Лилии на соломе

— Госпожа, госпожа, постойте! Молодая девушка бежала по коридору, одной рукой придерживая юбку нежно-голубого платья, а в другой держа скрученный в трубочку лист желтоватой бумаги. Не оборачиваясь на спешащих позади служанок, принцесса вбежала в залу. Двое мужчин, увлеченно о чем-то говоривших, с удивлением обернулись на шум.  — Ваше Высочество, — поклонился один из них.  — Белль! — мягко произнёс второй. Девушка бросилась к нему в объятия, не обращая внимания на присутствующих в комнате. — Что ты здесь делаешь?  — У меня есть замечательная новость, — улыбнулась ему принцесса, показывая письмо.  — И что же заставило мою очаровательную жену, — мужчина провел по её спутанным волосам, — сбежать от служанок, даже не причесавшись?  — Утром я получила письмо, — девушка смущенно шагнула назад, приглаживая рукой растрепанные локоны. — Принцесса Реджина приглашает нас на бал.  — Дочь Коры?  — Да, она. Мы ведь поедем, верно? — умоляюще произнесла Белль, схватив его за рукав. — У нас ведь так давно не было праздников! Мужчина страдальчески вздохнул, глядя на девушку.  — А как же наша свадьба?  — Она была год назад, Румпель! Целый год! — воскликнула Белль. — Я скучаю в обществе двух стариков и нескольких глупых служанок! Прошу, поедем!  — Так вот кем меня считает моя юная жена? — усмехнулся мужчина, в волосах которого и вправду виднелась седина, притягивая к себе девушку.  — Ты же знаешь, о чём я, — смущенно уткнулась она ему в плечо.  — В таком случае, я не могу заставить тебя скучать здесь. Передай принцессе, что мы приедем, и беги отсюда, пока твой отец не решил, что ты решила присутствовать на совете. Белль радостно рассмеялась и, поцеловав мужа, вышла, снова попав в руки служанок. Ей ещё нужно было выбрать платье для бала, да и решить, что подарить давней подруге-принцессе. Она видела её всего-то пару раз, будучи девочкой, ещё до того, как в королевстве отца началась война, но девушек это не остановило: Белль часто проводила вечера за написанием ответных писем для затворницы Реджины. И сейчас, предвкушая скорую встречу, юная принцесса спешила в свои покои. Поздним вечером того же дня, когда Белль, порядком утомившаяся за день, уже задремала, Румпельштильцхен вышел на балкон их общих покоев. На улице стояла теплая августовская ночь, звездным ковром украсившая небо. Вот только мужчину не интересовало происходящее вокруг: он внимательно смотрел на женщину, стоявшую перед ним. В тусклом свете чадящего факела она в своем роскошном тёмно-зеленом платье казалась видением. Рыжие волосы, не уложенные в причёску, мягкой волной падали на спину — в отличие от Белль, которая редко выходила на люди хотя бы без простой косы, заплетенной служанкой. Светлая кожа, горделивая осанка, ухоженные руки, драгоценности, усыпавшие платье, — она, бесспорно, была красива, как и полагалось королеве. Вот только названия её королевства Румпельштильцхен не знал — да и не хотел узнавать. Женщина протянула руку для поцелуя — на пальце сверкнуло изумрудом массивное кольцо, — и глумливо произнесла:  — Все складывается просто замечательно, не так ли, господин рыцарь?  — Зелена, — мужчина, казалось, выплюнул её имя через сжатые зубы. — Мне казалось, мы обо всём договорились.  — О храбрый воин, не торопись, — она подошла ближе, раскрытой ладонью касаясь его расшитой рубахи ровно против сердца. — Этот бал пришелся как никогда кстати, не так ли?  — Говори, что тебе нужно, и уходи, — спокойно произнёс Румпельштильцхен, убирая её руку.  — Мелочи. Мне больше не нужно, чтобы ты убил королеву, — чуть склонила голову Зелена, отчего пара рыжих прядей упали вперед, на плечи. — Я хочу сделать это сама. А чтобы попасть в замок, поеду на бал с твоей дорогой жёнушкой. Ты ведь не против? Мужчина удивленно взглянул на гостью. Та, в свою очередь, мерзко хихикнула:  — Да-да, скажем, в качестве фрейлины. Принцессам ведь полагаются фрейлины, так?  — И что потом? — поинтересовался он, совладав с собой.  — Ты получишь долгожданное зелье, и твоя дорогая жена вскоре сможет родить тебе ребенка, — Зелена брезгливо поморщилась. — Конечно, если всё сложится успешно.  — Согласен. Женщина широко улыбнулась. В её глазах читалось безумие, яркое и неприкрытое, отчего даже немало повидавший Румпельштильцхен испытывал какой-то суеверный страх.  — Что тебе сделала королева? — бросил он Зелене, которая повернулась к нему спиной. — Зачем её убивать?  — Это касается только её и меня, — дернула та плечом, прежде чем исчезнуть в зеленом облаке магии. Румпельштильцхен поморщился. Он сотню раз успел пожалеть о том, что связался с рыжеволосой ведьмой, но дороги назад уже не было. За его спиной колыхнулась занавеска, а в следующую секунду он услышал мягкий голос молодой жены:  — Румпель? Ты не спишь?  — Не мог заснуть, — ответил он, поворачиваясь к заспанной Белль. — Я разбудил тебя?  — Мне показалось, я слышала чей-то голос, — она подошла к нему и, взяв за руку, потянула за собой в сторону комнаты: — Пойдем, помогу тебе уснуть.  — Кто бы сказал, что именно ты три дня рыдала перед свадьбой, — усмехнулся Румпельштильцхен, следуя за ней.  — Когда отец сказал мне, я видела тебя лишь несколько раз. Какая девушка будет рада браку с мужчиной куда старше её, да ещё и хромым, пусть даже он и храбрый рыцарь? — Белль резко повернулась и, прежде чем он успел сказать хоть что-то, крепко обняла его и шепнула на ухо: — Кто же знал, что я влюблюсь? Мужчина, не отвечая, легко подхватил её на руки и понёс в сторону кровати, забыв о больной ноге. Белль только смеялась, крепко обвив руками его шею. Реджина ушла прямо посреди бала, тихо сказав что-то на ухо матери. Та одобрительно кивнула, и принцесса покинула залу — все гости немедленно склонились перед идущей к дверям принцессой. Она же поспешила по хитросплетениям коридоров к комнате сына: королева настояла на том, чтобы переселить мальчика из покоев Реджины.  — Госпожа, — увидев пришедшую, чуть присела Мия, держа заходящегося плачем малыша. — Простите, что попросила вас прийти, но я не могу успокоить принца. Быть может, у вас получится?  — Ничего страшного, — успокоила её Реджина, забирая ребенка и бережно качая его на руках. — Ну тише, Генри, тише… Служанка тихонько стояла в стороне, а её госпожа вышла с малышом на небольшой балкон, откуда открывался, словно по иронии судьбы, вид на королевский сад, где сегодня гуляли многочисленные гости. Сама принцесса старалась бывать там как можно реже: казалось, всё там тревожит душу и напоминает о светловолосой селянке. Был последний день лета - чуть больше года прошло с той волшебной ночи на душном сеновале. Звёзд на небе становилось все меньше, а на смену духоте пришел прохладный ветер. Редкие тёмные облака порой закрывали луну, после вчерашнего полнолуния пошедшую на убыль.  — Генри, ну что с тобой такое? — Ребенок на её руках все не успокаивался. — Мия, может, он болен?  — Нет, госпожа, лекари сказали, принц здоров, — откликнулась черноволосая служанка. Она вдруг хлопнула себя по лбу и принялась что-то искать в своём сундуке, после чего подошла к принцессе, держа в руке цветок. — Я совсем забыла, позвольте мне кое-что попробовать.  — Что ты хочешь сделать? — повернулась к ней Реджина.  — Месяц назад, когда принц проснулся утром, в колыбели рядом с ним лежало вот это, — девушка подняла руку, показывая принцессе бутон алой розы. — Может, он перестанет плакать? Я решила, что это положили вы или Её Величество королева.  — С чего это?  — Он волшебный — не увядает, я ни разу не ставила его в воду. Реджина замерла на месте, а Генри протянул ручонки к алому бутону.  — Видите, — улыбнулась Мия, но, заметив взгляд принцессы, снова посерьёзнела.  — Если такое повторится, немедленно придёшь ко мне, — Реджина вернулась в комнату и, поцеловав сына, передала его девушке. — Мне нужно возвращаться к гостям, а ты не оставляй Генри одного ни на минуту. Мия почтительно склонила голову, а принцесса поспешила выйти. Она солгала: возвращаться в залу на наскучивший бал ей совершенно не хотелось, разве что только для того, чтобы проклясть всех находившихся там. Реджина вернулась в свои покои, благо, идти было совсем ничего, и подошла к широкому подоконнику. Коснувшись одного из камней, она с усилием надавила: что-то тихо щелкнуло, и рядом открылась небольшая потайная ниша. Принцесса дала себе зарок не заглядывать туда с того дня, как обратила в пыль сердце матери её сына. В тайнике был лишь маленький резной сундучок. Она осторожно поставила его на стол, с замиранием сердца открыла крышку — и оторопела, увидев совсем не то, что ожидала. Реджина, уже порядком поднаторевшая в магии и, пожалуй, уже в кое-чём превосходившая мать, знала: чары, некогда бывшие подвластными селянке, должны были развеяться со смертью мага. Но в коробке вместо засохших цветов лежали три словно только сорванных бутона — белая лилия, шиповник без одного лепестка и такая алая роза, так похожая на ту, что Мия нашла в колыбели Генри.  — Не может такого быть, — нахмурилась принцесса, не веря своим глазам. — Ты ведь умерла! Она взяла в руки лилию, провела тонкими пальцами по изящным лепесткам, убеждаясь, что это все не иллюзия. В дверь постучали, а в следующую секунду в покои вошла её новая фрейлина.  — Госпожа, вас желает видеть принцесса…  — Белль, — закончила за неё девушка в золотом платье, бесцеремонно входя в покои. — Позволишь?  — Проходи, — кивнула Реджина, жестом отсылая служанку и спешно опуская цветок обратно в коробку. Белль радостно улыбнулась, с интересом рассматривая её комнату. Сопровождавшая юную принцессу фрейлина осталась у дверей.  — На балу совсем невозможно поговорить. Здесь все так изменилось с нашей последней встречи, — заметила она, подходя к Реджине. — И ты тоже.  — Слишком многое произошло, — принцесса даже не улыбнулась.  — Какие красивые, — заметив цветы, изумилась Белль. — Откуда они?  — Просто подарок.  — От кого? Заметив, как переменилась в лице черноволосая принцесса, Белль коснулась её руки и мягко произнесла:  — Мне кажется, тебе есть о чём мне рассказать.  — Я не хочу об этом вспоминать, — покачала головой принцесса, поспешно закрывая коробку и возвращая её в тайник.  — Но зачем-то рассматривала эти подарки. Брось, тебе нужно выговориться, — Белль взяла её за руку и повела в сторону двери. — Пойдём, заодно прогуляемся по саду, а то я ужасно устала от танцев. В этот вечер у пруда не было привычного для его обитателей покоя. Гости, приехавшие на бал, приходили даже сюда, в особенности те, кто приехал со своими детьми: они с радостью бегали у воды, бросая уткам специально припрятанные крошки. Милана, выглядывая из своего укрытия, с недовольством заметила:  — Гляньте, чёрные уже там. Почему они ведут себя так, словно им вечно еды мало?  — Нам уже ничего не мешает сделать так же, — другой лебедь, Роберт, мягко коснулся клювом её шеи. — Благодаря Эмме.  — Она совсем никакая после вчерашней ночи, — бросив невольный взгляд на грустную подругу, заметила она. — Говорит, что её сын растёт день ото дня, а она не может быть рядом и видеть это.  — Никогда бы не сказал, что у неё уже есть птенец, — Роберт тут же схлопотал крылом от любимой подруги. — Она ведь сама ещё слишком молода!  — Молода или нет, но забери кто наших птенцов, ты бы так же страдал, — одёрнула его Милана.  — У нас их и не будет. Забыла, как садовники перебили все яйца? Птица отвернулась. Эти слова больно резали ей по сердцу: было безумно жаль так и не появившихся птенцов, о которых она так долго мечтала.  — Тише, Роберт, — огромный белый лебедь, сидевший рядом с Эммой, неспешно подошел к воде. — Если поможем этой девчушке, она сможет помочь всем нам. Старика Сташко, попавшего в это место ещё четверть века назад совсем птенцом, уважали все — кроме черных лебедей, разумеется. Тот частенько давал дельные советы, а ещё пару лет назад мог с легкостью одолеть Рольфа, пока годы не взяли своё.  — Эмма поставила на место этих наглецов, — кивнул он на крутившихся у берега чёрных. — Чего ты так и не смог сделать, заметь.  — Я и не обещал этого, — буркнул Роберт, впрочем, еле слышно.  — Эмма, — позвала заколдованную девушку Милана, — сплаваем к берегу?  — Я не хочу, — шевельнувшись, отказалась та.  — Ты ничего не ела за день, брось, — подруга искренне тревожилась за неё. — Ты обязательно сможешь разрушить проклятие, вот увидишь. И птенец твой с тобой будет! Её голос заглушил треск ломающихся веток, а в следующую секунду в буквальном смысле на спину Сташко свалился воробей.  — Вот наглый комок сплетен! — возмутился старик, приглаживая перья и краем глаза глядя на растрепанного Эразмуса, который тотчас же, рассыпаясь в извинениях, перелетел к поваленному стволу.  — Пардоньте, пардоньте, — быстро прощебетал тот, встряхиваясь. — У меня такие новости, вы не поверите!  — Человеческие птенцы принесли хлебных крошек, знаем, — отмахнулась от него Милана.  — Нет! Мои новости ещё важнее! Важнее, наверное, только новая голубятня у дома возле рынка, — воробей снова начал заговариваться, но, заметив безучастную ко всему Эмму, перелетел прямо к ней. — Воспрянь духом, прекрасная дева! Благородный рыцарь принес для тебя благую весть!  — Что тебе нужно? — отмахнулась от него лебедь. — Мне не хочется выслушивать...  — Я, пока летел сюда, заметил, что к нам идёт очень важная гостья, — перебил её воробей, захлебываясь в словах. — Такая вся в роскошном платье, драгоценностях и короне. Знакомая сорока чуть на землю не свалилась от зависти, когда её увидела! А она уж знает толк во всех этих блестящих штуках, знаешь ли, как-то раз…  — Эразмус!  — Да-да-да, о чём это я? — крутанулся на месте воробей. — Так вот, кажется, сюда идёт эта твоя принцесса, как там её? Джорджина? Джина?  — Реджина, — автоматически поправила его Эмма и вдруг махнула крыльями, чуть не сшибив гонца. — Эр, почему ты раньше не сказал?!.. ...Реджина и Белль не спеша шли по садовой дорожке. Встречавшиеся им гости почтительно кланялись принцессам, а родители, завидев их, поспешно уводили детей куда подальше. Так и вышло, что у пруда остались только они вдвоём.  — И теперь ты думаешь, что она жива, — протянула Белль, опускаясь на скамейку у берега.  — Это невозможно! Я сама убила её, этого не может быть, — покачала головой Реджина. — Её сердце стало пеплом, после такого не выживают. Но ведь и магию не обманешь!  — А может, это была не она? — предположила девушка в золотом. — Я, конечно, не знаю, но ведь можно навести какой-нибудь морок или что-то похожее?  — Брось, она была настоящей, — поморщилась принцесса. — У тебя слишком буйная фантазия.  — Румпель тоже так говорит, — усмехнулась Белль и показала рукой на гладкое зеркало воды: — Посмотри, белые лебеди! К берегу действительно плыли четверо лебедей. Все обитатели пруда почтительно уступали им дорогу, совсем как гости перед Корой и её дочерью в бальной зале.  — Та, которая впереди, совсем как королева, — засмеялась Белль. Реджина подошла к ней, тоже глядя на белых птиц. — Как её зовут?  — Я у неё не спрашивала, — закатила глаза принцесса, — уж извини.  — В моём королевстве есть легенда о королеве лебедей. Якобы рыцарь влюбился в прекрасную девушку, которая оказалась белой птицей.  — Это мерзко, — поморщилась Реджина.  — Он подкараулил, пока она снова обернётся человеком, и сжёг накидку из белоснежных перьев, которую та сбросила на землю. И она стала его женой, ведь она не могла больше снова стать лебедем.  — Восхитительная легенда, — с явным отвращением в голосе произнесла колдунья. — У неё не было другого выхода, чем отдаться этому подлецу.  — О, Реджина, ты вечно видишь во всем мрачный подтекст! — Белль всплеснула руками, глядя на подругу. — Они любили друг друга!  — Как ты и твой муж, да? — скептически поинтересовалась принцесса. Белль страдальчески вздохнула. Все намёки о том, что её брак нужен лишь для того, чтобы король Морис собственно смог остаться королём, раздражали девушку. Она любила своего мужа — и пресекала любые попытки посмеяться над ним.  — В легенде королеву лебедей звали Свана, — продолжила принцесса. — Не хочешь так назвать эту птичку?  — Слишком много чести, — отмахнулась Реджина. — Пусть будет Свон.  — Ты исковеркала прекрасное имя!  — Мне этого никто не запретит, — усмехнулась принцесса. — А если кто и попробует, долго не проживёт. Поименованная лебедь, словно испугавшись её слов, отшатнулась от берега, изо всех сил ударив крылом по воде и окатив девушку в золотом веером брызг. Та только звонко рассмеялась.  — Смотри, какая своенравная, — утирая со щеки прозрачные капли, подошла к принцессе Белль. — Прямо как ты. Реджина ничего не ответила: память мгновенно напомнила ей об одной своенравной селянке, плащ которой так вкусно пах цветами в то злополучное лето. Иногда, когда принцессе было совсем невмоготу, она выгоняла всех слуг, зачаровывала двери в комнату и подолгу сидела на своей кровати, кутаясь в мягкую серую шаль, — единственное, что осталось у неё на память о светловолосой девушке, которую она и ненавидела, и любила. И Реджине казалось — пусть даже на какое-то мгновение! — что это Эмма сидит рядом с ней и обнимает за плечи, отгоняя весь мрак, окруживший её жизнь.  — Белль, дорогая, вот ты где, — послышался хрипловатый голос. Девушки обернулись. К ним, чуть хромая, подошел мужчина с сединой в волосах.  — Румпель! — радостно воскликнула принцесса, бросаясь к мужу. — Что-то случилось?  — Я стал волноваться, куда пропала моя прекрасная жена, — мужчина бережно взял её под руку. — Ваше Высочество, позвольте, я похищу Белль на несколько минут. Реджина кивнула и, оставшись в одиночестве у пруда, снова глянула на белоснежную птицу, которая, казалось, не сводила с неё взгляда.  — Чего тебе, Свон? — девушка почувствовала себя глупо. — Неужели я разговариваю с лебедем? Неожиданно та подплыла к ней совсем близко. Удивлённая Реджина протянула руку — белая птица доверчиво ткнулась в её раскрытую ладонь.  — У меня нет крошек, уж извини, Свон, — принцесса, присев, несмело погладила лебедя по крыльям. Птица же, извернувшись, ухватила клювом браслет на её руке. — Тебе он нужен? Реджина, совсем уже не понимая, что происходит, легко сняла украшение, но, глянув на лебедя, покачала головой и вернула браслет на запястье.  — Тебе нужно что-то посвободнее, — заметила она и сняла с шеи серебряный кулон с алым камнем в центре. — Пожалуй, подойдёт. И с этими словами накинула цепочку на тонкую лебединую шею. Птица же не обратила на это ровно никакого внимания, продолжая тянуться на этот раз к лицу девушки.  — Да что это с тобой такое, — отпрянула назад Реджина. Лебедь, словно взбесившись, зашипела, раскрыв широкие крылья. Принцесса поднялась на ноги и поспешила отойти подальше, не отрывая взгляда от мечущейся у самой кромки воды птицы. К той бросились другие лебеди, успокаивая разошедшуюся подругу. Неожиданно принцессу привлёк другой шум, совсем рядом, за пышным кустом. Она шагнула в ту сторону и почти сразу увидела двоих, мужчину и женщину, которые, не обращая внимания на происходящее вокруг, самозабвенно целовались. Реджина со все нарастающим возмущением наблюдала за тем, как мужчина, не разрывая поцелуя, ухватил хихикающую девицу куда как ниже, чем позволяли правила приличия.  — Что вы себе позволяете?! — воскликнула принцесса, отчего девица испуганно встрепенулась и оттолкнула от себя мужчину. Реджина присмотрелась к его лицу. — Робин Гуд?!  — Ваше Высочество, простите, — поспешил поклониться мужчина. — Мы не видели вас.  — Да вы вообще мало что могли заметить, — голос Реджины буквально был пропитан ядом. — Как ты смеешь так вести себя в моём замке?  — Он мог бы стать нашим общим, — с наглецой ответил ей мужчина, сразу же пожалев о своих словах. Реджина в мгновение ока оказалась рядом с девицей, и, прежде чем та успела хоть что-то сказать, вырвала её трепещущее сердце. Девушка упала к её ногам, хватая воздух.  — Простите мою дерзость, Ваше Высочество, — мужчина опустился на колени. — Помилуйте, прошу!  — Убирайся отсюда, — процедила Реджина, хватая его за подбородок и глядя в его глаза, в которых плескался страх. — Не смей больше появляться у меня на глазах, иначе закончишь, как и она! Она выпустила его, напоследок оставив длинную царапину от острых ногтей. Мужчина бросился прочь. Реджина, глянув на перепуганную служанку, только хмыкнула, вернула ей сердце и не спеша прошла к озеру.  — Что смотришь, Свон? — поинтересовалась она, опускаясь на скамью. — Глупое ты создание. Лебедь, словно понимая её, отплыла к противоположному берегу. Реджина могла поклясться, что птица на полпути обернулась и бросила на неё тоскливый взгляд — и от этого взгляда у принцессы внутри словно всё сжалось. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.  — Реджина! — к ней подбежала запыхавшаяся Белль. — Мы скоро уедем, меня попросили вернуться в залу.  — Пойдём, — согласно кивнула принцесса, поднимаясь и оправляя подол тёмно-синего платья. — Здесь становится слишком холодно.