Лилии на соломе

В доме царил полумрак. Хозяйка поспешно раздвинула вышитые застиранные шторы, впуская в комнату солнечный свет. На продавленной кровати, вытянув руки поверх одеяла, лежал мужчина. Он часто кашлял, отчего на сухих губах появлялась кровавая пена. У его постели сидела девчушка лет восьми, которая то и дело утирала с лица отца кровь и подносила воды. Эмма с удивлением заметила на руках мужчины жуткие чёрные пятна. Девушка никогда не видела такого — а Реджина мигом помрачнела и отогнала девочку в сторону, сама присаживаясь на край кровати.  — Что с ним? — шепнула Эмма.  — Чума, — коротко ответила королева. Крестьянка, прижимавшая к себе детей, всхлипнула.  — Ты ведь сможешь ему помочь? Реджина молча достала пузырёк с зельем и, потянувшись за кружкой, добавила три капли в воду.  — Нужно, чтобы он это выпил. Крестьянка шагнула вперед, но её опередила Эмма. Она осторожно приподняла голову мужчины, который как раз пришёл в себя, и поднесла к его губам кружку, что-то тихонько ему говоря.  — Может, дать ему отвара с малиной? — предложила девушка, закончив. Реджина непонимающе глянула на неё. — Он весь горит, а малина сбивает жар.  — А, ты об этом, — королева потёрла ладонью щеку. — Это лишнее, к завтрашнему вечеру он будет здоров. Услышав эти слова, крестьянка бросилась в ноги опешившей Реджине.  — Ваше Величество, благодарю вас! Растерянная королева попыталась утешить женщину, которая снова расплакалась — на этот раз от счастья, — и бросила беспомощный взгляд на Эмму. Та улыбалась, глядя на эту картину, и неожиданно Реджине захотелось прижать девушку к себе, пропуская между пальцами золотистые волосы, которые больше не были стянуты лентой, почувствовать её мягкость, теплое дыхание, биение её сердца. Наверное, в этот момент в глазах королевы промелькнуло что-то безумное — встретившись с ней взглядом, Эмма смутилась и посерьёзнела.  — Вам тоже нужно выпить это зелье, — словно очнувшись от наваждения, тряхнула головой королева, мягко коснувшись грубых рук крестьянки, которая ловила каждое слово госпожи. — В доме есть ещё вода?  — В кухне, в ведре, — звонко выкрикнула девчушка, опередив мать и прижимая к груди соломенную куклу.  — Я принесу, — вызвалась Эмма и, прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, вышла в соседнюю комнату, отгороженную потёртой занавеской. В просторной кухне царил идеальный порядок. Эмма сразу заметила ведро с колодезной водой, стоявшее на подставке у печи. Она поспешила к нему, по дороге споткнувшись о стоявший у стола ушат. Тот не замедлил упасть, отчего по всей комнате раздался грохот. Этот шум невозможно было не услышать: Эмма замерла на месте, дожидаясь, пока звон утихнет. Неожиданно на широкой скамье у стены кто-то шевельнулся.  — Воды… От неожиданности девушка вздрогнула, но присмотрелась и увидела, что у зашторенного окна лежит кто-то, укрытый цветастым лоскутным одеялом. Эмма поспешно зачерпнула воды и, подойдя к неизвестному, отогнула край покрывала. И чуть было не выронила из мигом ослабевшей руки кружку. Под тонким одеялом лежала её мать. Чёрные пятна, начинаясь со щеки, россыпью украшали шею. Девушка, вглядываясь в бледное лицо матери, с каким-то странным безразличием заметила, что та едва дышит. Селянка словно оцепенела, позволяя отчаянию захлестнуть себя с головой. Мир для неё исчез. Наверное, женщины заволновались, что Эмма долго не возвращается. По крайней мере, кружку у неё забрали, и кто-то вывел девушку на свежий воздух. Она не помнила, сколько просидела на низкой скамье у входа, прислонившись спиной к шершавой стене и подставив лицо теплым солнечным лучам. До неё доносились обрывки разговоров, крики чаек, тихое ржание лошадей и шелест зелёной листвы — а перед глазами был лишь образ умирающей матери.  — Эмма? — кто-то опустился на скамью рядом с ней. — Слышишь меня? Девушка чуть кивнула, не сводя взгляда с тонкой берёзки у забора.  — С ней все будет хорошо, — Реджина, никогда не видевшая девушку в таком состоянии, несмело коснулась её плеча. — Я дала ей зелье, она скоро поправится.  — Откуда ты знаешь?  — Чумные метки почти прошли, — женщина ласково сжала ладонь крестьянки. — Она звала тебя.  — Когда?! — резко дернулась девушка.  — Когда мы тебя увели, — Реджина не позволила ей встать. — Ты сидишь здесь второй час, твоя мать сейчас спит.  — Мне нужно к ней!  — Не сейчас, — в голосе королевы появились стальные нотки. Эмма тяжело вздохнула и вдруг уткнулась ей в плечо.  — Полтора года прошло, — тяжело выдохнула она. Реджина приобняла девушку, прижимая её к себе. — И где папа, если с мамой такое?.. Королева промолчала. Она чувствовала свою вину во всем случившемся и невольно задумалась о том, как сможет посмотреть в глаза девушке, если её отец не пережил эпидемии. Да и сейчас Реджина не знала, что ей делать: Эмма ведь наверняка захочет остаться с матерью, а королева ещё не готова была её отпустить. Неожиданно её внимание привлекли четверо всадников, только приехавших в деревню. Один из них, передав поводья мальчонке, быстрым шагом направился к жилищу крестьянки. Рядом с ним бежала тощая собака. Присмотревшись, Реджина толкнула безучастную ко всему Эмму в бок. Та поморщилась и недовольно взглянула на женщину:  — Что такое? Вместо ответа та кивнула в сторону мужчины. Девушка обернулась.  — Папа?! — сорвалось с её губ раньше, чем она успела что-то сообразить. Мужчина резко остановился, а потом медленно подошел к ним и опустился перед дочерью на колени.  — Эмма? — неуверенно произнес он, касаясь ладони девушки. Та чуть сжала его пальцы. — Это вправду ты? Девушка кивнула, силясь что-то сказать, а потом попросту бросилась на шею к отцу:  — С тобой все хорошо!  — Глазам своим не верю, — мужчина улыбался, обнимая дочь, хотя в его глазах стояли слезы. Сама Эмма плакала навзрыд, крепко прижимаясь к отцу. — Ты жива, милая моя, ты жива… Реджина поднялась на ноги. Заметив её, Дэвид хотел что-то сказать, но королева махнула рукой и поспешила уйти, чтобы оставить их вдвоем… ...Они сидели на пахнущей свежим деревом скамье и все не могли наговориться: Эмма рассказывала о своих злоключениях, Дэвид — о том, что происходило в их деревне. Девушка то смеялась с его слов, то мрачнела. Услышав о том, что всю старостину семью выкосила болезнь, она едва сдержала слезы. …— Верити сказала, мы найдем тебя, если отправимся к морю, — поглаживая руку дочери, вздохнул Дэвид.  — Она ведь знала, что не спасётся.  — Пыталась помочь всем, кому только могла, — кивнул мужчина. — Мы-то хотели сперва ехать к столице, пока Верити не предупредила. И ведь оказалась права, та деревня через пару дней сгорела дотла.  — Королевские солдаты?  — Именно.  — Как она могла отдать такой приказ, в голове не укладывается. Реджина была не в себе, — Эмма резко повернулась к нему: — Ей ведь ничего не сделают? Она пытается все исправить!  — Её Величество излечила почти всех больных в этой деревне, — Дэвид махнул рукой в сторону соседского дома, куда не так давно попросили прийти королеву. — Здесь ей уж точно будут рады.  — Она приказала всем колдунам сделать такое же зелье и раздавать людям, — улыбнулась Эмма. Мирта, не сразу признавшая хозяйку, теперь послушно лежала у её ног, и девушка потрепала её по голове. — И со складов раздают припасы… Их разговор прервала Петра, та самая крестьянка, мужа которой излечила королева.  — Дэвид, Снежка проснулась, спрашивает, где ты, — женщина поправила выбившуюся прядь и погрозила выбежавшим из дома детям: — Вот я вам, сорванцы!.. Эмма вбежала в комнату первой. Белоснежка все так же лежала на широкой скамье, вот только от мертвенной бледности и черных пятен не осталось и следа. Женщина улыбалась, глядя через раздвинутые шторы за окно.  — Мама! — Эмма бросилась к ней, не обращая внимания на удивленный возглас матери, и схватила её за руки. Дэвид подошел и встал рядом, опустив руки на плечи дочери.  — Я все-таки умерла? — едва слышно произнесла Снежка, в изумлении глядя на девушку. — Это какой-то другой мир, поэтому ты здесь?  — Мы обе живы, мам, — счастливо улыбнулась девушка.  — Твои руки, — женщина все ещё не верила своим глазам, — они теплые.  — Ну конечно же, — Эмма сжала её ладони. — Твои тоже, чувствуешь? Белоснежка провела по её рукам, коснулась светлых волос дочери, щеки. Девушка прильнула к материнской ладони. Несколько секунд они сидели молча, а потом Снежка, словно очнувшись, абсолютно серьёзным тоном поинтересовалась:  — Милая, почему ты одета как мужчина? Эмма, не ожидавшая такого вопроса, удивленно взглянула на неё, а в следующую секунду они обе счастливо рассмеялись.  — Ты ведь насовсем к нам вернулась? — вдруг поинтересовалась Белоснежка. Девушка замерла, не зная, что ответить.  — Надолго, — выдавила она, наконец, но заметив, как изменилось лицо матери, поспешила заверить:  — Я никуда от вас не уйду, никогда больше!  — Нам так тебя не хватало, — улыбнулась Снежка и устало прикрыла глаза. Эмма встревоженно обернулась на отца, но мама успокаивающе сжала её ладонь: — Мне нужно ещё отдохнуть. Девушка кивнула, глядя на умиротворенное лицо матери. Ей казалось, что она видит сон, слишком яркий и счастливый, чтобы быть правдой, — и вот-вот проснётся, в тюрьме или, ещё хуже, на пруду. Но тяжесть отцовских рук на плечах и мерное дыхание Снежки словно заставляли её поверить в реальность происходящего — и от этого ей хотелось обнять весь мир.  — Эмма! Блондинка резко обернулась на женский голос и увидела стоящую у входа Реджину. Та казалась расстроенной, и Эмма почувствовала укол совести: королева наверняка слышала её разговор с матерью. Девушка поднялась на ноги и подошла к Реджине, но та покачала головой и повела её прочь из дому, на улицу.