Переделки.

      Машина съехала на обочину дороги, останавливаясь. Мужчина, сидящий на водительском сидении, отстегнул ремень безопасности, тоже сделала рядом сидящая женщина. Анжи давно хотела рассказать Герману правду, но боялась, что он разлучит её с племянницей, но теперь, когда в Буэнос-Айресе бабушка Виолетты и мать самой Анхелес - Анхелика, женщина просто обязана рассказать мужчине всю правду, пока это не сделала Анхелика. — В этом баре мы можем спокойно поговорить. — произнёс Герман, на что Анжи лишь натянуто улыбнулась. Мужчина заметил эту фальшивую улыбку. — Что? — поинтересовался он. — Я бы предпочла поговорить здесь, мне об этом не ловко говорить при посторонних, — произнесла Анхелес. Она не хотела, чтобы их разговор и крики Германа, после того, как он узнает правду, слышал кто-то ещё, ведь ей будет, просто напросто, стыдно. — Вы меня пугаете, Анжи, в чём дело? — улыбнувшись, сказал Герман. Он даже не мог предположить, о чём хочет поговорить гувернантка его дочери, тем более, именно она искала его до этого и хотела поговорить. — Я не знаю, как вы отреагируете, но уверяю, я ничего не планировала, всё само собой получилось, как только я попала в ваш дом... — неуверенно проговорила Анжи, она просто не знала, как начать этот сложнейший для неё разговор. — Ну... Говорите же, не бойтесь... — Герман вновь улыбнулся, он просто не мог не улыбаться рядом с этой женщиной. Да, возможно это странно, но сеньор Кастильо чувствовал симпатию к сеньорите Сарамего. — Моё признание может вас шокировать... Я пойму, если вы рассердитесь, не захотите меня больше видеть и... — Анжи выдержала небольшую паузу, набирая воздуха в лёгкие. — Прогоните... Но я больше не могу скрывать правду... — произнесла Анхелес. Она твёрдо решила рассказать Герману всю правду, чтобы он знал о том, что Анхелика в Буэнос-Айресе и просто жаждет увидится с внучкой, а сама Анжи - это Анхелес - сестра Марии. — Герман, я... — Анжи... Ни слова больше... — мужчина закрыл глаза и начал приближаться к Анжи, желая поцеловать её.       Герман подумал, что Анжи хочет рассказать Герману о своих чувствах к нему, но он, конечно же, был не прав, только частично. А всё по тому, что на самом-то деле Анжи точно так же симпатичен Герман, как и она ему, но признаться она хотела совершенно в другом. Женщина хотела было отодвинуться назад, но просто не смогла, она сидела на месте, как статуя и двинуться с места просто не могла.       Герман накрыл губы Анжи своими, слегка прижимая её к себе рукой, которая удобно разместилась на её шее под распущенными волосами. Да, Анжи было не ловко, но она ответила на поцелуй, просто по тому, что ей был приятен такой порыв со стороны мужчины. — Анжи, вы мне нравитесь... — произнёс брюнет, оторвавшись от губ гувернантки. Конечно, он понимал, что это не правильно, ведь у него есть невеста, которая, между прочим, всего около получаса назад расспрашивала его о цвете скатерти. — Вы тоже мне нравитесь, Герман... Но это неправильно, у вас же есть невеста... — сказала Анжи. Она просто искала какие-то отговорки, ведь она не может быть с мужем своей покойной сестры, по крайней мере, сейчас, пока она не рассказала всю правду Герману. — Да, в этом ваша правда, Анжи. Но, если вы так считаете, нам следует бороться с нашими чувствами, чтобы их больше не было, и они не мешали вашей работе, нашему с вами общению. — с неловкостью в голосе произнёс Герман. Все моменты будущего остались такими же, но отношения между Анжи и Германом слегка изменились в лучшую сторону, ведь после этого поцелуя они нормально поговорили и хоть и кратко, но обсудили то, что будет между ними далее... Если изменить маленькую деталь в жизни, то будущее может и не измениться кардинально.