Невиновный (An Innocent Man)

«Чтобы понять мир, иногда нужно отвернуться от него.» Альберт Камю, «Миф о Сизифе и другие эссе»

Ноябрь 2013 — Спасибо, что пришел, — сказал Лестрейд, ставя на маленький кухонный стол две чашки со свежезаваренным кофе и падая на ближайший стул. Обхватив пальцами правой руки одну из чашек, он задумчиво уставился на ее содержимое, левой рукой снова и снова ероша свои короткие, полные седины волосы. — Я не знал, кому еще звонить. Подумал было о Молли, но… — он не закончил фразу. Сидящий напротив него Майк Стэмфорд снял стетоскоп, убрал его в черную медицинскую сумку, аккуратно застегнув молнию, поставил её на пол и лишь после этого с благодарным кивком потянулся за своей чашкой. — В сложившейся ситуации она и впрямь не самая лучшая кандидатура, — согласился он, через плечо кинув взгляд в сторону гостиной. Лестрейд тоже посмотрел на диван, где, повернувшись спиной к полутемной комнате, укрытый пледом, спал Джон. Он дышал ровно и глубоко. — Всё нормально, — заверил Майк, — мы не помешаем, если будем говорить не слишком громко. Я дал ему сильное седативное. Так что какое-то время он пробудет в отключке. Лестрейд вздохнул. — Я не знал, как быть. Он не хотел, чтоб я звал кого-либо, твердил, что с ним всё хорошо. Но ты бы видел цвет его лица… Его всего трясло, никак не мог успокоиться… — Грег, всё в порядке, — настойчиво повторил Майк. — Я был рад помочь. Я бы с удовольствием сделал и больше, но Джон ненавидит обращаться за помощью. — Уж мне ли не знать, — фыркнул Лестрейд, закатив глаза. Майк сочувственно улыбнулся. На некоторое время оба сосредоточились на кофе, и между ними повисло самую малость неловкое молчание. Лестрейду нравился Майк, но он не был знаком с ним достаточно близко. Они пересекались несколько раз в Бартсе, потом Джон начал время от времени приглашать Стэмфорда на их посиделки в пабе, пока… Пока не началась вся эта история с Мориарти. Лестрейд знал: Майк счастлив в браке — детей нет, зато есть две собаки, когда-то он учился в Бартсе (вместе с Джоном), относительно неплохо ладил с Шерлоком (во всяком случае, когда-то) и именно он познакомил этих двоих, узнав, что оба ищут соседа по квартире. Что еще? Майк любит пропустить пинту-другую, неплохо играет в дартс, интересуется футболом и, кажется, вполне искренне любит слушать байки, которыми обмениваются ярдовцы, собираясь вместе. Лестрейд также знал, что Майк не входил в список тех, кому было позволено навещать Джона во Франкленде, но продолжал поддерживать связь с другом через переписку. — Как давно вы знакомы? — неожиданно для себя самого спросил он. Майк оторвался от разглядывания чашки и неторопливо ответил: — Мы были вроде как приятелями еще со студенческих лет. Он всегда мне нравился… Черт, да Джон всем нравился! Грег кивнул. Он знал, что Джон легко сходился с людьми. — Как случилось, что вы перестали общаться? Майк помедлил с ответом. — Не то чтобы мы перестали… — осторожно начал он. — Знаешь, Джона действительно все любили, но… У него почти не было близких друзей, если ты понимаешь, о чем я. — В смысле? — Не так-то просто объяснить. Ну… Он всегда был приветливым и дружелюбным парнем, но при этом не особо о себе рассказывал. Вот скажи, что ты действительно знаешь о Джоне Ватсоне? Вопрос заставил задуматься. Что он знал о Джоне? Лестрейд нахмурился, внезапно осознав, что на самом деле ему известно не так уж и много. Он виделся с его сестрой на суде, но понятия не имел про остальных членов семьи. Майк понимающе кивнул: — Немного, правда? — Я могу чего-то не знать о его прошлом, но есть вещи намного важнее, — твердо заметил Лестрейд. — Джон — отважный и верный друг, он очень трудолюбив и к тому же предельно честен. Он хороший человек. Очень цельный. Майк слабо улыбнулся. — Ну меня-то