Лилии на соломе

— Отец уже должен был вернуться! — воскликнула Эмма, забирая у матери выстиранную простынь и резко встряхивая ткань, отчего брызги разлетелись во все стороны. — Что-то случилось, я чувствую!  — Прекрати, — одернула её Белоснежка, наблюдая, как дочь развешивает вещи. — Королева не допустит, чтобы с твоим отцом случилось что-то дурное.  — Но с тобой же допустила! — девушка выронила из рук вышитое полотенце, ругнувшись, быстро подхватила его с травы и закинула на натянутые веревки. — И со мной!  — Эмма, моя болезнь тут ни при чём, и ты это знаешь, — в голосе женщины послышалась строгость.  — О, и то, что она оставила меня здесь, тоже ни при чём, — раздражённо бросила девушка, ударяя рукой по деревянным подпоркам. Те угрожающе закачались. — Наигралась и выбросила меня, как побитого щенка!  — А ты и рада поплакаться! — Эмма испуганно отшатнулась от неожиданно прикрикнувшей на неё матери. — Прекращай! Или всю жизнь теперь будешь злиться, вместо того, чтобы вспомнить о своей гордости и бороться за свою любовь? Удивление на лице Эммы сменилось недоумением, когда Белоснежка взяла её под руку и повела к дому, ухитряясь между разговором приветливо кивать соседям.  — Если бы я так плакалась, то никогда бы не вышла за твоего отца, — тихо продолжила женщина.  — Вы ведь полюбили друг друга с первого взгляда, — не поняла Эмма. — Ты всегда говорила, что вы почти сразу обручились.  — У него тогда была другая невеста.  — Что?!  — Что слышала, — Снежка дернула плечом и настороженно огляделась, словно опасалась, что их подслушают. — Как видишь, нас это не остановило. И тебя пусть не останавливает.  — Но папа ведь не король, — Эмма вздохнула, заправляя за ухо выбившуюся прядь. — И он не бросил тебя, не забрал ребенка, ведь так?  — Я понимаю, что тебе больно, родная, — женщина прижала к себе зажмурившуюся в попытке не заплакать дочь. — Но все образуется, не теряй надежды, милая моя!  — Мне просто нужно знать, зачем она это сделала, — прерывисто выдохнула девушка в материнское плечо. — Кажется, я все ещё люблю её, мама… Белоснежка усмехнулась и погладила дочь по волосам.  — Если это истинная любовь, то она обязательно вернётся, — шепнула она. Эмма кивнула и, собравшись с силами, выскользнула из материнских объятий.  — Можно мне отдохнуть? — поинтересовалась девушка, поправляя растрепавшиеся локоны. — Я ненадолго, обещаю. Белоснежка махнула рукой, мол, иди. Эмма улыбнулась и, позвав за собой Мирту, побежала к полюбившемуся месту на окраине деревни — к одинокому дубу, что рос у обрыва. Каждый день, как только солнце поднималось высоко и вся работа прекращалась из-за жары, Эмма сбегала в тень раскидистого дерева. Высокая трава прятала её от посторонних глаз, и девушка часто мирно дремала под шум волн, охраняемая верной Миртой. Селянка в жизни не видела моря, разве что во снах, наслушавшись рассказов заезжих путников, но теперь, обосновавшись в прибрежной деревушке, привыкла к тихому шепоту воды, легкому бризу и чайкам, будившим девушку на самой заре. Море успокаивало её — однако сегодня она была слишком взбудоражена.  — Я её не прощу, — пробормотала Эмма, стоя на самом краю обрыва и глядя вниз, на огромные валуны, в давние времена вынесенные на песчаный берег. — Пусть извиняется, сколько хочет. Сперва её мамаша, потом лебеди, а теперь и это. Я что, не права? Мирта, словно соглашаясь с ней, громко залаяла. Девушка хотела сказать что-то ещё, но тут со стороны деревни послышались детские голоса. Она обернулась: к ней со всех ног бежала стайка ребятишек.  — Эмма, Эмма, — бойкая девчушка с двумя косичками подбежала к ней первой, обогнав остальных чумазых мальчишек, — мы идём к воде! Девушка страдальчески вздохнула: пока родители отдыхали, дети бегали одни, и порой Эмме приходилось присматривать за семью пережившими эпидемию ребятишками, когда те намеревались погулять по лесу или же узкой тропкой спуститься с обрыва, чтобы поискать среди валунов странных животных, которых в этих краях звали крабами. В первый такой поход девушке с визгом пришлось отдирать от пальца одного из них, крепко вцепившегося клешней. Эмме куда роднее были леса или поля, знакомые с малолетства, а потому выросшим у воды детям поначалу в потеху было смотреть на неё, поскальзывающуюся на камнях или остервенело отряхивавшую намоченный подол платья от налипшего песка. Однако она постепенно осваивалась, хотя порой и скучала по родным просторам.  — Давайте вечером, — поморщилась Эмма, не горя желанием в очередной раз идти к мокрым камням.  — Вечером мама не пустит, — вздохнула девочка с косичками.  — А мы обещаем свернуть себе шеи, — переглянулись двое рыжих близнецов и Эмма не успела и глазом моргнуть, как они уже побежали к тропе.  — Эй, а ну стоять! — ей ничего не оставалось, кроме как броситься следом за весело смеющейся ребятнёй. Общая радость и веселье постепенно захватило и Эмму, отгоняя грустные мысли, поэтому когда она через час вернулась домой, неся в подоле то и дело норовивших выползти крабов, Белоснежка не без удовольствия заметила широкую улыбку на лице дочери. После ужина Эмма привычно сидела во дворе и вычищала закопченный котел. Тот был тяжёлым и насквозь пропахшим рыбой, отчего девушка морщилась, то и дело утирая лоб рукавом. У ворот, свернувшись калачиком, чутко дремала Мирта, порой поскуливая сквозь сон, когда игравшие у дороги дети начинали слишком уж громко смеяться. Вечер обещал быть привычно-обычным. Неожиданно собака резво подскочила на лапы и разразилась заливистым лаем.  — Ты чего? — крикнула ей Эмма, но Мирта выбежала за покосившиеся ворота и быстро побежала по дороге в сторону леса, позолоченного закатным солнцем. — А ну вернись! Девушка подскочила на ноги, оттолкнув в сторону недовольно звякнувший котел, и бросилась за собакой, однако не успела даже закрыть за собой калитку, как заметила вдалеке черную карету и сопровождавших её всадников. Словно почувствовав неладное, игравшие ребятишки испуганно притихли. Не одна Эмма заметила гостей: послышались хлопки спешно закрываемых ставней, матери позвали детей домой.  — Уходи, девица! — крикнула ей соседка, запирая калитку. — Королевские стражники едут! Эмма словно не слышала — так и застыла, ухватившись рукой за деревянную подпорку забора и глядя на все приближающуюся карету. В памяти сразу всплыли воспоминания о холодной зимней ночи в дороге, когда она, кутаясь в подаренный меховой плащ, пыталась задремать и не думать о том, какая участь её ожидает. Мимо девушки протиснулись Эбби и Николаус, спеша к выбежавшей на крыльцо матери. Та наградила их подзатыльниками, попутно пробурчав что-то о маленьких неслухах, и увела в дом, а к Эмме подошла мать.  — Это карета из дворца, — голос девушки был полон надежды.  — Милая, надо уйти в дом, — Белоснежка потянула дочь за собой, но та не двинулась с места.  — Я не пойду!  — Эмма!!  — Нет!  — Да ты помешалась на королеве! — гневно воскликнула Белоснежка, в сердцах ударив по калитке. — Хоть раз подумай обо мне, я не переживу, если тебя снова заберут! Девушка резко обернулась. Сказанные в запале слова матери отрезвили её, словно ледяная вода.  — Эмма Чарминг, в дом. Быстро, — не терпящим возражений тоном приказала женщина. Девушка всегда боялась, когда Белоснежка начинала злиться, а потому пусть и нехотя, но шагнула в сторону дома. У самого крыльца Эмма обернулась и неожиданно рванулась назад:  — Мама, смотри! Женщина взглянула туда, куда указывала её дочь: один из всадников, сопровождавших карету, вырвался вперед и быстро приближался к их двору.  — Эмма, быстрее домой! — в голосе Белоснежки слышался испуг. Она схватила дочь за руку, но та ловко вывернулась:  — Это же отцовский конь!! Девушка выбежала на дорогу, словно не боялась попасть под копыта разгорячённого жеребца. Впрочем, всадник вовремя заметил её и остановил коня в паре шагов. Эмма напряженно смотрела на то, как неизвестный спешивается и снимает шлем, — а потом с радостным смехом бросилась на шею к отцу:  — Ты вернулся!!! Дэвид с легкостью поднял её и закружил на месте:  — Здравствуй, милая!  — Дэвид! — Белоснежка с удивлением разглядывала мужа, одетого в непривычные её глазу доспехи. — Что это с тобой? Мужчина усмехнулся, выпуская из объятий дочь.  — Позвольте представиться, миледи, — он шагнул к опешившей жене и опустился перед ней на колено. — Сэр Дэвид, рыцарь её королевского Величества, к вашим услугам. Эмма не поверила своим ушам, а Снежка, казалось, вот-вот упадёт без чувств.  — Это шутка? — обретя дар речи, поинтересовалась девушка. Мужчина легко поцеловал руку жены и, поднявшись, приобнял обомлевшую Снежку.  — Абсолютная правда, — Эмме показалось, что в глазах отца она видит неясную, затаенную радость.  — Но как?!  — Я все расскажу, но чуть позже, — в руке Дэвида появился желтоватый свиток, который он протянул Белоснежке: — Тебе нужно это прочесть. Эмма хотела подойти и взглянуть на свиток, но её остановил знакомый насмешливый голос за спиной. Резко обернувшись, она увидела перед собой Руби, которая поднималась с земли, отряхивая юбку платья.  — Давно не виделись, миледи, — широко улыбнулась та.  — Ты-то тут откуда? — Эмме хотелось схватиться за голову и закричать, но вместо этого она больно ущипнула себя за руку и кивнула в сторону остановившейся кареты: — Там Реджина, и ты её сопровождаешь?  — Не совсем, — улыбка Руби стала ещё шире. Она легко подошла к экипажу и постучала. В следующую секунду дверца открылась и перед и без того ничего не понимающей Эммой показалась Мия.  — В следующий раз я тебе по голове так настучу! — возмущенно бросила та Руби и поклонилась блондинке: — Леди Эмма.  — Папа, что здесь происходит?! — Девушка обернулась на отца. — Зачем… Она осеклась, услышав детский голос. Мия бросилась к карете и помогла спуститься на землю маленькому мальчику. Тот с неподдельным интересом оглянулся кругом и, увидев мать, нетвердо шагнул к ней, выпустив руку няни:  — Эм-ма!  — Генри! — девушка бросилась к сыну и, опустившись на колени, крепко прижала его к себе. Тот звонко рассмеялся, путаясь пальчиками в длинных волосах матери. — Как же я скучала! Она поднялась и, подхватив сына на руки, требовательно поинтересовалась у Мии:  — Сколько у нас времени?  — Я не знаю, миледи, — пожала та плечами. Эмма нахмурилась:  — Как это?! Вы уезжаете из дворца, не зная, на…  — Эмма, — её гневную тираду прервал Дэвид, — она действительно не знает.  — Так если ты знаешь, объясни! — Эмма ничего не понимала, а быть в неведении для неё всегда было невыносимо.  — Обязательно, — кивнул мужчина, — но не прямо сейчас. Пожалуйста, иди вместе с дамами в карету и подожди, пока твоя мать соберет вещи. Эмма вздохнула, пытаясь успокоиться. То ли близость вновь обретённого сына подействовала на неё, то ли проснулось, наконец, благоразумие, так долго взращиваемое её матерью, но девушка молча шагнула к карете, напоследок недовольно глянув на счастливых родителей. Оказавшись внутри, Эмма устроила сына у себя на коленях. Мия, севшая напротив, торопливо одернула занавески на окошках и, поймав непонимающий взгляд девушки, пояснила:  — Мне было приказано ни в коем случае не открывать окон.  — С чего это вдруг? — Эмма никогда не любила сидеть в сером полумраке.  — Миледи, я не знаю, — покачала головой Мия. — Я лишь выполняю то, что мне приказано. Неожиданно дверца кареты снова распахнулась и в проеме показалась Руби.  — Я узнала, — заговорщицки произнесла она, постоянно оглядываясь. — Мы едем в какой-то Шваненбург.  — Шваненчто? — не поняла Эмма и ойкнула, когда Генри дернул её за светлую прядь.  — Шваненбург, — даже в сумраке кареты было видно, как блеснули глаза Мии. — Лебединая крепость, приморский город с портом, один из самых давних. Говорят, там безумно красиво!  — Ну вот и посмотрим, — хмыкнула Руби, не сильно разделяя восторга девушки. Эмма снова тяжело вздохнула, усаживая сына поудобнее. Ей никуда не хотелось уезжать: деревушка ей нравилась, а жить в городе для неё казалось чем-то диким и пугающим. Впрочем, теперь сын был рядом с ней, а ради этого Эмма готова была и потерпеть. ...Ехали они недолго, за что девушка была безумно благодарна: Генри непоседливо вертелся у неё на руках и ни в коем случае не желал пересесть ни к няне, ни к Белоснежке, которая не могла оторваться от внука.  — Непоседа, совсем как ты в детстве, — заметила Снежка.  — Хоть что-то в нем от меня, — усмехнулась Эмма, выглядывая из-за занавески. Карета ехала по городской улице, и девушка с интересом разглядывала мелькавшие за окошком дома.  — А королеве он напоминал вас, — словно невзначай произнесла Мия. Эмма показалось, её покрасневшие щеки мать заметит даже в полумраке. От продолжения разговора девушку спасло то, что карета неожиданно остановилась. Руби открыла двери и помогла выйти сперва Белоснежке, а потом и Эмме с сыном. Обе женщины удивленно огляделись: они стояли во внутреннем дворе замка — далеко не такого роскошного и огромного, как королевский, но все же настоящего.  — Отец будет здесь служить? — чуть охрипшим голосом поинтересовалась Эмма, окидывая взглядом башню, которая казалась невозможно высокой в последних лучах заката.  — Не совсем, — Дэвид передал поводья расторопному конюху. — Мы будем здесь жить.  — Но ведь не будут же нас содержать просто так, — хмыкнула девушка, но заметив насмешливый взгляд отца, смутилась: — Или будут?  — Неужто приехали? — на весь двор раздался звонкий и громкий женский голос. Эмма обернулась: к ним спешила высокая крепкая женщина, в черных волосах которой серебрилась редкая седина. — Барон и баронесса Чарминг, я полагаю?  — Верно, — кивнул Дэвид. Белоснежка поспешно взяла его под руку. Женщина поспешно одёрнула белый, идеально выстиранный фартук и почтительно поклонилась.  — Добро пожаловать в замок Шваненбург, господа.  — Да что здесь происходит?! — все присутствующие взглянули на Эмму, которая сейчас больше была похожа на побитого щенка. — Какой замок, какой барон, о чём вы все говорите?! За спиной девушки послышались перешептывания и смешки. Незнакомая женщина грозно глянула на мужчин и те поспешно ретировались.  — Наша дочь, Эмма, — Белоснежка мягко взяла девушку за руку и извиняющимся голосом добавила: — Простите её, она не знала.  — Извольте не беспокоиться, — понимающе кивнула женщина. — Уж я-то на своём веку немало повидала таких необученных девиц. Дайте мне неделю, и станет шелковая. Эмма обреченно вздохнула. Мия и Руби за её спиной хихикнули.  — А ну хватит развлекаться, девицы, — приструнила их женщина и указала на Руби: — Давай-ка, помоги господам с вещами.  — Но я…  — Будешь спорить — всыплю розгами, — словно между прочим кивнула ей та, и девушка поспешила исполнить приказ. Женщина же указала на Мию: — А ты иди и помоги юной леди и мальчонке устроиться. Живо! Никто не посмел ей возражать. …Когда на замок опустилась глубокая ночь и все кругом затихло, Эмма все ворочалась в непривычно мягкой постели. Совсем рядом тихо сопел Генри, заснувший сразу, как девушка уложила его. Порой в ночной тишине слышались скрипы, и всякий раз блондинка испуганно оглядывала новую комнату, словно опасаясь неведомых грабителей. Но постепенно усталость от пережитого дня брала своё, и Эмма смогла, наконец, забыться крепким сном.