За окном

На часах 11:30. Чунхён сонно отдирает голову от ноутбука, за которым просидел всю ночь. Зевая, он смотрит по сторонам, и видит настенные часы. Пропустив их, парень почёсывает затылок, и потягивается, зевая, снова разлепляет глаза. На столе шесть кружек выпитого кофе и ещё одна на половину полная. "Сколько ж я вчера выпил и просидел?" И тут до него доходит, что солнце уже как-то слишком высоко, а часы показывают слишком много. - Чёрт! Сегодня же первая пара - право! - выругавшись, Чунхён слетел сонно на пол, запутавшись в ногах. Потирая по-прежнему затылок, он как бы помчался, а на самом деле поплёлся в ванную смывать утреннюю "маску" с лица. На щеке отпечаталось несколько клавиш. Рисунок был белым, обрамлённый красными полосами. "Чёрт" - снова мысленно ругаясь, Чунхён протёр глаза и умылся под прохладной водой. Понимая, что это никак не помогает, ополоснулся под такими же холодными струями, вздрагивает, от непривычности. Выбравшись из ванной, быстро собирается, и в спешке допивает оставшийся холодный кофе. Но тут остановился у самой двери, загадочно разглядывая её. - Аащщ, сегодня же суббота! - растрепав свои уложенные волосы, Чунхён разулся, и устало повалился на диван. Он всю ночь искал информацию о сестре Хёнсына, что было не так-то легко. Девочке могли поменять не только фамилию, но и имя, а звонить в приюты ночью никто не будет. Но всё же ему удалось записать несколько важных номеров и адресов, по которым он собирался сегодня пройтись с Хёнсыном. Кстати о Хёнсыне, он то сегодня учился. У него было две пары по субботам. Одна по философии, а другая физкультура. Ну, физкультуру он мог пропустить... Значит, всё же Чунхёну придётся поспешить, чтобы перехватить парня возле здания. Вскочив немного отдохнувшим с дивана, Чунхён схватил свои ночные записи, пихнув их в сумку, ещё несколько документов и пару удостоверений: кто сказал, что он всегда действовал чисто? Блюсти закон? Да, он его соблюдал, но порой, чтобы это делать, нужно эти законы нарушать. Проверив, что в квартире всё в порядке, закрыл дверь и быстро стал спускаться вниз, радуясь, что благодаря этому делу он сможет быть рядом со своим маленьким тёплым, но пока шипящим котёнком. Чунхён опоздал на звонок на двадцать минут, и не знал, успел ли он, а телефона Хёнсына при нём пока не было, оставалось только ждать. А если он всё же опоздал... Чунхён не знал, где искать этого отважного котёнка. Он совсем ничего не знал о нём, кроме этой никудышности и любви к шоколадным печеньям с шоколадным молоком. Делать нечего, Чунхён посмотрел на вход и выдохнув, переводя дыхание после длительной и быстрой пробежки, опёрся о столб, изредка поглядывая на входную дверь. В субботу в институте была тишина, нет того привычного шума и рваного смешка. Только птицы важно расхаживали по тротуару, выпучив грудь колесом, показывая свою высокую персону. Посмотрев на часы, Чунхён отметил, что прошло ещё около двадцати минут. Уже вышли даже самые тормознутые и те, кто просто задерживается, чтобы помучить лишними вопросами преподавателей. Что ж с ним такое? Он обычно испаряется впервые же минуты. Или всё же Чунхён опоздал? Почесав затылок, парень расстроено выдохнул и развернулся к входным воротам, решив самому попытать удачу и наведаться в дет. дом, правда в компании Хёнсына было бы не только проще подтвердить то, что Чунхён не какой-нибудь там маньяк или вор, а просто ищет сестру друга, но Чунхён мог хоть немного разговорить парня и чуть больше познать его натуру. Поникнув, молодой следователь поплёлся к железным воротам, распугивая зазнавшихся голубей. Погода выдалась тёплой и солнечной, так что некоторые учащиеся решили не тратить время на поход в парк, а расположились прямо в институте на лавочках. Здесь было довольно-таки удобно, и особо не напрягал, что это учебное заведение, которое парило мозги каждый день. Группа учащихся устроилась