Прекрасная шапочка

      Дверь в особняк открылась, и зашли недовольные парни. От них ужасно несло раздражительностью, так, что хотелось просто вырвать себе нос, лишь бы не чувствовать этот противнейший запах. Итан быстрым шагом направился к креслу и силой приземлился на него, нервно потирая руками лицо. Сзади к нему подошел Денни и начал нежно массажировать плечи, расслабляя.       Никто не произнес ни слова, что было странно: обычно парней было не заткнуть, и приходилось повышать голос, чтобы те наконец поняли, что иногда нужно молчать. Но сейчас все было не так. Может, они услышали запах, похожий на трупный? Стайлз пах именно так, а еще собственной кровью и спермой Дерека.       Сам Дерек спокойно сел за стол и продолжил читать книгу, кожей ощущая на себе недовольные взгляды. Иногда ему хотелось выгнать всех из своего дома, отправив обратно к Питеру, чтобы хоть немного отдохнуть. Но, видите ли, Хейлу-старшему было некогда присматривать за своими бетами, занимаясь бизнесом, поэтому он и спихнул их племяннику. Питер редко появлялся в их городе, а волчата скучали. Несколько раз в месяц они впадали в депрессию, и Дерек пытался их растолкать, занимая каким-нибудь делом. Будь то поход по магазинам или тренировка, но волчата отвлекались, что было большим плюсом.       Лидия вышла из своей комнаты, потирая красные от слез глаза, и Дерек вынырнул из воспоминаний. Она молча подошла к Эйдану, обнимая его и утыкаясь носом в ключицу, как делала всегда.       — Как все прошло? — спросила она у своего парня тихим голосом.       — Мы отвезли родителей, оставили им машину и сразу же ушли. — Эйдан погладил девушку по голове, пожав плечами. — Как ты?       — Нормально.       — Лидия, ну прости меня! — не выдержал Дерек и убрал книгу. Он сложил руки на столе и тупо уставился на них, поняв, что сморозил глупость.       — Не передо мной нужно извиняться. Но вряд ли он тебя когда-нибудь простит. Сколько времени? — обратилась Лидия уже к Эйдану, отвлекаясь от Хейла и не желая с ним больше разговаривать.       — Почти одиннадцать, на улице стемнело.       — Да? Я даже не заметила.        Она хмыкнула.       Девушка подошла к окну, у которого стоял Стайлз чуть больше часа назад, и провела рукой по стеклу, чувствуя сохранившиеся тепло и запах мальчишки. Она до сих пор не могла понять, почему все это произошло.       — Стоп. Как одиннадцать? — очнулся Итан, почти уснув в кресле от приятного массажа. — Я есть хочу!       — Завтра поешь, спать пора, — ласково улыбнулся Денни.       Итан постоянно хотел есть, несмотря на время суток, погоду и обстоятельства, и ел он много, загадочным образом оставаясь в отличной спортивной форме.       — Нет, я сейчас хочу. Денни, приготовь что-нибудь по-быстрому.       — Я тебе что, кухарка? — возмутился парень, перестав разминать плечи партнера.       — Ну, пожалуйста.        Итан состроил глазки, как у того кота из Шрека, на что Денни лишь рассмеялся.       — А что мне за это будет?       — М-м… — Итан сделал вид, что задумался, и это выглядело не менее забавно, чем пародия на Кота в сапогах. — Поцелуй?       — Я его и так получу, — хитро улыбнулся Денни, но все равно пошел на кухню.       — Я помогу, — сказала Лидия. Ей нужно было отвлечься. — Только твой поцелуй мне не нужен, Итан.       — Для этого у тебя есть мой брат.       Дерек хмыкнул, наблюдая за суетой и мелкими пререканиями. Подростки, что еще скажешь? Ему нравилось, когда они были похожи на обычную, большую семью — от этого становилось тепло на душе. Сейчас они и были семьей. Но иногда действительно не хватало таких уютных вечеров, как этот. Если опустить тот факт, что на втором этаже спит мальчишка, болезненно постанывая во сне…