убеждать не надо. Я ни на минуту не поверил в эти дурацкие обвинения. Да, думаю, ни один из тех, кто хоть немного знаком с Джоном, не поверил бы. — Лестрейд опустил взгляд и прочистил горло. Майк продолжил: — Не так уж много нового я могу тебе поведать… пожалуй, даже совсем немного. Ты в курсе, что Гарри алкоголичка? Лестрейд вздохнул. — Джон как-то рассказывал. Давно еще. Да я и сам заметил кое-какие признаки. Майк мрачно кивнул. — Она не единственная в семье. Их отец тоже пил и, хотя Джон никогда не говорил об этом напрямую, я пришел к выводу, что тот периодически поднимал руку на жену и детей. Гарри рано уехала из дома. Потом, после смерти родителей, Джону пришлось два года жить у нее… Грег поморщился: — Проблемы с доверием. — Проблемы с доверием, — согласился Майк. — Теперь ты понимаешь, откуда они. Джон всегда был приветлив, но никогда не раскрывал всех карт и старался соблюдать дистанцию. Он не из тех, кто рассказывает о себе. Какое-то время они просто молча пили кофе. — Майк, — наконец произнес Лестрейд, — в тот день… что заставило тебя познакомить Джона с Шерлоком — именно с ним? Ведь ты же знал, насколько тот может быть… трудным, скажем так. Майк длинно выдохнул, задумавшись. Лестрейд терпеливо ждал. — Мне нравился Шерлок, — сказал он наконец. Грег лишь улыбнулся — добродушный старина Майк, который всегда и во всех видит хорошее. — И я подумал, что Джон вполне сможет ужиться с ним. Грег вопросительно поднял брови. — Ну да, — с улыбкой признал Майк. — Он хоть и не умник, но далеко не дурак. Еще по Бартсу помню его отличное чувство юмора и тягу к сложным задачам. К тому же у него вагон терпения. Бог ты мой, — Стэмфорд хмыкнул, — человек, который смог подготовить меня к экзамену по патологии, точно способен вытерпеть сумасбродные эксперименты Шерлока — уж поверь мне! Оба тихонько засмеялись. Затем Майк, вновь став серьезным, внимательно посмотрел на собеседника. — Только между нами. В тот день я увидел в лице Джона какую-то… обреченность. Уверен, он сразу узнал меня тогда, хоть и сделал вид, что это не так. — Майк закусил губу, задумавшись. — Я просто не мог позволить ему уйти. Он выглядел чертовски… одиноким. Он бросил короткий взгляд на диван, затем снова повернулся к Грегу. — Шерлок тоже казался одиноким. Знаю, он не такой, как другие люди, но я давно уже думал, что ему не помешал бы друг, даже если сам он считал иначе. Впрочем, по его меркам, я слишком медленный и скучный, чтобы быть его другом, — Майк горько усмехнулся. — А кто из нас нет? — улыбнулся Грег. Майк кивнул. — Назови это интуицией, если хочешь, но тогда я подумал, что с Джоном всё может сложиться иначе. Ну и надеялся, что Шерлок в свою очередь сможет растормошить его. Всё складывалось даже лучше, чем я надеялся, пока… пока не полетело к черту, — на лице Майка отразилось расстройство. — Пока Шерлок не шагнул с крыши Бартса, а Джон не отправился в тюрьму, — тихо закончил Грег. — Да. — Майк, приподняв очки, быстро провел рукой по глазам. — Но знаешь? Если начистоту, я никогда не жалел, что познакомил их. Время от времени думаю, что было бы лучше, если б я этого не делал, но потом вспоминаю лицо Джона тогда в парке, и… — он замолчал. Лестрейд, так и не дождавшись продолжения, спросил: — И? Рассеянный взгляд Майка снова сфокусировался на Греге. — Скажем так. Не уверен, что Джон был бы всё еще с нами, не встреть он тогда Шерлока. — И, помедлив, добавил: — А мир без Джона… думаю, был бы куда менее достойным местом. Какое-то время Лестрейд размышлял над услышанным, уткнувшись взглядом в столешницу. Наконец, что-то решив для себя, он посмотрел на собеседника. — Майк, ты мог бы сделать еще одно одолжение и побыть здесь немного? Надо встретиться кое с кем, а оставлять Джона одного мне бы сейчас не хотелось.

