Лилии на соломе

До этой ночи Эмма искренне считала, что ничего хуже, чем просидеть несколько месяцев запертой в птичнике, быть уже не может. Но как только она увидела темные тюремные стены, её мнение сразу же изменилось. Она замерла на пороге камеры, не желая туда входить, но стражников это не волновало. Девушку грубо втолкнули внутрь. Она обернулась в надежде, что они хотя бы снимут с её рук тяжелые браслеты, но все, что она увидела, — гулко захлопнувшаяся дверь. В камере не было ничего, хоть отдаленно похожего хотя бы на матрас. Эмма опустилась на каменный уступ и прислонилась спиной к сырой стене, не обращая внимания на зеленоватую плесень. Тяжелая цепь змеей лежала на коленях, и в спертом воздухе подземелья угадывался тонкий запах металла. Девушка прикрыла глаза. Где-то в этом замке крепко спал её уже годовалый сын — селянка даже представить не могла себе, как он изменился. Постепенно она потерялась в бессвязном потоке мыслей, и живое воображение мгновенно нарисовало ей картину из детства: из распахнутых настежь дверей кузни валит жар, а маленькая Эмма бережно держит в ладошке горсть земляники, набранной с утра в лесу. Мать хочет поправить ей растрепавшиеся косички, но девочка, завидев идущего к ним отца, со всех ног бежит к нему навстречу, спеша похвастаться первыми ягодами. Дэвид подхватывает её на руки, и она заливисто смеется, чувствуя едва слышимый запах пота и раскаленного железа. И на какое-то время Эмма словно выпадает из реальности, чувствуя крепкие руки отца, ласковый ветерок и яркое теплое солнце, заливающее теплом деревню. Детские воспоминания сменились юношескими: первая поездка с родителями на рынок, первые заработанные за цветы монетки и дремота, сморившая её прямо в дороге. А потом уже взрослая девушка увидела саму себя, раскрасневшуюся и запыхавшуюся, с полупустой корзиной в руках. В тот день она впервые увидела принцессу Реджину — и не смогла больше забыть. Порой просыпалась ночью и, обняв колени, сидела, наблюдая за ночным небом через мутноватое окно. Тешила себя мыслью, что может и принцесса сейчас смотрит на эти же звезды, на одно для них небо — хоть что-то, что могло объединять высокородную принцессу и её, деревенскую простушку. И когда через год принцесса подняла с дороги алую розу, выпавшую из её корзины, Эмма не сдержалась — подарила Реджине лилию, надеясь, что та не знает о тайном смысле цветка. И судьба решила дать им шанс. Они встретились совсем случайно, на берегу озерца, и Эмме казалось, что она не сможет стать счастливее. Ей так хотелось, чтобы принцесса осталась, — да будто бы она не смогла научить её вести хозяйство! Но тогда в глубине души она прекрасно понимала, что всё, что у них есть, — одна ночь, и поэтому старалась запомнить каждую мелочь, от тёпло-карего цвета глаз до маленькой родинки на правой лопатке. Эмма вздохнула, стараясь удержать перед глазами нежный образ принцессы, но память жестоко напоминала ей совсем другую женщину, холодную и жестокую. И от этого по спине узницы пробежал холод, возвращая её в реальность. Готовьтесь к худшему — так, кажется, сказала Мия. Селянке казалось, что все самое худшее, что могло было случиться, уже случилось. Девушка подняла голову, пытаясь высмотреть хоть что-то через зарешеченное оконце под самым потолком. Проклятие услужливо напомнило о себе чуть заметным сиянием. Девушка испуганно встрепенулась, испугавшись, что оковы сломают ей крылья, но те с глухим стуком упали на каменный пол. Эмма с наслаждением потерла запястья. Сияние все нарастало, и девушка равнодушно смотрела на то, как её ладонь превращается в крыло. Селянке не хотелось больше ничего. Она перебралась в темный угол и улеглась там, крепче прижав крылья, чтобы согреться. Все, на что она надеялась, пошло прахом. Когда под утро начался дождь, Эмма заснула, убаюканная тихим шепотом капель.