***

      Стайлз очнулся через четыре дня глубокой ночью. Он с огромным трудом открыл глаза и увидел темное небо, усыпанное миллиардами звезд, которые будто шевелились под командованием яркой полной луны. Стайлз подумал, что он умер, пока не пошевелился. Все тело сразу же прострелило мучительной болью, возвращая в чертову реальность. Ему необходимо было повернуться, ведь он пролежал на одном боку столько времени! Но даже пошевелить пальцем значило снова корчиться от боли.       Он глубоко вздохнул и резко перекатился на другой бок, не сдерживая болезненного стона. В его голове запульсировало, и перед глазами начали прыгать белые точки. Всю спину жгло, будто его долго пороли, а затем окунули в соленую воду. А что происходило ниже пояса…       Дверь в его комнату резко распахнулась, и Стайлз уже попрощался с жизнью, зажмурив глаза.       — Хей, Стайлз? — произнес нежный женский голос, и Стилински расслабился, уговаривая свое сердце не играть на барабанах. — Я принесла тебе воды.       Девушка подошла к Стайлзу и аккуратно приподняла его голову, прислонив к разбитым губам стакан с водой. Стайлз зашипел от боли: губы болели, и их щипало от контакта с водой. Но он был благодарен.       — Спасибо, фея, — произнес он хриплым голосом, не узнав его.       Лидия скромно улыбнулась и, опустив голову, вышла из комнаты, оставив его в одиночестве.       Только сейчас Стайлз заметил, что лежал на мягкой кровати, укрытый пледом и одетый в чью-то одежду. Все бы было хорошо, если бы не боль в каждой клеточке его тела. От головы до ног. Но внутри было пусто, словно его выпотрошили, сделав чучело. Морфей снова позвал Стайлза, и он не стал сопротивляться, закрыв глаза.

***

      Снова Стайлз проснулся, когда за окном вовсю светило яркое солнце; погода снова установилась, и теперь на небе не было ни единого облачка. Он смотрел на чистую и светлую голубизну, а видел черные тучи с проблесками алого заката, вспоминая тот самый день.       Кстати, сколько времени прошло?       Стайлз покрутил головой, осматривая помещение: почти не тронутая огнем спальня со светлыми обоями, заклеенными плакатами комиксов; небольшой письменный стол с кучей книг на нем и комод для одежды. Ну, и сама кровать, на которой Стайлз лежал. Ему хотелось встать, получше осмотреть все вокруг, но он одергивал себя — в этом доме находится его насильник и еще пара ребят, а состояние его тела придавливает к кровати, заставляя лежать смирно и не шевелиться. Ну уж нет. Лучше встать, иначе его просто парализует из-за недостатка движения. Стайлз оперся руками о мягкий матрас кровати, приподнимая себя, и сел, чувствуя боль и неудобство во всем теле. Особенно в заднице. Он поморщился от ощущений и поспешил встать, потому что сидеть было невыносимо; комната в его глазах немного покачнулась. Совладав с собой, он подошел к столу и заметил на нем стакан воды и небольшую записку. Стайлз выпил всю воду за несколько глотков и, поставив стакан, прочитал записку:       «Вода для тебя, не бойся — она не отравлена. До вечера в доме никого не будет, можешь спуститься вниз и поесть; я оставила тебе бульон. Фея».       Стайлз улыбнулся и расслабился. Эта девушка, которая напоила его ночью и сейчас, определенно нравилась ему. И не только по этой причине. Во-первых, она не насиловала Стайлза, во-вторых, не делала больно его родителям и вообще, в-третьих, не участвовала во всем, а просто ушла из дома. Первый раз увидев ее, Стайлз не почувствовал опасности; она не выглядела так, будто могла кого-то убить или избить, от нее веяло теплом и добротой, как от матери. Скорей всего, Фея была единственным лучом света в этом темном и мрачном доме.       Стилински боялся спускаться вниз, хоть и знал, что там никого нет. Нет, он не был трусом, просто не хотелось снова нарываться на неприятности. Задница болела жутко. Глубоко вздохнув, успокаивая свои мысли, он аккуратно подошел к двери, морщась от неприятных ощущений. Он открыл дверь и увидел все то, что не увидел раньше: просто гигантский дом с огромным количеством разных комнат и коридоров, а вниз вела массивная резная лестница, испорченная временем и огнем. Стайлз ступил на нее, прислушиваясь к скрипу досок.       