Лилии на соломе

Бал закончился далеко за полночь, когда королева, удостоив немногочисленных оставшихся гостей легким кивком, оставила собравшихся и вернулась в свои покои. Она отослала всех служанок и, опустившись перед зеркалом, неспешно провела гребнем по волосам, глядя на своё отражение. Вечной молодости не может быть ни у кого: Кора с неудовольствием подмечала и морщинки, и новые седые волоски в темных прядях. Она не считала это какой-то катастрофой, как это случалось с некоторыми, — она добилась всего, чего хотела в этой жизни, и сейчас заслуженно пожинала плоды в виде страха и безграничного почтения подданных. Да, пусть Реджина и не была идеальной, по мнению женщины, дочерью — но сейчас девушка преотлично исправлялась, радуя материнское сердце. Сейчас Кора прекрасно представляла дочь своей преемницей: сильной, безжалостной и властной. Именно такой, какой она должна была быть с самого начала. И даже маленький бастард, рожденный той сельской дурёхой, не мог испортить исправно идущую ко тьме Реджину. Так даже и лучше: быть может, её дочь избежит досадной мелочи вроде замужества с очередным надутым ослом из захудалого венценосного рода. Дверь незаметно приоткрылась, и в комнату вошла рыжая служанка, держа в руках поднос с кубком и кувшином. На её руке переливался в отблесках света зеленый камень в изящном кольце.  — Оставь на столе и уходи, — королева наблюдала за девушкой в отражении зеркала.  — Нет. Кора, ещё раз проведя по волосам, отложила гребень в сторону и повернулась к наглой служанке.  — Повтори.  — Я не уйду, — вскинула голову девушка, кривя губы в довольной усмешке. — Мне есть что вам сказать. Королева, не говоря ни слова, чуть шевельнула рукой. Волна тяжелой, сметающей все магии опустилась на девушку, однако рыжая не только устояла на ногах, но ещё и отразила её заклинание, добавив к нему своё, — Кора едва смогла противостоять ему, в последний момент укрывшись за незримой стеной.  — Кто ты такая? — холодно поинтересовалась она. Девушка улыбнулась, обнажая белоснежные зубы.  — Ведьма. Королева. Да, в этом у нас много общего, — словно задумавшись, произнесла она, подходя ближе. — Девочка, брошенная в лесу двадцать шесть лет назад.  — Мой первенец, — резко выдохнула Кора, пытаясь понять, как гостья смогла пробраться в защищённый заклинаниями замок. Девушка лишь прищёлкнула пальцами, сменяя простой наряд служанки на роскошное платье, и гордо выпрямилась, глядя на мать.  — Моё имя Зелена. Кора окинула её внимательным взглядом. Девушка перед ней казалась идеальной по сравнению с её второй дочерью — если бы не безумные глаза, в которых сейчас плескалось неприкрытое торжество. Королева спокойно прошла мимо неё и, налив в кубок вина, вновь обратилась к незваной гостье:  — И что тебе нужно?  — Ответ.  — Ну так спрашивай, — кивнула Кора, переводя взгляд с рубинового вина на дочь.  — Зачем ты это сделала, я знаю, — скривившись, начала Зелена. — Внебрачный ребенок у дочери бедного сельского крестьянина, который сам себя прокормить не может. Я даже могу это понять.  — Мне нужно восхититься твоим умом?  — Сможете сделать это позже, — ядовито ответила девушка. — Но потом сельская простушка стала женой принца, а впоследствии — короля. Почему ты не нашла меня? Кора рассмеялась, глядя на ведьму.  — Тебе ведь не это нужно, — покачала она головой, отставляя в сторону кубок, так и не притронувшись к вину. — Думала, узнаю, кто ты, и сразу же начну рассыпаться в извинениях? Сделаю наследницей вместо Реджины? Поправь меня, если ошибаюсь. Зелена молчала, свысока глядя на королеву.  — Я оставила тебя совсем не из-за того, что не смогла бы вырастить тебя. Ты была помехой на моём пути, этаким маленьким недоразумением. В отличие от Реджины, конечно. Женщина наслаждалась изменившимся лицом гостьи, в котором сейчас читалась явная злоба.  — Может ты и сильнее, чем она, но подумай сама: собственноручно отдать королевство неуправляемой сумасшедшей ведьме будет как минимум глупо. Реджина податлива, я сделала из неё идеальную наследницу — ну, а с тобой будет слишком много мороки.  — Я убью её, — процедила Зелена, сжимая ладони в кулаки.  — Тебя ослепляют ярость и зависть, дорогая. Разве можно истинной королеве поддаваться им? — Кора указала на кубок: — И ты переборщила с ядом.  — Я уничтожу и тебя, и её, — разъярённая ведьма приблизилась к ней на расстояние вытянутой руки. — Вы будете молить о пощаде!  — Ну что же, — на лице королевы не дрогнул ни один мускул. — Позволь пожелать тебе удачи, сиротка. Зелена дёрнулась, словно Кора ударила её по лицу, и шагнула назад, невольно коснувшись массивного зеленого кулона на шее. Казалось, её рыжие волосы вот-вот обратятся в змей, а изящная ладонь вырвет из груди матери сердце и безжалостно испепелит его. Но этого не случилось: девушка выдохнула, сдерживая рвущуюся наружу злобу, и с безумной улыбкой кивнула:  — Благодарю вас, мама. Кора не позволила себе ни одного движения, пока ведьма не сделала ещё пару шагов назад и не исчезла в облаке зелёной магии. Только оставшись в одиночестве, королева резко махнула рукой: кубок опрокинулся, разливая вино, а зеркало в богатой раме треснуло и разлетелось на мельчайшие осколки. На шум почти сразу вбежала маленькая служанка и испуганно поклонилась госпоже.  — Убери здесь всё, — бросила ей Кора и поспешила выйти из комнаты. Она не утруждала себя долгими переходами: магия мгновенно перенесла женщину в комнату внука. Реджина, оказавшаяся там, удивленно повернулась, на несколько мгновений переставая качать колыбель.  — Что-то случилось? — непонимающе поинтересовалась она, глядя на подошедшую мать.  — Не позволяй никому вмешиваться в твою жизнь, Реджина. Никакой мягкости, никаких слабостей, поняла меня? — Королева внимательно вгляделась в лицо дочери. — Контролируй каждый свой шаг, каждый вздох — только так ты достигнешь истинного величия.  — Вы уже говорили мне это, — кивнула девушка, не понимая, к чему этот разговор.  — И скажу ещё раз, — повысила голос Кора. — Я желаю тебе только добра, моя дорогая. Покажи всем, что ты — моя дочь. Реджина искренне не понимала, что происходит. Мать считала своим долгом повторять ей эти слова при любом удобном случае — но сегодня они звучали по-особому.  — Иди к себе, — кивнула ей королева, сама касаясь колыбели.  — Генри почти все время просыпается, если я ухожу, — попыталась возразить ей девушка, но мать перебила её:  — Я справлюсь. В своё время я без труда успокаивала тебя. Реджине захотелось потрясти головой, чтобы удостовериться, что ей не послышалось, но вместо этого она почтительно поклонилась, вернулась в свои покои и, с превеликим наслаждением переодевшись в шелковую сорочку, легла в кровать. Слова матери все не шли у неё из головы, и вскоре девушка забылась странным сном: темные тени, Кора, ведущая принцессу к краю пропасти, чей-то крик, серый пепел — и заплаканная селянка, умоляющая её вернуться и тянущая к ней руку. Эмма зажмурилась, глотая очередной пучок водорослей, только выловленных из воды. Она бы многое сейчас отдала за хороший кусок прожаренного на костре мяса — такого, какого делали деревенские парни в праздник сбора урожая.  — Все никак не полюбишь? — Милана кормилась рядом, отгоняя клювом плавающие на воде листья и то и дело вытягивая со дна тёмно-зелёные нити.  — Вчера на одной из них была улитка, — птицу передёрнуло. — Такая маленькая и мерзкая.  — Они не очень, — согласилась лебедь, вытягивая шею и глядя в сторону берега. — Ракушки слишком острые. Эмма только страдальчески вздохнула. Не то что бы она боялась улиток — порой приходя с озера, она проводила вечер, пытаясь отодрать с ног присосавшихся пиявок, которые были куда менее симпатичными, но от одной мысли о том, чтобы съесть это склизкое создание, девушку начинало мутить.  — Смотри, это Питер, — неожиданно усмехнулась Милана, кивая в сторону кормушек. — Иди, встречай. Девушка мигом оживилась, спеша выбраться на берег. Паренек в замызганной одежде только-только подошёл и со вздохом облегчения опустил на землю большую и, видно, тяжёлую миску.  — О, привет, принцесса, — кивнул он Эмме. — Как твои дела? Порядком проголодавшаяся лебедь в нетерпении ущипнула его за штанину, поторапливая.  — Ты меня не гони, слышишь, — погрозил ей Питер, чуть отталкивая в сторону. — Я сегодня уже столько всего переделал, пока ты тут крыльями машешь! Правда, отступать парню было уже некуда: к ним уже подтягивались вездесущие утки, и он нехотя вывалил в кормушки тертую морковь и несколько разварившихся картофелин. Одну их них он бросил Эмме и, наблюдая, как та ест, вдруг заметил красное пятно на её белых перьях.  — Эа, ты что, поранилась? — встревожился он, опускаясь на колени рядом с ней, и тут же присвистнул: — Так ты у нас и в самом деле принцесса! Он хотел снять с шеи птицы серебряный кулон с красным камнем, но неожиданно лебедь зашипела и попыталась клюнуть тянущуюся к ней руку.  — Ладно-ладно, принцесса так принцесса, только если ты им удушишься, моей вины тут не будет! — успокаивающе произнёс Питер, поднимаясь на ноги и хватая пустую миску. — Надо бы вас уже в птичник переселять, шутки, что ли, ноябрь на дворе. Парень ушёл, оставив Эмму в покое. Она спокойно поела, ухватив себе ещё и моркови, которую не любила с детства, но справедливо рассудила, что лучше уж так, чем улитки. У воды её уже ждали: чуть покачиваясь на мелких волнах, за ней внимательно следила грациозная чёрная лебедь.  — Привет, Малара, — несмело поздоровалась девушка, подплывая к ней.  — Эмма, — чуть склонила голову птица в знак приветствия. — Меня тут попросили тебе кое-что передать.  — Слушаю, — кивнула она.  — Не печалься и жди, пока луна будет умирать дважды.  — Прости, что? — удивлённо посмотрела на неё Эмма.  — Что слышала, — отрезала Малара, поворачиваясь к ней спиной. — Какой-то общипанный ворон сказал передать именно так, все претензии к нему.  — Ладно, — не желая ссориться, поспешила произнести девушка. — Спасибо. Чёрная лишь равнодушно дернула головой, отплывая к своим. Рольф, увидев Малару, подплыл к ней и недовольно начал что-то ей втолковывать, но та зашипела на него и, задирая, ударила крылом. Тот не заставил себя упрашивать: двое лебедей, казалось, не на шутку сцепились между собой. Правда, теперь Эмма знала, что они не всерьёз: как говорил Сташко, этим двоим легче вырвать друг другу последние перья, чем спокойно миловаться. Неожиданно она услышала странный звук, который становился все ближе и ближе. Эмма ни с чем не могла его спутать — это был голос ребенка. На дорожке, ведущей к пруду, появились двое: служанка в тёплой накидке и девушка в роскошном насыщенно-синего оттенка платье, отороченном мехом. Она шла чуть впереди, приподнимая тяжелый подол и то и дело со смехом оборачиваясь: Эмма с замиранием сердца увидела, что на руках служанка несла маленького мальчика, который, что-то лопоча, тянулся к принцессе. Лебедь, казалось, перестала даже дышать, не двигаясь и не веря своим глазам. Реджина опустилась на скамью, оправив подол, и протянула руки к сыну:  — Иди сюда, мой принц! Черноволосая служанка отдала ей ребенка, который тут же потянулся руками к одной из крупных серёжек матери.  — Аккуратнее, — пожурила его Реджина, снимая украшение и отдавая его мальчику. Тот сразу же поспешил попробовать его на вкус. Принцесса рассмеялась, мягко забирая у него серьгу и возвращая её на место. — Прости, Генри, но так нельзя. Мальчик не сильно расстроился и неотрывно смотрел на мать. Та только улыбалась, и Генри, словно испугавшись молчания, закряхтел и провёл ручонкой по её губам, размазывая красную помаду.  — Ах ты, — Реджина поднялась и, прижав к себе сына, крутанулась на месте: — Будешь ещё так делать? Генри в ответ только восторженно залопотал. Принцесса взяла его поудобнее и подошла к самой кромке воды.  — Смотри, кто это там? Мальчик в ответ чуть нахмурился, замерев на руках матери и глядя на воду.  — Это Свон, — Реджина взяла его маленькую ладошку. — Помашешь ей? Генри только ухватил её пальцы, пробормотав что-то похожее на «ня-мя-мя», и потянул их в рот.  — Госпожа, принцу нужно поесть, — прерывая идиллию, поклонилась служанка.  — Проголодался, да? — с улыбкой поинтересовалась принцесса у сына, осторожно передавая его девушке. Мальчик недовольно что-то забормотал, ухватив прядку кудрявых волос своей служанки. — Я зайду вечером. И Эмма, и Реджина смотрели им вслед: принцесса с мягкой улыбкой, лебедь — с безумной тоской. Она готова была лететь за ним — но бесполезные подрезанные крылья годились лишь на то, чтобы поднимать брызги на воде. Селянка низко опустила голову, глядя на своё отражение. В эту самую секунду ей ничего не нужно было: ни богатство, ни замок, ни наряды. Только этот мальчик с карими глазами, их с Реджиной сын, их Генри — которого в эту самую секунду Эмма снова потеряла. Реджина выглядела совершенно спокойной, но если бы её мать могла читать мысли, то наверняка бы устроила дочери хорошую выволочку: она думала об Эмме. Об этой чёртовой предательнице, воспоминания о которой не оставляли принцессу ни на секунду. Даже качая колыбель, Реджина понимала, что, будь бы тут светловолосая селянка, Генри давным давно бы заснул, позволив своим матерям отдохнуть, да и сама принцесса наверняка обрела бы спокойствие в её сильных руках. Эмма мерещилась ей в любой служанке-блондинке. Именно поэтому Реджина вздрогнула, обернувшись и увидев тихую светлую девчушку. Та держала в руках искусно украшенное блюдо с зелёным виноградом. Принцесса тихо застонала: именно из-за селянки она пристрастилась к этим ягодам.  — Госпожа, Её Величество ждёт вас, — начала девушка, но тут же замолчала: к ним сопровождении двух фрейлин шла королева.  — Не дождалась, — усмехнулась Реджина, отрывая от веточки виноградину. Тем временем королева подошла к ней и, остановившись, посмотрела на склонившуюся в поклоне дочь.  — Я решила, что ждать тебя в моей любимой беседке будет не очень, — Кора на мгновение задумалась, подбирая слова, — тактично.  — Ну почему же, — Реджина съела ещё одну ягоду.  — Если хочешь, могу убрать этот шрам, — предложила королева. — В знак нашего окончательного примирения. Принцесса невольно коснулась верхней губы, но, заметив испытующий взгляд матери, тут же опустила руку.  — Нет, — покачала она головой. — Это была моя ошибка, и теперь он всегда напоминает мне, чего лучше не делать.  — Отрадно слышать, — улыбнулась ей королева. Реджина протянула руку и, отщипнув ягоду со второй веточки, лежащей на подносе, предложила её Коре. Мать и дочь не спеша пошли по ухоженной дорожке, ведя неторопливую беседу. Реджина бы с огромным удовольствием вернулась в замок: погода стремительно портилась, тяжёлые серые облака заволокли небо, — но вместо этого покорно шла рядом с королевой, взяв в руки виноградную веточку и подъедая зелёные ягоды. Вся эта пытка закончилась где-то через час.  — Не буду тебя больше задерживать, — Кора чуть махнула рукой, позволяя ей уйти, но неожиданно Реджина заметила ярко-красное пятно на тыльной стороне её ладони.  — Что это? — встревожилась принцесса, хватая мать за руку и не обращая внимания на возмущенный взгляд той. — Выглядит плохо, давайте я позову лекарей.  — Я не видела этого, — королева чуть нахмурилась, сама разглядывая пятно.  — У отца были похожие, — вспомнила Реджина: она сама сидела у постели умирающего отца, а потому хорошо запомнила эти отметины. Кора переменилась в лице. Она резко повернулась и подманила к себе девчушку с блюдом. Вторая веточка винограда так и лежала нетронутая: на ней не хватало лишь одной ягоды, которую съела королева.  — Кто дал это тебе? — поинтересовалась женщина. — Как она выглядела?  — Помощница кухарки, рыжая такая, из новых, — пробормотала девчушка, побледнев от страха. Кора резко выдохнула, а в следующую секунду служанка упала замертво.  — Зачем? — недоумевающе поинтересовалась Реджина, глядя на мать. — Что она сделала?  — Вот что, — женщина провела рукой над упавшей виноградной веточкой: с легким шипением магия развеялась, и вместо зеленых на земле теперь лежали чёрно-фиолетовые ягоды.  — Это ведь виноград из беседки, — ошарашенно выдохнула принцесса.  — И противоядия к нему нет, — кивнула Кора, плотнее запахивая меховую накидку. — Ты об этом знала.  — Я не делала этого!  — Хватит. Ты удачлива, моя дорогая, — медленно произнесла женщина. — Скоро станешь законной королевой.  — Нет, ведь вы…  — Реджина, если к вечеру я не слягу, это будет чудо, — Кора часто дышала, словно ей не хватало воздуха. — Ничего уже не сделать. Принцесса стояла, словно оглушенная, а королева подозвала одну из служанок, приказав сопроводить её в покои.  — Магия меня уже оставляет, — напоследок сказала она замершей на месте дочери. — Я надеюсь, ты зайдешь ко мне. Реджина осталась одна. В паре шагов от неё лежала мертвая девчушка и рассыпанные ягоды. Принцесса взяла одну из них в руки: чёрная виноградина казалась тяжелее, чем обычная, — и как девушка не заметила разницы? Неожиданно Реджину пронзила дикая догадка: отравить хотели её, а не Кору. Просто нелепая случайность, элементарное везение — стоило лишь выбрать другую веточку, и под руки увели бы её. И получается, она собственными руками преподнесла матери яд, пусть даже и не зная об этом. Девушка отступила назад, позволяя двум стражникам забрать безжизненное тело служанки. Перед глазами снова пронеслись воспоминания об умирающем отце: в свои последние часы он почти не мог двигаться, практически ослеп — и всё же пытался утешить безудержно рыдающую у его постели дочь. Король Генри угас на утро второго дня, вопреки всем попыткам лекарей его исцелить. Реджина до сих пор помнила каждую секунду, проведенную у его кровати, словно и не прошло уже пяти лет с того мрачного дня. И только сейчас, заметив отметины на руках матери, поняла: король умер не от болезни, не от проклятия — от чёрно-фиолетовых ягод, бережно выращенных матерью. Реджине хотелось закричать.