на одной из таких лавок, что-то бурно обсуждая и громко смеясь. Но тут один уставился на Чунхёна, усмехнувшись, кивнул на него, обращая внимание и своих товарищей. - Гляньте, наш король формул и зазнаек прётся. Что, придурок, без института ни дня прожить не можешь? Всем учителям успел зад излизать? - послышался дружный смешок. Чунхён остановился возле лавки, не поворачиваясь к компании. Его это всё сильно взбесило. Он скрипнул зубами, крепче сжимая свою сумку в руках, до лёгкого поскрипывания кожи. Закрыв глаза, он стал считать до десяти на трудном для него языке - русском, полностью сосредоточившись на мысленном произношении, бесшумно двигая губами. - Что ты там бормочешь, придурок. Мамочку зовёшь? - очередной смешок, но более живой и смелый, - правильно, бойся, мало тебе не покажется, - сплюнув, предполагаемый главарь этой банды подошёл к Чунхёну вплотную, беря его за ворот, занося кулак для удара. Парень был выше ростом Чунхёна, и по силе мощнее. Открыв глаза, Чунхён окинул его спокойным взглядом, оценивая ситуацию. Правая рука парня дрожала, держа его. Возможно, сказывалась большая нагрузка на неё. По лбу стекала незаметная маленькая капля пота. Жарко? Вряд ли, не настолько уж тепло на улице, чтобы вспотеть. Значит, всё же затаился небольшой страх. А без полной уверенности, у него не получится хорошего удара. Накаченное тело бесполезно, если не знать, как им управлять. У парня было сбивчивое дыхание, и хоть он твёрдо стоял на ногах, но поза была неудачной. Найдя слабые места, пока тот мешкал, Чунхён приготовился действовать. - Чего вы тут столпились. Устроили балаган, пройти мешают, - послышалось за спинами парней, уже собравшихся в кружок, для предстоящего представления. Повернув голову в сторону голоса, Чунхён увидел за спинами парней рыжую макушку. "Хёнсын" - в мыслях промелькнула радость, облегчение, спокойствие, но после страх и паника, что за его вылазку он может поплатиться. - Какие люди. Что Хёнсына, тоже жить надоело, так прошу в очередь, и твоей персоне достанется, сопливый педик, - один из приближённых главаря, схватил Хёнсына за руку и притянул к себе, сжав ладонью горло, направив его взгляд прямо на Чунхёна, который сейчас повис на руках главаря, стоя на цыпочках, - решил защитить своего дружка, ути какие мы отважные. Неужто на столько он тебе нравиться, что ты решил остаться с нами на спектакль? - группа снова засмеялась, державший Хёнсына гоготнул, шепча это всё парню на ухо, и провёл языком по его ушной раковине, от чего Хёнсын дёрнулся, морщась, но верзила с кулака ударил ему в живот, от чего парень скорчился, сложившись пополам откашливаясь и хватая ртом пропавший воздух, расширив глаза от резкой темноты и кругов перед ними. До этого спокойно висевший Чунхён лишь сожалеюще смотрел на парня, ведь он попал в передрягу из-за него. Но как только Хёнсын склонился над асфальтом, Чунхён будто озверел, снова скрипнув зубами, выпустил свою сумку из рук, сжав ладони в кулак. Резко подняв ногу, он двинул ступнёй в промежность главарю, отталкивая. Банда тут же оживилась, с кличем двинувшись на Чунхёна. Он же в свою очередь успел заправить рукава и с размаху заехал кому-то по роже. тут же разворачивается, уклоняясь от другого удара, наклоняясь, вмазал кому-то в живот, другому по колену, третьего схватив за плечи наклонил, ударяя лбом о своё колено, а после всё пошло по второму кругу. Завязалась драка. Чунхён по возможности старался отвлечь на себя всё внимание, отходя дальше от Хёнсына, который до сих пор почти лежал на асфальте, держась за живот. - Чёрт! Вы все придурки! Мало вам? Захотелось острого? Так получайте, - Чунхён входил во вкус. Он давно ни с кем не дрался. У него пыл жёсткий характер и сложный, но Чунхён смог побороть себя ради окружающих, ради семьи. Мать каждый день раньше плакала по ночам, глядя на побитое лицо сына, и постоянно спрашивала "что