Лилии на соломе

На дворец опустилась тёплая июньская ночь. Два часа назад сменилась стража, Эмма была уверена, что это так: из своего далекого уголка она прекрасно слышала их топот. Она пряталась у кривого корня старой ивы, ветки которой доставали до воды и прятали белую птицу. Шёл третий день её наказания: Эмма, оставшись в одиночестве, быстро отыскала себе убежище и почти не выплывала оттуда, погрузившись в свои горестные мысли. Пару раз она видела таких же белых лебедей, как и она сама, и так и не решилась к ним подойти. Сегодня утром те проплыли совсем рядом с её укрытием, но Эмма не смогла различить отдельные слова в их тихих голосах. Чёрные же лебеди пугали её, особенно один из них, молодой и крепкий: он постоянно с кем-то сражался, и порой дремавшую девушку будили хлопанье крыльев и яростное шипение противников.  — Привет, Эмма! — совсем рядом раздалось бойкое чириканье. — Снова грустишь? Лебедь испуганно дернулась в сторону, неловко махнув одним крылом.  — Прекрати так подкрадываться, Эр! — нервно оправив перья, отозвалась Эмма, взглядом отыскивая неприметного друга. Маленький серый воробей перелетел на ветку пониже. По нему было видно, что он едва может подолгу усидеть на одном месте. Эразмус — а именно таким пафосным именем наградили его родители, — нашел лебедя совершенно случайно, залетев в укрытие в первое утро девушки в королевском пруду. Нашел и смог разговорить, своим безостановочным чириканьем заставив её отвлечься от мрачных мыслей. И Эмма, измученная произошедшим, рассказала ему всё — бойкий воробей чуть призадумался и, чуть не свалившись с тонкой ивовой ветки, торжественно пообещал «помочь прекрасной даме победить силы зла и воссоединиться со своей любовью». Лебедь, помнится, от этой фразы подавилась только выловленной ниткой водорослей. Вот и сегодня, налетавшись за день, Эразмус спешно выкладывал ей последние новости. — …и выкинула весь этот хлеб на дорогу! Я такой славной драки давно не видывал, вон, даже пару перьев потерял, — воробей повернулся, показывая ободранный бок. — Кстати, ты спрашивала, сегодня полнолуние. Эмма, до этого спокойно выслушивавшая его, взволнованно встрепенулась. Слова королевы, брошенные перед проклятием, клеймом запечатлелись в памяти: полнолуние. Она ждала ночи, когда сможет вернуться в замок и найти Реджину, объяснить ей все и прижать к груди сына. О том, что Кора наверняка попробует ей помешать, девушка старалась не думать  — Почему ты раньше не сказал, — беззлобно произнесла она, выглядывая в сторону темнеющего берега. — Мне нужно переплыть озеро.  — Не советую, — прямолинейно заявил её друг, перелетев на верхние ветки. — Там Рольф со своими. Эмма с досадой махнула головой: тот самый чёрный лебедь, которого она опасалась, вряд ли позволил бы ей спокойно добраться до берега, но и перспектива утонуть посреди пруда её не вдохновляла. Решившись, она несмело выплыла, стараясь двигаться как можно тише. И до некоторого времени ей это удавалось.  — Что это там такое? — услышала она громкий голос Рольфа, а в следующую секунду он сам чёрной тенью вырос на её пути. Девушка мысленно выругалась, чего с ней давно не случалось. — С каких это пор вам можно появляться здесь? Эмма, не отвечая, попыталась обогнуть его. — Куда собрался? Мы вас предупреждали! — расправил он чёрные крылья, но, присмотревшись, чуть удивленно протянул, обращаясь к собратьям: — Смотрите-ка, это новенькая!  — Мне нужно на берег, — произнесла Эмма, глядя на него.  — И зачем это тебе туда, бедная беленькая пташка? — издевательски произнёс Рольф. Эмма не ответила: ей резко перестало хватать воздуха.  — Пропусти, — выдохнула она, раскрывая крылья.  — Ещё чего! Чёрный лебедь бросился на неё, но Эмма даже не обратила на это внимания — её окутало искристое фиолетовое облако магии. Через несколько мгновений Рольф испуганно отшатнулся от девушки, появившейся на месте белой птицы. Эмма же удивленно поднялась на ноги: вода держала её, словно там был невидимый глазу мост.  — Я ведь вежливо попросила, — бросила чёрному лебедю, который все ещё не мог понять, что произошло, девушка и, не тратя времени, бросилась к замку. Подбежав к дверям, Эмма удивленно замедлила шаг — двое стражников, которые должны были нести караул, спали без задних ног: один дремал, упершись на алебарду, а второй вообще сел, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и беззастенчиво храпел. Девушка тихонько прошмыгнула мимо них, мысленно поблагодарив свою удачу. Однако её ждал сюрприз: спали не только нерадивые охранники — спал весь замок. Эмма потрепала за плечо служанку, которую сон сморил прямо посреди коридора. Та, не проснувшись, только что-то пробормотала и повернулась на другой бок.  — Что это ещё за чертовщина?! Её звонкий голос прорезал ночную тишину замка. Ответа девушка так и не получила — только факелы, закрепленные у стен, чуть потрескивали, нарушая молчание. Эмма поспешила вперед, туда, где, по её смутным представлениям, находились покои Реджины. Длинные коридоры казались абсолютно одинаковыми, и все, что ей оставалось, — плутать по ним в надежде, что очередной переход приведёт её к дверям принцессы. Наконец, ей удалось их отыскать — кажется, как-то раз Реджина приводила её именно сюда. Селянка, приоткрыв украшенные резьбой двери, вошла в комнату. Стражник, охранявший их, только сильно всхрапнул. …Эмма надеялась, что принцессу не коснулось это странное проклятие. Но оказавшись в темной комнате, сразу поняла — она ошибалась. Реджина спала, даже не укрывшись одеялом, словно сон пришёл к ней совсем неожиданно. Её правая рука, вытянутая в сторону, уцепилась в край колыбели, стоящей совсем рядом с кроватью: видимо, принцесса качала ребенка перед тем, как уснуть. Блондинка подошла к колыбели. Ребенок тихонько сопел, раскинув в стороны ручки. Эмма осторожно взяла его на руки, отчего тот только глубже вздохнул.  — Привет, Генри, — шепнула мать, садясь на кровать рядом со спящей принцессой и мягко качая сына. — Как же я соскучилась…  — Какая трогательная картина, — расколол ночную тишину резкий голос Коры. — Воссоединение семьи, так сказать.  — Ваше проклятие пало, я снова здесь, — дерзко возразила ей Эмма, разглядев силуэт женщины на фоне окна. — Что теперь, в кого превратите меня на этот раз?  — Пало? — удивленно протянула королева, подходя к ней. — Разве я расколдовала тебя? Или моя дочь изволила подарить тебе свой поцелуй? Девушка, помедлив, покачала головой.  — О, в таком случае оно все ещё действует, — утешающе произнесла Кора. — Положи моего внука обратно в колыбель. Никогда ведь не знаешь, когда ты снова станешь птицей. Эмма дико уставилась на неё, не веря своим ушам. Королева, словно ничего не бывало, подошла к ней и взяла Генри.  — Это вы их всех заколдовали, — медленно произнесла девушка, догадавшись. — Специально, чтобы никто не узнал обо мне!  — А ты думала, я позволю тебе вернуться? — Кора повернулась к ней спиной, все так же держа ребенка. — Тебя нет лишь третий день, а Реджина уже так изменилась. Я очень ей довольна.  — Не может быть! — подалась вперед Эмма. — Что она сделала?  — Выгнала одну служанку, чуть было не убила вторую, хотела угостить садовника отравленным виноградом, — перечислила королева, чуть дернув плечом, — но это было уже слишком, согласна. Раздавила твоё сердце.  — Что?!  — Да-да, я ведь тоже не ждала от неё такой прыти, — согласно кивнула Кора, наконец, опуская малыша в колыбель. — Сердце не твоё, конечно, а той глупой служанки, но разница? Умерла для неё именно ты. Эмма обернулась на спокойно спящую Реджину. Она не могла поверить в услышанное — но какой смысл был королеве лгать?  — А теперь убирайся отсюда, — приказала Кора, даже не глядя на неё. — Если хоть раз увижу тебя во дворце в другом обличии, скажу слугам, что на ужин должен быть жареный лебедь. Блондинка, будто оглушенная, поднялась на ноги. Шагнула к колыбели, поправила одеялко сына и коснулась руки принцессы, почувствовав холод её пальцев.  — Найди меня, пожалуйста, — шепнула она, подняв глаза на умиротворенное лицо Реджины.  — Ты плохо расслышала? — поторопила её королева. Эмма белым призраком выскользнула за дверь. ...Она постаралась запомнить дорогу, чтобы не плутать в следующее полнолуние. Эмма знала, Кора спокойно выполнит свою угрозу, если она в следующий раз задержится в замке, а потому, чтобы хоть немного больше побыть с сыном и любимой, ей придётся не как в этот раз, тихонько идти, а бежать со всех ног. Этой ночью она успела вернуться вовремя: как только её нога коснулась чистой воды, все тело снова окутала магия. Белый лебедь, недовольно отряхнув перья и горделиво изогнув шею, поплыл по озёрной глади.  — Куда собралась? — окликнули её сзади. Эмма остановилась, переводя дыхание. Пока она добежала до пруда, нелепый страх прошел, и теперь её распирало от злобы, от ненависти к жестокой королеве, и появление Рольфа было как раз кстати. Он ещё что-то сказал ей, но девушка не услышала. В следующую секунду на чёрного лебедя обрушился белоснежный вихрь. Эмма и сама не смогла бы объяснить, что нашло на неё в тот момент, но через минуту потерявший порядком перьев Рольф сбежал от неё, как-то странно держа одно крыло.  — Да ты сумасшедшая! — крикнул он под смех своих же собратьев. Эмма молча поплыла к своему убежищу, но кто-то преградил ей дорогу. Она подняла голову — и встретилась взглядом с таким же белым, как и она сама, лебедем.  — Здорово ты его, — после нескольких секунд неловкого молчания нежным голосом заметила незнакомая птица. — Выставила посмешищем перед всеми.  — Спасибо, — кивнула Эмма, не понимая, чего та хочет.  — Пойдём к нам, — поспешила предложить лебедь. — Я видела, ты не совсем обычная, но одной ведь тоже не дело. Удивлённая Эмма не знала, что ответить. Неожиданно прямо перед ней прошмыгнула маленькая серая тень, а в следующую секунду на её спину опустился воробей:  — Эй, там все хотят с тобой познакомиться! Побила самого Рольфа, я горжусь тобой! Давай, бери левее, вон к тому бережку, может даже ничего не говорить, я сам все им расскажу…  — Он уже всем похвастался, что знает тебя. Я, кстати, Милана, — подплыв чуть ближе к ней, чтобы Эмма услышала её за голосом Эразмуса, представилась новая знакомая. — Если вдруг передумаешь, мы ночуем у поваленной ивы. Милана не успела далеко отплыть, как девушка догнала её, уже преследуемая не только воробьем, но и тремя утками, что-то наперебой ей втолковывающими.  — Я к вам, — поспешила произнести она. — Они сведут меня с ума!  — А ну вон отсюда! — захлопала крыльями Милана. Утки бросились прочь, крича что-то про сумасшедших белых, а Эразмус снова внаглую уселся на спину Эмме.  — От меня ты не избавишься, — заявил он, чувствуя на себе недовольный взгляд Миланы. — Я её телохранитель!  — Ему ведь можно? — мягко попросила Эмма.  — Старику будет с кем поговорить, — дернула головой белая. Девушка с облегчением выдохнула: пусть воробей и был не в меру словоохотлив, но все же он был её первым другом в этом птичьем мирке. Вскоре она уже укладывалась спать в паре шагов от Миланы и её собратьев, ещё двоих лебедей, прячущихся под тенью поваленного дерева от первых лучей рассветного солнца.  — Спи давай, — шепнул ей Эразмус, сам порядком сонный, заметив, что та с тоской смотрит в сторону замка.  — Я раньше так домой хотела, а теперь готова все отдать, чтобы остаться рядом с ней.  — Эй, не унывай, — произнёс воробей, тотчас же дернувшись в сторону и словив пролетавшую мошку. — Мы тебе поможем.  — Мне уже никто не поможет, — выдохнула Эмма, вспоминая слова королевы и пряча голову под крыло.  — Вот глупая птица, — Эразмус ещё посидел, ожидая, что подруга скажет что-то ещё, но вскоре и сам задремал. Постепенно солнце поднималось все выше, прогоняя остатки белого тумана и переливаясь в каплях росы на траве. Утреннюю тишину пруда нарушал лишь редкий плеск: утки все никак не могли угомониться, вполголоса передавая друг другу ночную историю уже в трёхсотый раз. Начинался новый день.