Ему было до ужаса плохо идти: каждый шаг доставлял неудобство и боль, голова кружилась, ноги не держали. Всю ситуацию он описал только одним словом.       Блять.       А что еще можно было сказать сейчас? Стайлз наконец спустился вниз и замер, уставившись в пол; он был разрисован некрасивыми кляксами крови. Его собственной крови. Этот мудила даже не удосужился вымыть пол!       Стайлз зажмурил глаза и сглотнул вязкую слюну, поборов желание выблеваться. Он обошел пятна и наконец зашел на кухню; на столе действительно стояла глубокая тарелка с еще теплым бульоном. Стайлзов живот радостно заурчал, почувствовав запах еды; Стилински уселся, взяв ложку, и начал кайфовать от вкуснейшего, как ему казалось на данный момент, куриного бульона. Он чуть не заурчал, как кот, от удовольствия.       Поглотив содержимое тарелки, он поспешил встать. Захотелось осмотреть дом, но он начал пятиться к лестнице, услышав шаги снаружи. Сердце заколотилось, как у больного тахикардией после пробежки, а зрачки расширились от ужаса; он чуть не упал, упершись ногой в ступеньку. Дверь распахнулась.       — О, Господи, Стайлз, что с тобой?       Стайлз чуть не выдохнул все свои легкие от облегчения, увидев на пороге Фею. Она была уставшая и потрепанная. Но одна, что не могло не радовать. Она подбежала к парню с обеспокоенным лицом, осматривая его с ног до головы. Стайлз медленно сел на ступеньку, ставя на колени локти и опуская в ладони лицо.       — Ты думал, что это Дерек?       Стайлз вздрогнул от упоминания имени, но кивнул. Фея села рядом. Надо бы узнать у нее имя, чтобы постоянно не называть ее «Фея».       — Он вернется вечером, я всегда возвращаюсь раньше, чтобы приготовить ужин. — Ей было ужасно больно смотреть на зашуганного парня, который несколько дней назад выглядел в ее глазах героем. — Помочь тебе подняться в комнату или здесь посидишь?       — Долго не будет этого… ублюдка? — спросил Стайлз, подняв голову.       Фея закусила губу. Он даже не мог произнести его имени. Сдерживая порыв заплакать, она ответила:       — Еще несколько часов.       — Я тогда посмотрю, как ты готовишь. Можно?       — Конечно, — улыбнулась Фея и встала, направляясь к плите.       — Кстати, как тебя зовут?        Стайлз медленно встал и пошел следом.       — Лидия.       Она доставала из холодильника продукты, складывая их на стол, за который уже сел Стайлз.       Он хотел тоже сказать ей свое имя, но опомнился — Лидия уже его знала. Он смотрел на нее и видел настоящую, хоть и совсем юную, женщину. Она была сосредоточена, доставая кастрюли, сковороды и продукты, обдумывая меню.       — Стайлз, сколько тебе лет? — неожиданно спросила девушка, ставя сковороду на плиту и скидывая нарубленные овощи в кастрюлю с кипящей водой.       — Восемнадцать. Исполнилось в тот день.       Он опустил голову.       — Оу… Я думала, ты старше.       Лидии стало еще больней: этот парень еще слишком молод, а уже влип в такое дерьмо.       — Слушай, а ты… — она замялась, не зная, как спросить; ей было неловко.       — Я девственник.       Стайлз понял, что хотела спросить девушка.       — Был. До недавнего времени.       — Стайлз, мне очень жаль. — Лидия села на стул напротив. — Ты не подумай, я хочу помочь: завтра полнолуние, и тебе грозит опасность. Если ты попадешься Дереку под руку, будет еще хуже, чем в первый раз.       — То есть будет и второй? — Стайлз вздохнул. Ему не прельщало быть изнасилованным каким-то психованным мужиком.       