***

Лестрейд пришел на Бейкер-стрит уже за полночь. Шерлок сидел в своем излюбленном кожаном кресле, по обыкновению сложив пальцы домиком на уровне лица. Но, несмотря на неуместную привычность картины, Лестрейд чувствовал, что сейчас всё иначе: за внешним спокойствием Шерлока скрывалось невидимое другим огромное напряжение, а в бледности кожи явно просматривался сероватый оттенок. Испытывая странное ощущение дежавю, Лестрейд, не без некоторых колебаний, опустился в кресло Джона. Глаза Шерлока были открыты, но прошло несколько мгновений, прежде чем какая-то тень промелькнула в их глубине и он наконец увидел своего гостя. Глядя в полные неприкрытой обиды глаза, Лестрейд не мог отделаться от ощущения, что смотрит на ребенка. Он поймал себя на мысли, что уже не впервые воспринимает Шерлока именно так. — Где Джон? — тихо и как-то неуверенно спросил Холмс. — Спит. — Лестрейд не стал уточнять, сколько потребовалось времени, чтобы справиться с панической атакой, равно как и то, что для этого пришлось вызывать «подмогу». Шерлок отвел взгляд. — Я не понимаю. Я же сказал, что сожалею. Разве не этого от меня ждали? Это прозвучало настолько растерянно и даже удрученно, что моментально погасило вспыхнувший было гнев. — Шерлок, — Грег замолчал, с тяжелым вздохом спрятав лицо в ладонях. — Если бы всё было так просто… — Всё и так просто, — холодно парировал детектив, внезапно становясь прежней высокомерной версией себя. — Это всё Майкрофт. Мориарти подставил Джона так же, как и меня, а брат скрыл эту информацию. Мне пришлось организовать свое «падение» с крыши Бартса. А Майкрофт между тем допустил «падение» Джона, фигурально выражаясь, заявив, что это ради его же собственной безопасности. Джон всё неверно понял и теперь винит нас обоих. Лестрейд уронил руки на колени, настойчиво пытаясь перехватить взгляд Шерлока. — Слушай… Да, Джон расстроен, и да, это понятно. Но я думаю, гораздо больше его задевает тот факт, что ты не доверял ему. И именно это в результате привело к таким последствиям. Шерлок нахмурился. Было видно, что он растерян, но старательно не подавал виду. Лестрейд попытался объяснить: — Твое мнимое самоубийство едва не убило его. — Как… — Я говорю буквально, — громко перебил Лестрейд. — Это едва не разбило ему сердце. Шерлок удивленно посмотрел на собеседника. — Я не понимаю. Что его настолько расстроило? Теперь уже Лестрейд уставился на детектива. — Черт подери, ты это серьезно? — выдал он наконец. Шерлок скорчил кислую мину: — Будь добр выражаться яснее и, ради бога, поменьше эмоций. — Это не так просто, знаешь ли, когда речь заходит о твоих друзьях, — раздраженно ответил Лестрейд. — Ты и впрямь не понимаешь, что мы заботимся о тебе. Особенно Джон. Ты думаешь, что всё это время я был рядом с тобой только ради повышения раскрываемости, Джон — ради впечатлений, а миссис Хадсон… черт, миссис Хадсон — потому, что ей слишком одиноко или бог весть почему еще. Ты действительно считал, что твоя смерть не особо нас расстроит. — Можно подумать, ты согласился на наше сотрудничество от великой любви ко мне. Особенно поначалу! — губы Шерлока изогнулись в саркастической усмешке. — Изначально нет, — признал Лестрейд, — но со временем… — Это всё, конечно, весьма интересно, но имеет мало