Лилии на соломе

Скучающая Реджина выглянула в окно, отодвинув занавеску. Там сплошными белыми коврами стелились поля — зима в этом году выдалась на редкость морозная и снежная. Снег переливался и искрился под ярким солнцем, отчего у принцессы почти сразу заболели глаза. Она опустила занавеску и взглянула на сидящую напротив Алану.  — Как скоро мы приедем? — требовательно поинтересовалась Реджина.  — Через несколько минут, — быстро ответила девушка. — Мы только что свернули с тракта, а оттуда до деревни рукой подать. Алана была права, вскоре за окном потянулась деревня: сперва бедные лачуги, потом сменившиеся добротными домами. На месте одного из них было пепелище, над которым кружилась пара ворон. За каретой то и дело увязывались псы, а одна из мелких шавок бежала за ней с самой околицы, захлебываясь лаем. Они остановились у большого дома, выделявшегося среди остальных. Он был обнесен крепким добротным забором, а хозяева уже распахнули ворота, завидев карету высокой гостьи.  — Добро пожаловать, Ваше Высочество, — хозяин поспешил подать руку и помог принцессе выйти из кареты. — Мы ждали вашего приезда.  — Надеюсь, гонец успел вовремя, и вы успели подготовиться.  — Вы весьма предусмотрительны, госпожа. Хозяин, рассыпаясь в комплиментах, поспешил провести гостью в дом. Там уже встречала его жена, румяная высокая женщина с длинной черной косой. Она усадила принцессу за стол, перед этим помогла ей снять меховую накидку. Реджина с интересом осмотрелась по сторонам. Все предыдущие остановки были в городах, в домах зажиточных людей, а потому в доме деревенского старосты, разительно отличавшегося от остальных, ей все было в новинку. Окна были занавешены тяжелыми шторами, расшитыми цветочными узорами вручную. По выкрашенным подоконникам стояли горшки с цветами, в углу комнаты, на подстилке, дремал толстый белый с черными пятнами кот. Вдоль одной из стен тянулись полки: на них большую часть занимали книги, рядом лежали высушенные травы. Хозяйка быстро накрыла на стол. Реджина кивнула Алане, которая помогла женщине и сейчас стояла чуть в стороне:  — Ты тоже садись, тебе нужны силы. Та с благодарностью поклонилась и заняла место рядом с ней.  — Вы очень добры, госпожа, — заметила хозяйка, занимая место против служанки. — Ваша матушка не позволяла слугам такого.  — Алана в первую очередь моя подруга, — заметила Реджина, — и я не моя мать, как вы могли видеть.  — Конечно, простите, — тут же извинилась та. — Это было бестактно с моей стороны.  — Как вас зовут? — поинтересовалась Реджина, с осторожностью пробуя горячий суп.  — Бренда, госпожа. Мой муж, Фред, раньше служил при дворе, только здоровье подвело, — охотно начала женщина, забрасывая за спину толстую косу. — Вот он тут и остался, а там и дети родились, и забот прибавилось, и как-то оно все закрутилось да завертелось... Неожиданно со второго этажа раздался громкий топот и громкий детский голос требовательно произнес:  — Я хочу посмотреть принцессу! На верхней площадке лестницы, огороженной деревянными перилами, появилась девочка лет десяти. Она вцепилась руками в поручень и, затаив дыхание, смотрела вниз, прямо на Реджину.  — А почему Верити можно, а мне нет?! — возле девочки появилась еще одна, чуть младше.  — Эмма, почему дети не в комнате? — крикнула хозяйка, непритворно смутившись.  — Они совсем не мешают, — улыбнулась Реджина, чувствуя на себе любопытные взгляды девочек.  — Все равно, негоже им там сидеть, — покачала головой женщина. — Как вместе соберутся, так такой шум поднимают, хоть из дома сбегай. Заметив непонимающий взгляд принцессы, она поспешила добавить:  — У нас их четверо: Верити, Айви, Майра и сыночек, Гарри. Я-то постоянно в делах, муж тоже, вот с ними всегда кто-то сидит. Недавно девушка к нам пришла, Эмма, её дети ой как любят. Не понимаю, как это она не уследила? Неожиданно девочки убежали с площадки, будто увидели в своей комнате что-то интересное. Их мать с облегчением вздохнула.  — Фред столько ждал, пока сынок родится, — покачала она головой. — А у меня все девочки да девочки. А им-то приданое надо, и в хозяйстве мужу сильно не помогут. А как Гарри родился, так муженёк мой как помолодел лет на десять, все хвори прошли. С ним готов днями возиться!  — Отец должен воспитывать сына, — громко произнес хозяин, входя в комнату. — Ваше Высочество, моя жена, верно, вас утомила своими разговорами.  — Мне интересно, чем живут мои подданные, — пожала плечами принцесса и кивнула Бренде: — Благодарю вас, было очень вкусно. Реджина прекрасно знала, что последует дальше: староста начнёт рассказывать об урожае, о том, что нужно деревне, быть может, пожалуется на мор скота — все то же самое, что говорили ей и раньше, а ещё наверняка передаст пару-тройку прошений для королевы.  — Я бы хотела, чтобы вы отчитались прямо сейчас, — не откладывая самую скучную часть в долгий ящик, приказала Реджина. Староста тут же закивал, приглашая её в отдельную комнату:  — Как скажете, Ваше Высочество. Проходите сюда, чтобы женщины вам не мешали. ...Услышав, что голоса в кухне стихли, дети быстро сбежали вниз, к матери.  — Садитесь обедать, — женщина погладила старшую девочку по голове. — Эмма, и ты садись.  — Спасибо вам, — вымученно улыбнулась не спеша спускающаяся блондинка. — Но я откажусь.  — Это потому что маленький не проголодался? — поинтересовалась Верити, хватая ложку. Её сестры последовали примеру девочки, и только Гарри, нахмурившись, жевал хлебную корочку.  — Сейчас все любопытные останутся без обеда, — прикрикнула на них мать. Когда дети накинулась на еду, Бренда отвела Эмму к окну и тихо поинтересовалась:  — Долго ты ещё у нас будешь?  — До марта, надеюсь, — неуверенно произнесла девушка, легко поглаживая округлившийся живот. — Не хочу без дела сидеть дома. Я что-то не так делаю?  — Скажешь тоже. Дети тебя так любят, — улыбнулась хозяйка. — Ты будешь хорошей мамой, уж поверь мне.  — Я надеюсь, — кивнула Эмма. Неожиданно маленький мальчик заплакал, из-за чего девушка отошла к нему. Бренда покачала головой, вновь откинула назад мешавшую косу и вернулась к печи: надо было достать подоспевшую кашу для детей. Никто из них во время разговора не заметил, что дверь в комнату, куда ушла принцесса, была приоткрыта. ...Вечером Эмма засобиралась домой. Бренда провела её до ворот, намереваясь запереть за девушкой двери.  — Завтра чуть позже приходи, — напутствовала она блондинку. — Дети все равно сегодня быстро не улягутся.  — Видели принцессу, — кивнула Эмма, почему-то погрустнев.  — Как это королева её в такие морозы послала объезжать земли, — покачала головой Бренда. — Не пойму я её.  — Добрый хозяин собаку не выгонит, — согласилась девушка, поправляя теплый платок на голове. — Да и я побегу, а то родители заволнуются.  — Иди-иди, деточка, — поторопила её хозяйка. — И помни, завтра — позже! Эмма кивнула и поспешила по заснеженной улице. До её дома от старостиного было меньше десяти минут хода, а по холоду и то меньше. Девушка сама настояла на том, чтобы пойти сидеть с детьми: шить ей не позволяли, вышивать и вязать — тоже, к тяжелой работе не подпускали, а тратить время попусту она не любила. Да и в том доме были книги, которые ей позволяли брать, и девушка нередко проводила по часу, а то и по два, погрузившись в чтение, пока младшие дети спали, а две старшие девочки вышивали. Девушка спешила домой, и без этого уже припозднившись: из-за визита высокой гостьи дети ужинали позже, чем обычно, и Эмма просидела с ними всё это время. Она свернула на свою улицу, с радостью замечая, что до дома оставалось совсем ничего, но тут кто-то ухватил её за плечо:  — Эмма! Девушка едва удержалась от вскрика и, испуганно обернувшись, увидела перед собой Реджину. От неожиданности блондинка покачнулась, чуть не упав, и принцесса подхватила её под руку.  — Я думала, вы уже уехали, — пробормотала девушка, — Ваше Высочество.  — Я увидела тебя в том доме и решила дождаться, — покачала головой Реджина, сжимая её ладонь. — У тебя ладони просто ледяные!  — Мне надо домой, — девушка высвободила руку, — меня ждут…  — Эмма! — в голосе принцессы послышалось недоумение. — Что не так?  — Все не так! — воскликнула девушка, отходя на шаг. — Ты не сбежала! Вернулась домой!  — Эмма,...  — Ты предала меня! Я надеялась, что все уляжется, что тебя перестанут искать и ты вернешься ко мне! — она почти кричала. — А ты предпочла собственный замок и власть!  — Моя мать убила бы невиновных людей!  — Мне неважно! Что, вспомнила бедную простолюдинку и решила посмотреть на неё, да? Уходи, уезжай отсюда! — Девушка повернулась к ней спиной, намереваясь уйти, но неожиданно схватилась за живот.  — Тебе плохо? — Реджина вновь аккуратно подхватила её под руку, стараясь не замечать злого взгляда. — Я доведу тебя до дома.  — Не надо, — попыталась вырваться та, — я сама дойду!  — Эмма, пожалуйста, — принцесса, не ожидавшая такого приёма, сама выглядела расстроенной, — я не видела тебя целых пять месяцев! Если хочешь, уеду, клянусь, только позволь мне убедиться, что ты вернешься домой. Блондинка помедлила, а потом кивнула. Они молча пошли по заснеженной дороге. Под ногами скрипел снег — слишком громко в этой тишине.  — Ты ведь беременна, так? — нарушила молчание Реджина, когда Эмма подвела её к воротам своего двора.  — С чего же ты взяла, — буркнула блондинка, вырывая руку.  — Я заметила живот, когда ты говорила с хозяйкой, — проговорила принцесса. — Но у тебя на руке нет кольца, и я не понимаю, откуда…  — Это не твоё дело, — неожиданно громко и резко ответила Эмма, отходя от неё. — Ты и так уже достаточно влезла в мою жизнь! Уезжай домой и наслаждайся жизнью, принцесса! Мне ничего от тебя не нужно, Твоё Высочество! И прежде, чем Реджина успела что-то сказать, девушка исчезла за кованой дверью ворот. Принцесса искренне не понимала, почему селянка была так зла на неё, а потому была растеряна. Помедлив, она развернулась, чтобы уйти, и услышала, как Эмма поднимается на крыльцо дома и стучит в дверь. Потом послышался голос её матери, девушка что-то быстро ответила, лязг замка — и снова наступила тишина. Реджина не верила в то, что сейчас произошло — ей хотелось проснуться, будто все это было дурным сном. Но нет, все кругом было настоящим: и мороз, и так не вовремя начавшийся снегопад, и обида, будто ножом полоснувшая по сердцу, и звенящая тишина вокруг — равно как и то, что в голосе Эммы явно звучали слёзы, когда мать открыла ей дверь.