Он думал о побеге с того момента, как за его спиной закрылась дверь этого жуткого дома. Он даже продумывал различные варианты: как это сделает и когда — но боль во всем теле не позволяла и шаг нормально сделать, что уж говорить о побеге. А еще он боялся до усрачки, что этот мудак его найдет. Найдет и убьет. Или сделает так, чтобы Стайлз мучился до конца своей жизни.       С него бы сталось. Это было видно в его взгляде. Ведь в глазах можно прочитать самые потаенные страхи, переживания или душевные терзания. Заглядывая в зеленые глаза, Стайлз видел бескрайнее море ненависти и злости; только вот он не мог понять, к кому были обращены эти эмоции: к нему или же к себе?       — Я помогу тебе убежать, — произнесла Лидия, положив свою руку на руку Стайлза.       Стайлз приоткрыл рот в удивлении. Действительно, фея.       — Вода, — ответил Стайлз.       — Что?       — У тебя вода выкипает.       — Вот черт!        Лидия совсем забыла про овощи, которые уже переварились и были слишком мягкими, чтобы что-то из них готовить. С сожалением на них посмотрев, она слила воду в раковину, а из овощей решила сделать пюре к основному блюду.       — Ты говорила, что поможешь мне. Как? — Стайлзу действительно было интересно. Она может сделать так, что его никто не найдет хотя бы какое-то время.       — Да-да, сейчас.        Она выключила все конфорки, чтобы ничего снова не испортить, и села на стул напротив Стайлза.        — Так вот. Как я уже сказала, завтра полнолуние, и в это время волки обычно сходят с ума: они хотят либо убивать, либо трахаться, — Лидия говорила об этом так спокойно, будто психолог, повидавший все, что только можно. — В том числе и Дерек. На его руках крови достаточно: думаю, он выберет второй вариант. К нам он не притронется: у всех есть пары, а ты один, да еще и… у тебя был с ним контакт, — она опустила голову, вздыхая.       — Ну и как ты тогда мне поможешь?       — Я контролирую себя, мне не составит это труда. Плюс, нет нашего Альфы, это облегчает задачу. Я приду к тебе в комнату, когда все начнется, и помогу вылезти из окна, а затем уведу тебя вглубь леса и направлю в сторону города. Главное — не поворачивать никуда, иначе Дерек тебя точно найдет.       — Я понял.        Стайлз кивнул головой, прокручивая в мыслях все сказанное.       — А если он все равно меня найдет?       — Тебе конец.        Она вновь вздохнула и положила руки на стол, немного наклоняясь к Стайлзу.        — Нужно бежать со всех сил, не оглядываясь. Он не пойдет в город, поэтому ты сможешь спастись.       Договорив все, Лидия направилась к плите, снова начиная готовить. Больше она не произнесла ни слова.

***

      Ядовитый свет луны проникал в комнату, заставляя чувствовать себя неуютно и ждать беды, что вот-вот произойдет. Стайлз смотрел на нее с особым опасением, а по коже бежали мурашки.       После того разговора Стайлз вернулся в выделенную ему комнату и пролежал на кровати до этого момента. Спать не хотелось: он и так проспал несколько дней, поэтому он просто наблюдал за природой за его окном. Он даже не заметил, как скоро прошел остаток вечера, ночь, а затем и еще один день. Чем меньше чего-то ждешь, тем быстрее оно наступит.       Так и эта проклятая луна прокралась на небосвод, когда ее совсем не ждали, а наоборот — мечтали избавиться насовсем. Стайлз ждал Лидию, как только начало темнеть: он понимал, что эта ночь может кончиться для него весьма плачевно. Если не смертью, так адской болью в еще не зажившем да конца теле. Вспомнив тот день, Стайлза передернуло, будто от разряда тока. Он никогда этого не забудет, даже если будет пытаться всеми силами. Такое не забывается. Даже если у него получится сбежать, все его одноклассники, друзья, знакомые и родственники будут смотреть на него с жалостью и прихлопывать по плечу, мол, все хорошо. Стайлз будет сдавленно улыбаться, кивая головой, а в сердце — все так же разрастаться огромная трещина, заливаемая грязной кровью.       Стайлз вздрогнул, когда дверь в его комнату распахнулась, и вбежала тяжело дышащая Лидия.       — Быстро вставай! — она говорила шепотом, но Стайлз ее прекрасно слышал. Лидия подошла к окну и с трудом отодвинула щеколду, распахивая створки. — Давай, лезь.       Стайлз распахнул глаза. Прыгать? Со второго этажа?       — Бегом! Там есть, за что цепляться; давай, я помогу.       Лидия вылезла в окно, цепляясь длинными когтями на руках за подоконник и ногами — за деревянные выступы. Прямо как человек-паук. Хмыкнув нелепой ассоциации, Стайлз все же полез следом, делая все в точности, как оборотень.       Было безумно страшно спускаться вниз, зная, что где-то бегает озверевший зверь и жаждет его вытрахать, как в прошлый раз. А еще он боялся упасть. Тогда он может сломать себе что-нибудь или сильно повредить, тогда о свободе можно и не мечтать.       Один выступ, второй, третий. Рука, нога, затем снова рука. И так до конца. Лидия карабкалась без труда, а вот Стайлзу приходилось туго: он-то не сможет зацепиться, в случае чего, острыми когтями, но он старался. Так, как никогда в его жалкой жизни. До земли оставалось чуть меньше трех метров, и тут Стайлз промазал, поставив ногу мимо выступа, и не успел ухватиться, падая вниз и больно ударяясь спиной и головой. Он застонал, краем глаза замечая, как осторожно, почти бесшумно, спрыгнула Лидия и подошла ближе.       — Блять, Стилински! Ты жить совсем не хочешь? — Лидия аккуратно приподняла голову Стайлза. — Не кружится?       — Нет, все в порядке.       Она помогла ему подняться, а затем дернула за руку, уводя прочь от дома. Стайлз еле успевал за ней. Хоть он и бегал достаточно быстро, Лидия была оборотнем, и ее скорость была гораздо выше, чем у обычного, пусть и натренированного, человека. Она перескакивала через корни, камни, пригибалась под ветвями, что вырастали на пути, а Стайлз лишь молился, чтобы не упасть.       Погода резко стала меняться: подул холодный ветер, пробирающийся под кожу, и стало пахнуть влагой по-осеннему. Снова эта погода. Небо заволокло тучами, закрывая яркую луну, и стало совсем темно, поэтому Стайлзу пришлось сбавить скорость. Он-то ничего не видел.       — Стайлз, быстрее!       — Я не вижу нихрена!       Лидия остановилась, подходя к Стайлзу вплотную и цепляя его за шиворот широкой футболки.       — Что ты хочешь больше: спокойно жить или быть изнасилованным? — зло процедила Лидия сквозь зубы.       Стайлз понял, что хочет жить больше всего на свете, даже если ему придется проползти по канализации, как Энди из фильма «Побег из Шоушенка». Он нервно хохотнул, сравнивая себя с Дюффрейном, потому что его побег был похож на борьбу за жизнь, на тот самый Шоушенк, из которого никто не мог сбежать. А Стайлз смог. Не стоит останавливаться на половине пути.       Стилински кивнул и вновь побежал, не обращая внимание на ноющие ноги и легкие, словно засыпанные песком, которые тяжело принимали в себя воздух. Стайлз бежал. Быстрее, чем всегда.       Послышался шум падающих капель, которые ударялись об листья деревьев. Снова пошел дождь. По позвоночнику пробежал липкий страх, вызывая мурашки и заставляя вздрогнуть. Но Стайлз бежал. Лидия увела его действительно куда-то глубоко, где лишь она понимала, куда идет. Она остановилась рядом с огромным дубом и оперлась о него рукой, глубоко дыша. Если уж Лидия устала, то что говорить о Стилински? Он готов был выплюнуть свои легкие, лишь бы избавиться от жгучей рези.       — Так, слушай меня внимательно, — обратилась Лидия к Стайлзу, который буквально сложился пополам от недомогания и усталости. — В той стороне город, иди прямо и никуда не сворачивай. Ни в коем случае. Будет лучше, если ты побежишь, так ты быстрее доберешься до дороги.       — Сколько идти? — кое-как спросил Стайлз севшим голосом.       — Если ты будешь бежать, как сейчас, то час точно.       — Блять.       — Это все, что я могу для тебя сделать. Прости.       — Нет-нет, я безумно благодарен тебе…        Стайлз постоянно глубоко вздыхал, пытаясь привести дыхание в норму.        — Я не представляю, как тебя отблагодарить, правда. Достаточно и этого, дальше я справлюсь сам, фея.       Лидия улыбнулась. Стайлз этого не видел из-за плотной пелены ночи, но почувствовал. Она подошла ближе, крепко обнимая парня, и что-то положила ему в карман штанов.       — Удачи, — искренне пожелала Фея, а затем испарилась, будто ее здесь совсем не было.       Он пошарился в кармане и достал оттуда небольшой кулончик, разглядывая его при слабом лунном свете. Это оказался бронзовый волчонок, воющий на луну. Стайлз мысленно сказал «спасибо» Лидии за оберег и зашагал в указанную сторону.       Дождь пошел сильнее, промочив насквозь всю его одежду. Футболка противно прилипала к телу, но Стайлз не мылся все это время, что был в доме, поэтому был благодарен природному явлению. Стайлз молил дождь, чтобы он смыл с него всю чертову грязь, касания рук и губ, жесткие толчки и удары. Стилински проводил руками по лицу, голове, избавляясь даже от запаха.       Смой это все к чертям собачьим. Смой.       Его тело снова начало болеть, задница саднила, а запекшаяся кровь размокала, заставляя морщиться от неприятных ощущений. Стайлз понимал, что он должен бежать, но не мог. Его собственное тело не слушалось и отказывалось идти. А еще он захотел спать. Как не вовремя.       Стайлз помотал головой и ускорил шаг, чтобы разогнаться и побежать. Но не смог. Лишь быстро шел, прогоняя от себя назойливое ощущение, будто за ним кто-то следит. Стало так хуево, что Стайлз не смог сдержать свои эмоции и заплакал. Он рыдал, громко всхлипывая, а дождь уносил соленые слезы с собой, которые впитывались в землю, не оставляя от себя ничего. Он проклинал тот чертов день, когда вышел из дома, чтобы поиграть в бейсбол. Теперь он будет ненавидеть эту игру.       Он выплескивал все накопившиеся эмоции, ударяя кулаками о стволы деревьев, пиная камни или просто выдергивая свои волосы с головы. Он не мог терпеть всю ту душевную боль, что причинила ему эта тварь с холодными зелеными глазами и требовательными движениями.       Стайлз не сможет спать по ночам, потому что будет видеть его массивную фигуру и брутальную щетину в каждом своем сне.       Стайлз не сможет гулять в темное время суток, потому что в любом человеке он будет видеть Дерека.       Стайлз не сможет доверять людям.       Стайлз больше вообще ничего не сможет.       Он шел туда, куда ему указала Лидия, и чувствовал сильнейшее переутомление. Хотелось упасть, забыться сном и проснуться дома, где мама приготовит ему вкусную лазанью, а отец снова будет ругать за то, что поздно вернулся от Скотта. Кстати, как они там без него? Возможно, Стайлз узнает это, а возможно, сдохнет прямо в лесу, не дойдя всего лишь милю. От этих мыслей сердце болезненно сжималось, а ноги двигались лишь на бычьем упорстве. Иначе он бы уже упал где-нибудь.       Пройдя еще немного, Стайлз облокотился о большое дерево, полностью обессиленный и опустошенный внутри. Дождь все так же лил, смывая с лица Стайлза слезы, которые не прекращали катиться по его щекам. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться и собраться с силами, чтобы снова встать и дойти наконец до этого гребанного города.       Стайлз кое-как поднял себя с земли, отряхивая грязные штаны и стараясь громко не стучать зубами от холода, и шагнул в сторону города. Бежать не было сил. Оставалось только надеяться на удачу. Пройдя еще пару метров, Стайлз остановился, как вкопанный, не в состоянии сдвинуться с места, будто его кроссовки засохли в бетоне. Он был готов упасть в обморок, услышав за своей спиной ехидный, полный насмешки и холода голос, который он не спутает ни с кем, даже если будет стоять посреди оживленного города:       — Далеко собрался?