отношения к делу, — холодно прервал его Шерлок, отводя взгляд. — Я пытался поговорить с Джоном. Он более чем ясно обозначил свою позицию. — Потому что он обижен. — По крайней мере, он жив, — парировал Шерлок. — Миссия выполнена, точка. А теперь, если не возражаешь, мне надо работать. У меня есть более важные дела, и, кажется, Джон в них больше не участвует. Лестрейд вздохнул. Он видел в глазах Шерлока плохо скрытые обиду и смятение и решил пока не настаивать на продолжении разговора. — Слушай, у меня есть дело, которое могло бы тебя заинтересовать. Может, подъедешь завтра, тряхнешь стариной? Шерлок выглядел удивленным и, Лестрейд был готов поклясться, почти тронутым. — Я работаю над одним делом для моего дражайшего брата, — последние слова он буквально выплюнул, — но, полагаю, я смогу выкроить время, чтобы ассистировать тебе. Разве что… Внезапно он замолчал и снова потупился. — Разве что без Джона всё будет иначе, — закончил за него Лестрейд. — Я знаю. Но, возможно, это лишь на время. — Мне нужен напарник, — пробормотал Шерлок, не поднимая глаз. — Тебе нужен Джон… А ему нужно время. Так почему бы пока не попросить Молли? В конце концов, ты должен ей за всё, что она для тебя сделала… Думаю, ей несладко пришлось. Накинув куртку, Лестрейд направился к выходу, не давая Шерлоку времени на ответ. Но тот уже, кажется, вновь погрузился в свои Чертоги.

***

Джон был готов рвать на себе волосы — или начать пинать стены тесной квартирки. Прошло уже пять дней, как Шерлок «забегал проведать его», и за это время Джон лишь однажды выходил на улицу. Они с Грегом рискнули выбраться поздно вечером в круглосуточное кафе, располагавшееся всего в двух кварталах от жилища Лестрейда, причем Джон надел шляпу и замотался в шарф так, чтобы лица почти не было видно. Но из этой затеи ничего не вышло. Какой-то молодой и не в меру ретивый журналист (вызвавший у Джона не самые приятные ассоциации с Китти Райли), следил за Лестрейдом, вполне справедливо рассудив на основании фотографий из зала суда, что инспектор может иметь непосредственное отношение к исчезновению Джона Ватсона. В тот раз им удалось добраться домой без приключений, но отныне Грега начали пасти уже возле Скотланд-Ярда. Стало ясно, что конец спокойной жизни — это лишь вопрос времени. Грег уговаривал друга сделать заявление, но тот и слушать не хотел. Он не желал иметь ничего общего с этими стервятниками. Да и что он мог им сказать? И вот теперь Джон разве что на стены не лез. Его лицо, как и лицо Шерлока, мелькало во всех газетах и на всех телеканалах, миссис Хадсон не могла даже выйти в магазин без того, чтобы не быть атакованной репортерами, Лестрейда донимали в Ярде, а Гарри постоянно поступали оскорбительные звонки домой и на работу. Джон боялся выходить на улицу, но в то же время буквально сходил с ума в четырех стенах. И, несмотря на счастье выйти из тюрьмы, сейчас он с отвращением ловил себя на мысли, что почти скучает по этому месту. Там, покидая камеру, Джон каждый раз подвергался опасности (за исключением часов, проведенных у доктора Белла), а находясь в камере, страдал от постоянно нарастающей тревоги, вызванной безграничной скукой и сводящим с ума ощущением несвободы. Но там он хотя бы знал, чего ждать от следующего дня. За