же будет с ним дальше? Боже, дай ему ум и хранителя, чтобы уберечь". Чунхёну было жалко мать, так что он упорно работал над собой, дрался только в спортивных комплексах, а когда чувствовал подступающий гнев, до боли и крови кусал своё плечо, стараясь как можно ближе добраться до лопаток, так как это было трудно. Люди шарахались от его причуд. После он сменил этот способ на более гуманный, и стал считать цифры или же считалочки, скороговорки на других языках - это успокаивало. Но характер никуда не делся, просто был зарыт глубоко в океане чувств, на самом его дне, куда не могли заплыть акулы, щекоча зверя зубами. Но сейчас... Сейчас он отвечал за важного человека, который подарил ему надежду в лучшее. Он бесился, что ему не больно, так как Хёнсыну. Хёнсыну сейчас в сто раз больнее, чем его ушибам и ссадинам. С ожесточением, Чунхён избивал каждого, выпуская пар и скопившееся за все годы, вымещая свои чувства на этой банде, особенно на том типе, который притрагивался к Хёнсыну. Долго парни не выдержали, начиная отползать в сторону. -Донун, плюнь на него, он псих, и к чёрту этого рыжего гомика, - один из приспешников уже валялся где-то в стороне, но главарь продолжал одолевать Чунхёна. Он никак не унимался, хотя уже была разбита губа и рассечена бровь, да пару синяков на лице наливались всё больше кровью. Донун не терпел выходки Чунхёна, как его везде хвалили, что он преуспевал его, Донуна, всегда второго в институте, абсолютно во всем. Это жутко бесило. Вдалеке послышался голос охранника, которому сообщили о драке, и теперь он спешил к ним, крича и угрожающе маша какой-то дубиной. Донун выругался. - Ещё свидимся, Чунхён, это не конец, - развернувшись, Донун удалился со своей ничтожной бандой, которой он себя окружил. Чунхён проводил их свирепым взглядом, сплюнул кровь, и, успокоившись, подошёл к Хёнсыну. Тот уже оправился, и сидел на дороге, наблюдая за произошедшим. Чунхён присел рядом с ним, потянувшись рукой, чтобы потрепать Хёнсына по волосам и проверить его самочувствие, но тот ударил его руку, отворачиваясь. - Вижу, с тобой всё в порядке, - хмыкнув, Чунхён ещё поразмышлял и встал на ноги, поднимая свою сумку. Хёнсын как-то удивлённо посмотрел на парня, но после тоже встал, кряхтя, бухтя себе под нос. К этому моменту подоспел охранник, пыхтя от спешного бега. - Вы двое, что тут устроили? - мужчина в возрасте указал своей дубиной на обоих парней, которые не собирались обращать на него свое внимание. - А вы как думаете, господин Ли, - Чунхён повернул голову, окинув охранника каким-то серьёзным и пронзительным взглядом, от которого тому стало дурно. - Ох, Чунхён, с тобой всё в порядке? Не пугай так старика, на мне ведь ответственность за это учреждение и вас, - Господин ли отвёл взгляд от потрёпанного Чунхёна, смотря на стоящего рядом Хёнсына, у которого губа тоже была в крови. Охранник Ли работал здесь и просёк. Что с Чунхёном лучше не связываться, не смотря на его вроде как милое доброе лицо. Он видел натуру людей, а натура Чунхёна его всегда пугала. Так же он знал, что парень никогда не согласиться на помощь. - А ты как, парень? - охранник обратился к Хёнсыну, который старался как-то скрыть своё лицо. - Всё в порядке, вам же было сказано, - огрызнувшись, Хёнсын отряхнулся и неуверенной походкой пошёл к выходу. Чунхён поклонившись, побежал за уже прилично ушедшим парнем. - Вот молодежь пошла, лишь бы силой помериться. И кой чёрт в них вселяется, - охранник, покачав головой, пошёл на свой пост. - Хёнсын-а, может зайдём в больницу? Тебе нужно провериться, а вдруг чего серьёзное? - Чунхён не унимался всю дорогу, постоянно спрашивая о самочувствии Хёнсына. Парень всё удивлялся, тот ли это бесстрашный Чунхён, которого он видел всего полчаса назад, и сколько ещё натур у этого человека. Сейчас он походил на придурка, который носиться вокруг своей беременной жены уже на девятом