заморгал, глядя на отражение в микроволновке. — Ты позволил мне горевать, — голос задрожал сильнее. Он тяжело сглотнул и попробовал снова. — Ты позволил мне горевать по… Как? Как ты мог так поступить? — Он ухватился за край столешницы, чтобы не упасть. (Он не стал добавлять «со мной», но слова повисли в воздухе, словно были произнесены вслух.) — Мориарти нужно было остановить, — возразил Шерлок, защищаясь. Джон горько рассмеялся. — О, я знаю обо всех причинах, что стояли за этим. Грег мне рассказал. Ты и твой братец спланировали этот чертов трюк. Здорово знать, что он помогал тебе устраивать твои дела, пока я грел задницу в тюрьме. — Это никогда не было моим… Но Джон продолжал, словно не услышал слов Шерлока: — Я даже знаю, почему было важно провернуть всё это. Винтовки, нацеленные нам в голову, так? Мне, миссис Хадсон и Лестрейду. Каким бы чудовищным не был для меня этот опыт, полагаю, я должен поблагодарить тебя за спасение моей жизни, хотя, думаю, я бы предпочел, чтобы меня застрелили. — Джон, я… — Но это никак не объясняет, почему ты уехал и не возвращался, и не позволил нам — не позволил мне — узнать правду. Почему ты позволил нам оплакивать твою гибель, винить себя за ту роль, что мы сыграли в твоей так называемой смерти. Ты рассказал Молли. Ты поделился секретом со своей сетью бездомных. Но ты ничего не сказал мне, твоему другу, который работал бок о бок с тобой, который делил с тобой квартиру. Повисла неловкая пауза. Он ждал ответа Шерлока, но детектив хранил молчание. Наконец, Джон поднял голову и вновь посмотрел на его отражение. Когда он заговорил, его голос был еле слышен: — Всего одно слово, Шерлок. Это всё, что было нужно. Одно слово, чтобы дать мне знать, что ты жив. Джон снова опустил голову, тяжело дыша. — Даже эту преисподнюю, зовущуюся тюрьмой, было бы проще пережить, если бы я знал, что ты жив, и что, находясь там, я тем самым помогаю тебе быть в безопасности, — добавил он шепотом. — Я много раз хотел связаться с тобой, — произнес Шерлок тихо, — но… — Но? — Я боялся, что ты можешь поступить необдуманно. У Джона перехватило дыхание. — Что? — только и смог выдавить он. Голос Шерлока странно изменился: — Ну, знаешь… вытащить кота из мешка… Чувствуя, как кровь отливает от лица, Джон наконец обернулся. Он понятия не имел, какое выражение увидел Шерлок на его лице, но глаза детектива расширились и он, несмотря на то, что был значительно выше Джона, непроизвольно сделал шаг назад. Видеть его — целым и невредимым, возбужденным и восхитительно, обнадеживающе живым — было мучительно и радостно одновременно. Смотреть на Шерлока было больно, и эта идущая из самых глубин души боль была ранее не знакома Джону, но он должен был посмотреть на него, сказать в лицо то, что собирался сказать. — Я убил ради тебя. Я убил ради тебя, и был готов — в ту ночь, в бассейне, с Мориарти — я был готов умереть ради тебя. Я был готов умереть. И ты знаешь, что я бы сделал это без колебаний. Внезапно он почувствовал, что глаза наполняются слезами, но усилием воли взял себя в руки, прочистил горло и продолжил: — Так вот. Сейчас ты стоишь здесь и говоришь мне — мне, — что ты подстроил свою смерть, заставил меня смотреть на это, позволил мне горевать о тебе два года — напомню, всё это время я был в тюрьме — и не сказал мне ни слова, ни единого гребаного слова, потому что думал… потому что думал, что я могу предать тебя? Голос Джона всё же сорвался. На слове «предать» глаза Шерлока расширились. — Не будь идиотом! — воскликнул он, и в его голосе слышались раздражение и отчаяние. — Конечно, я знаю, что ты бы никогда намеренно… — Намеренно? — холодно перебил Джон. — Да, намеренно. Но ты никудышный лжец, — гнул свою линию Шерлок. Повисла долгая пауза. Джон молча смотрел на детектива. Он поймал себя на том, что слегка улыбается, хотя в ситуации не было абсолютно ничего веселого. — Да, — произнес Джон уже спокойнее, — ты прав… Мне всегда было сложно лгать тем, кто мне дорог. Кто-то мог бы счесть это достоинством. Но, разумеется, только не чертов Шерлок Холмс. Он на мгновение отвел взгляд, пытаясь успокоиться. Затем, вновь посмотрев на Шерлока, сказал, куда более твердо: — Если ты хоть на секунду поверил, что я мог выдать тебя словом или взглядом, даже если бы меня резали на кусочки… что ж, Шерлок, значит ты совершенно не знал меня. В лице Шерлока не осталось ни кровинки. Он выглядел потрясенным. — Господи… Джон, я никогда не… Но с того было довольно. — Уходи, — он снова повернулся спиной. — Джон… — Уходи. — Нет. Сначала… Издав невнятный возглас, Джон схватил чайник и, развернувшись в одном плавном, долгом движении, со всей силы запустил им в Шерлока. В последний момент тот успел пригнуться, и чайник улетел в дверной проем, с грохотом врезавшись в дальнюю стену коридора. — Какого черта?! Лестрейд ворвался в квартиру и тут же замер, как вкопанный, в ужасе уставившись на Шерлока и Джона. Оба были бледнее мела, обоих сотрясала дрожь. Джон моргнул, тряхнул головой, снова становясь самим собой. Посмотрел на Грега, перевел взгляд на Шерлока, затем на осколки чайника за их спинами. Задержал дыхание и снова посмотрел на Грега. — Господи! Грег, я… Прости, прости ради бога! — голос Джона дрожал, он был на грани паники. Кажется, до Лестрейда дошла суть ситуации. Он тут же бросился к Джону, на ходу прошипев: — Какого черта, Шерлок! Я же сказал тебе подождать! Джон стоял сгорбившись, глаза его были крепко зажмурены, руки прижаты к вискам. Шрам бордовым росчерком выделялся на его бледном, почти белом лице. Дыхание становилось всё более рваным. Тогда Лестрейд взял Джона за запястья и отнял его руки от головы, негромко, успокаивающе приговаривая: — Джон, дружище, всё хорошо. Всё хорошо. Всё в порядке. Шерлок стоял рядом, бледный, не в силах отвести широко распахнутых глаз от этой сцены, на его лице застыло мрачное и вместе с тем испуганно-растерянное выражение, какое бывает у ребенка, заставшего свою мать плачущей. Лестрейд бросил на него быстрый взгляд; он бы и рад был прийти на помощь детективу, но Джон сейчас нуждался в его внимании куда сильнее. — Шерлок, уйди — просто уйди. Ступай домой. Я зайду к тебе позже. Ну же! Шерлок сорвался с места. Под ногами хрустнули осколки разбитого чайника. Выходя из квартиры, он всё еще слышал, как Лестрейд снова и снова повторяет свое безнадежное: «Всё в порядке. Мы в порядке. Всё будет хорошо».