два года этой неизменной рутины у Джона выработались новые, не слишком радостные, привычки. Всякий раз, прежде чем взять какую-либо вещь, он непроизвольно взглядом искал Лестрейда, ожидая его разрешения. Подобные ситуации заставляли обоих чувствовать себя неловко. Несмотря на поддержку Грега, — «не переживай, тебе просто нужно время», — Джон до сих пор ощущал себя заключенным. Тяжело вздохнув, Ватсон плюхнулся на диван и достал телефон. Открыл удручающе короткий список контактов. Пролистав номера миссис Хадсон и Лестрейда, остановился на единственном имени, оставшемся перед Майком*, и после недолгого колебания нажал кнопку вызова. На том конце ответили через три гудка. — Ватсон… Джон. Всё ждал, когда ты позвонишь. Добро пожаловать в нормальный мир. Джон с облегчением выдохнул и даже слегка улыбнулся: — Сэр. — Просто Джеймс. Я больше не твой командир. — Спасибо, сэр… то есть Джеймс. — Слово «сэр» слетело с языка машинально, и оба собеседника рассмеялись. — Ну и каково это — быть оправданным? — поинтересовался майор Джеймс Шолто. — Если честно, до сих пор не чувствую себя свободным, — признался Джон и после небольшой паузы спросил: — Слышали последние новости? — он имел в виду возвращение Шерлока. — Слышал, — просто ответил тот. Какое-то время оба молчали. Но это молчание было комфортным и, пожалуй, объясняло, почему Джон всё же решился позвонить бывшему командиру. К огромному уважению и восхищению с его стороны примешивался и тот факт, что Шолто на личном опыте знал о вещах, через которые пришлось пройти его подчиненному: ему довелось собственными глазами видеть смерть близких людей и он единственный из всех друзей Джона понимал каково это, когда на тебя охотятся журналисты. По характеру Шолто был еще более скрытным, чем Ватсон, поэтому майор понимал его без лишних слов — одно из тех качеств, что Джон когда-то ценил в Шерлоке. — Что ж, — прервал молчание Шолто, — за эти годы мы с тобой похоронили достаточно друзей, причем при самых жутких обстоятельствах. Но я впервые слышу, чтобы кто-то из них вернулся. Джон усмехнулся: — Да уж. — Кажется, ты не особо рад этому обстоятельству. Джон длинно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Шолто терпеливо ждал. И этим майор, тоже будучи довольно асоциальной личностью, сильно отличался от Шерлока: он давал собеседнику возможность подумать. — Он не знал, что я в тюрьме. Думаю, его чертов братец просто забыл донести до него эту часть информации. И тем не менее — он мне врал. И хуже всего причина этой лжи. Он не доверял мне. Произнеся это вслух, Джон почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Он словно наяву услышал голос Шерлока: «Я боялся, что ты можешь поступить необдуманно», — и сейчас эти слова жалили ничуть не меньше, чем в первый раз. — Не знаю, смогу ли я простить его, — произнес Джон. — Человек должен доверять своему напарнику, — согласился Шолто, — и, в свою очередь, знать, что ему тоже доверяют. — А еще эти чертовы газетчики… ну, не мне вам рассказывать каково это. Я не могу носа из дома высунуть, — с горечью добавил Джон. — Может, тебе следует на время уехать из Лондона? — Да куда я подамся? — возразил Джон. Вопрос был чисто риторический. Но тем не менее Шолто ответил: — Ты мог бы приехать сюда.