***

На следующий день Реджина проснулась непривычно рано. За окном лил дождь, тяжелыми каплями стуча по подоконнику. Королева лениво потянулась, столкнув рукой с кровати одну из подушек. Минута за минутой, и сон пропал, словно его и не было. Женщина неторопливо встала, накинула на плечи халат и подошла к окну. Дождевые капли стекали тонкими ручейками, не позволяя ничего рассмотреть. Реджина вздохнула и коснулась ладонью стекла, чувствуя, как оно приятно холодит теплую после сна руку. Королева плохо запомнила свой сон, но там точно была зеленоглазая селянка, которая так неожиданно появилась в её покоях прошлым вечером. Женщина поморщилась, напоминая себе предать нахалку самой жестокой и мучительной смерти.  — Ваше Величество, доброе утро. Королева вздрогнула, убирая ладонь и оборачиваясь, — Кэтрин, по своему обыкновению неслышно вошедшая в покои, стояла у столика, привычно собиралась налить в чашку горячего чая для госпожи, но неожиданно Реджина остановила её.  — Я не голодна.  — Как скажете, — удивилась девушка, не смея возражать желаниям госпожи. — Быть может, вы чего-то желаете?  — Нет, — качнула головой Реджина, сменяя халат на приталенное бордовое платье в пол. Оно казалось непривычно закрытым по сравнению с другими нарядами королевы, впрочем, пока она не шагнула вперед, отчего разрез на юбке распахнулся. Кэтрин, заправлявшая королевскую постель, стыдливо отвела глаза: она бы в жизни не позволила себе надеть платье с настолько открытой спиной. Впрочем, её повелительницу это ничуть не смущало. Реджина грациозно опустилась на мягкое кресло, наблюдая за своей фрейлиной.  — Тебе что-то нужно, — наконец, произнесла она, отчего Кэтрин чуть вздрогнула и вжала голову в плечи. — Говори.  — В тронном зале вас ждет гостья, — несмело произнесла фрейлина, не поднимая глаз на королеву. — Она надеется, что вы примете её.  — Гостья? — удивленно приподняла бровь Реджина. Просители к ней уже давно не приходили, а потому для королевы это было настоящим развлечением в одиноком сером замке. Она поднялась и поманила за собой Кэтрин: — Раз так, пойдем, нельзя заставлять гостей ждать. Наверное, самой любимой королевской обязанностью Реджины было её присутствие в тронном зале. Подобострастные взгляды придворных, их готовность удовлетворить любое желание повелительницы пьянило женщину лучше любого вина. Так и в этот день, она расслабленно откинулась на спинку трона, с ленцой отрывая от веточки винограда, лежавшей на подносе служанки, зеленые ягоды. За её спиной раздалось тихое шуршание, и по левую сторону от трона появилась Руби в алом плаще и наброшенном на голову капюшоне.  — Сними его, — приказала Реджина, окинув оборотня спокойным взглядом. Девушка подчинилась: на её голове красовалась повязка из белых бинтов. — Кто это сделал?  — Та девка, — хрипло ответила Руби, чуть поморщившись.  — Как она смогла попасть во дворец? — протянула королева. Мысль о наглой девице, посмевшей принять облик её любимой девушки, злилась её, и Реджине не терпелось наказать нахалку. — Мне стоит казнить стражников. Их разговор прервали. Массивные двери распахнулись, и в залу вошли двое, молодая девушка и грузная пожилая женщина, опиравшаяся на её руку. Реджине хватило одного взгляда, чтобы узнать в девушке Мию, а вот где она могла видеть женщину, королева вспомнить не могла. Обе посетительницы подошли ближе к трону и одновременно поклонились.  — Ваше Величество, благодарю, что приняли меня, — дребезжащим голосом произнесла пожилая женщина. Реджина оторопела: пусть она и забыла, как выглядела её самая нелюбимая фрейлина, но голос Стефании она узнала без труда.  — Знай бы, что это ты, приказала бы гнать в шею, — холодно бросила королева, совладав с собой. — Говори, что тебе нужно, и убирайся.  — Ваше Величество, несмотря на вашу нелюбовь ко мне, я всегда желала вам добра, — начала женщина. — Я прекрасно видела, как вы любили леди Эмму, и, разумеется, я видела, как вы страдали без неё. Вот только она не умерла, как вы думали. Реджина, до этого сидевшая со скучающим видом, неожиданно подалась вперед, полным ненависти взглядом одаривая бывшую фрейлину.  — Я. Убила. Её, — медленно произнесла она, с отвращением произнося каждое слово.  — Вы действительно убили, но не её, — Стефания, которая многие годы провела в услужении её матери, абсолютно не испугалась. — Я отправляла повозку с телом на кладбище, и вот что странно: на телегу вынесли тело Эммы, а у ворот под покрывалом почему-то лежала Алана, которая исчезла в тот же день, если вы помните.  — Мне сказали, у неё заболела мать, — непонимающе протянула Реджина.  — Её мать умерла, когда Алане и года не было, — покачала головой Стефания. — И отец несколько лет назад скончался, поэтому её и не искали. Королева мотнула головой, пытаясь осознать слова женщины.  — То есть… Это была Алана? Не Эмма? — переспросила она.  — Я и сама не сразу поняла, — вздохнула Стефания. — Пока моя внучка Мия не написала мне о неувядающих цветах, которые она порой находила то в покоях принца, то в ваших. А ведь именно леди Эмма умела так их зачаровывать.  — Ваше Величество, — подала голос Мия. В руках она держала алую розу. — Эти цветы, они из королевского сада, я нашла обломанные ветки на розовых кустах.  — Это бред, — королева рассмеялась, утирая появившиеся в уголках глаз непрошеные слёзы. — Вы обе бредите!  — Это я провела этой ночью Эмму из сада к вашим покоям, и я готова принять любое наказание. Она рассказала мне, что ваша мать прокляла её быть лебедем и обращаться в человека лишь в полнолуние. А чтобы вы не могли её расколдовать, обрекла весь замок засыпать при полной луне. В голове Реджины пронеслись слова ночной гостьи: «Твоя мать прокляла меня, и если ты не снимешь заклятие, я снова стану чёртовым лебедем!..». Девушке казалось, её сердце остановилось. Она поднялась с трона, несколько нетвердо стоя на ногах. Обе женщины ожидали её слов, склонив головы.  — Если это ложь, — еле слышно произнесла Реджина, неровно выдохнув, — вы обе будете умирать очень долго.  — Она сейчас в темнице, — с опаской ответила Мия, не решаясь поднять взгляда. — Вы можете проверить наши слова.  — Что я и сделаю, — кивнула королева и обратилась к Стефании: — Если бы ты не принесла матери портрет, Эмма была бы жива.  — Я не стану оправдываться, — спокойно взглянула на неё пожилая женщина. — Я извинялась перед вами множество раз, и жду вашего великодушного прощения. Реджина поджала губы и исчезла в фиолетовом облаке магии.