***

Возможно, больное бедро и не позволяло ей бегать марафоны, но вот со слухом всё было в полном порядке. Услышав звук, подозрительно похожий на шуршание ключа в замке, миссис Хадсон выключила телевизор и озадаченно нахмурилась. Шерлок, убегая, предупредил, что не вернется домой к чаю, а Грег всегда звонил, прежде чем заехать. И тем не менее вслед за тихим металлическим скрежетом раздался скрип открывающейся двери. Быстро подойдя к порогу своей квартиры, миссис Хадсон осторожно выглянула в коридор. Сердце испуганно замерло, когда она увидела в прихожей фигуру какого-то незнакомца: ростом немного ниже среднего, худой, одетый в выцветшие джинсы, потертые ботинки, старую синюю куртку и потрепанную черную толстовку с накинутым на голову капюшоном. Несмотря на теплую погоду, лицо визитёра закрывал темно-серый шарф. Не дожидаясь, пока его окликнут, тот заговорил первым: — Миссис Хадсон, это я. Женщина не смогла сдержать удивленного возгласа, когда Джон подошел к ней, на ходу разматывая шарф и стягивая с головы капюшон, открывая ее взгляду взъерошенные серебристо-русые волосы и уродливый шрам, пересекающий его в остальном вполне симпатичное лицо. Всё внутри пожилой леди сжималось от боли каждый раз, когда ей доводилось видеть этот шрам. — Джон! Ты дома! — миссис Хадсон поспешила к нему навстречу и крепко обняла. — Дорогой, ты мог позвонить. Я бы заварила чаю. — Она немного отстранилась, разглядывая его лицо. — Джон… Я так рада! — домовладелица вновь подалась вперед и сжала его в крепких объятьях. Джон обнял ее в ответ, затем слегка отстранил от себя, глядя встревожено и как-то неловко. — Послушайте, миссис Хадсон… — Боюсь, Шерлока сейчас нет дома, дорогой, но он будет так рад, — защебетала она. — Конечно, он этого не скажет, но его очень огорчает твое отсутствие, он всё время хандрит… — Я знаю, что его нет, — перебил Джон. — Поэтому я… Грег сказал, что обратится к нему по поводу скелета, который они нашли… в общем, я одолжил у Грега ключ от квартиры, чтобы… Теперь уже миссис Хадсон перебила Джона: — Не переживай, твой ключ всё еще у меня. Я бы раньше его отдала, но… Джон повысил голос: — Миссис Хадсон, я не собираюсь оставаться! Домовладелица потрясенно замолчала, глядя в его большие темно-синие глаза, в которых застыла мрачная решимость. Джон нервно сглотнул и отвел взгляд. — Я… я только хотел забрать кое-какие вещи и… попрощаться. — Попрощаться? — тихо повторила миссис Хадсон. — Но почему?.. Куда?.. — Она умолкла, крепко сжала его предплечья. Джон потупился на мгновение, но затем снова поднял взгляд: — Я собираюсь какое-то время пожить в Йоркшире, у друга, — ответил он тихо. — Я поеду на вокзал прямиком отсюда. Я подумал, что… ну, когда Шерл… в общем, лучше, когда его не будет дома. Чтобы зайти, я имею в виду, — он неловко отвернулся. Миссис Хадсон на мгновение прикрыла глаза. Она взяла Джона за руки и с грустью взглянула на него. — О Джон… Именно сейчас, когда оба мои мальчика наконец вернулись… Тебе действительно нужно ехать?  — Да. — Она едва не заплакала, посмотрев ему в лицо. В нем было столько решимости, столько боли, и в то же время, оно казалось таким молодым, несмотря на прибавившуюся в волосах седину. — Просто… у Грега и так слишком тесно, мы живем буквально на головах друг у друга. Это нечестно по отношению к нему. К тому же я не могу и шагу ступить за дверь, чтобы меня тут же не окружили репортеры, ну, без подобной маскировки во всяком случае. — Но ты мог бы… — Нет, не мог, — перебил ее Джон. — Не сейчас. Пока еще не могу. Он не стал добавлять «возможно, никогда не смогу», но миссис Хадсон безошибочно прочла это в его глазах, поэтому прекратила настаивать, из страха, что тогда эти слова могут быть произнесены вслух. Лишь плотно сжала губы и кивнула. Джон кивнул в ответ, успокаиваясь. — Просто… Мне нужно время. Нужно расстояние. Понимаете? — Конечно, понимаю, — вздохнула миссис Хадсон. — Мне это очень не нравится, но я понимаю. — Она сама прошла через нечто подобное, когда ее муж находился под следствием во Флориде. — Но обещай, что позвонишь, когда вернешься, что будешь на связи. Джон ненадолго сжал ее руки, безмолвно благодаря. — Обещаю. И вы сами можете звонить мне в любое время, теперь, когда… Теперь-то можно. Он улыбнулся, и домовладелица попыталась ответить ему тем же. Она заметила, как Джон кинул взгляд в сторону лестницы. — Тебе помочь? — Нет, — поспешно ответил Джон. — Я лучше… Я сам справлюсь. Это не займет много времени. — Хорошо. Я подожду тебя здесь. Она смотрела, как Джон, сделав глубокий вдох, решительно направился вверх по лестнице. Как он обошел первый этаж, не кинув ни единого взгляда в сторону гостиной, прямиком поднявшись в свою спальню. Она слышала, как наверху открылась и закрылась дверь и подумала, каково это — вернуться два с половиной года спустя в комнату, которая выглядит так, будто ее покинули лишь вчера. Там даже пыли не было — уж за этим она следила. С тяжелым вздохом миссис Хадсон вернулась в свою квартиру и сразу прошла на кухню. Нашла там небольшую коробку и спешно принялась заполнять ее чайными пакетиками, кексами, остатками жареного цыпленка, добавила парочку печений и небольшой пирог, который испекла для Шерлока. Она как раз закончила, когда на лестнице вновь послышались шаги. Выйдя в общую прихожую, миссис Хадсон увидела преодолевавшего последние ступеньки Джона. Он нес на плече большой армейский вещмешок. Джон был бледен и выглядел как-то… загнанно. Она почти физически ощущала исходившее от него волнение. — Открой сумку, — тут же попросила она. — Я тут собрала для тебя кое-что. Широко улыбнувшись, Джон поставил мешок на пол и расстегнул замок, на несколько секунд открывая взгляду пожилой женщины лежавшую внутри одежду, несколько книг и ноутбук. Миссис Хадсон быстро засунула коробку с едой, и он, беззвучно рассмеявшись, вновь застегнул сумку. — Пока вы рядом, голодная смерть мне точно не грозит, — сказал Джон, улыбаясь. Затем его улыбка померкла и он уже совершенно серьезно посмотрел на миссис Хадсон. — Вы всегда заботитесь обо мне. Когда домохозяйка потянулась вперед, чтобы обнять его, в ее глазах стояли слезы. — Я всегда буду о тебе заботиться. — Ее губы задрожали. — Возвращайся домой как можно скорее. Он поцеловал ее в щеку, молча обнял и, взвалив сумку на плечо, направился к выходу. Миссис Хадсон понуро побрела в свою квартиру. — Джон! — позвала она уже от двери. Тот застыл, так и не успев натянуть капюшон, и обернулся, ожидая продолжения. — Мы любим тебя, — сказала миссис Хадсон твердо. — Мы все любим тебя. Послав в ответ грустную полуулыбку, Джон намотал шарф, закрывая лицо, закинул на плечо вещмешок и, не оглядываясь, вышел в сырую темноту вечера. Миссис Хадсон не хватило духу выглянуть в окно и проводить его взглядом, а сам Джон был слишком поглощен своими мыслями, поэтому никто из них не заметил скрытую в тени дома фигуру на другой стороне улицы, напряженно наблюдавшую за тем, как Джон уходил прочь.