месяце, и постоянно спрашивал о её самочувствии и хочет ли она чего. "Стоп. Это я-то жена?!" Хёнсын подивился своим мыслям, приподнимая бровь глядя на сейчас спокойно идущего парня, который с интересом смотрел по сторонам, предлагая Хёнсыну куда-нибудь зайти. В начале их пути Хёнсын пытался избавиться от спутника, но поняв, что это невозможно, обречённо смирился, слегка смягчившись, но не открывая ему гостеприимно дверку. - Нет, Чунхён, я в порядке. И может уже отвалишь от меня? - Хёнсын огрызнулся в своей привычной манере, но уже понимая, что этому чурбану всё равно. - А может всё же... - Я сказал нет!!! Я терплю тебя лишь потому, что от тебя просто не отделаться, - фыркнув, Хёнсын запустил руки в карманы и быстро засеменил дальше. Чунхён ни на шаг от него не отставал. Он сам себя не узнавал. Ни с кем, даже с матерью, он не был столь внимателен. Ему хотелось хоть немного позаботиться об этом мальчике, помочь ему. С чего бы? Дружба? Друзей у него много, так же как и врагов, но он ни с кем так не обращался, ну если только со своей собакой Рикки, которую он долго оплакивал, когда та лая кинулась под машину, отталкивая хозяина. Чунхён тогда злился на свою беспечность. Но сейчас он улыбался, незаметно, но улыбался, возможно внутри, мысленно, но ему было тепло, очень тепло. Хёнсын увидел своё любимое кафе, где давали блинчики с бананом и шоколадом, и горячее какао. Выдохнув, он повернулся к своему сопровождающему, от чего тот чуть не врезался в него. - Ты как хочешь, а я пойду туда, - он указал пальцем на кафе через своё плечо, - там дают только кофе и шоколад, чая нет, сигар тоже нет, и сварливым вирзилам прохода тоже не дают, - понадеявшись, что Чунхён всего этого не любит, и будет гундеть, выжидая его, прося поскорее выйти покурить (почему-то Хёнсын думал, что парень именно любит затянуться сигаретой), Хёнсын довольный направился в кафе, переходя дорогу. Но тень от него не отставала, наоборот поравнявшись. Повернув голову, Хёнсын наткнулся на какого-то мужчину, одетого в светлое пальто, зачёсанные назад волосы, аккуратный внешний вид. Озадачившись, Хёнсын приостановился посередине проезжей части, смотря в спину мужчине. Но тут его подхватили под локоть и насильно быстро потащили на тротуар, поспев вовремя, когда за ними уже загорелся красный свет и маши с визгом на-перегонки помчались навстречу друг другу. - Ты что, жизнь самоубийством решил кончить? - Чунхён встал перед парнем, размахивая руками перед его лицом, весь взъевшийся, злой, напуганный и жутко свирепый. Хёнсын невольно сглотнул. Вот он и вернулся тот Чунхён, которого он недавно видел в институте: неудержимый, безбашенный, готовый на любые безрассудные и даже жестокие поступки. Хёнсын оробел, снова замерев, потеряв на время голос, но вскоре натянул на себя маску безразличия и пошёл дальше. - Верный способ избавиться от твоего присутствия, может испробую в следующий раз, - Хёнсын открыл дверь кафе, придерживая её, думая что за ним следует Чунхён. Всё же он напугал его, это было видно по глазам. " Он волновался? За меня?". Хёнсын свыкся уже с его присутствием на сегодня и был готов стерпеть ещё немного, но никто не следовал за ним. Удивлённо обернувшись, Хёнсын увидел удаляющуюся спину. Чунхён что-то злобно продолжал бубнить, кидая свирепый взгляд на прохожих, от чего те старались обойти его стороной. Хёнсын поджал губы. Ему вдруг стало одиноко и холодно. Неужто, ему было приятно с этим типом? Внутри стало пусто...пугающе пусто. Испугавшись этого чувства, Хёнсын дёрнул плечами и зашёл в кафе. Девушка приветливо ему улыбнулась, предлагая столик у окна. Хёнсын в ответ ей тоже улыбнулся, благодаря, и тут же делая свой заказ, на что девушка кивнула постоянному посетителю. Чунхён сердился, по-настоящему сердился на Хёнсына, за его халатность, за то, что он совершенно не переживал за свою жизнь. Зачем он встрял в сегодняшнюю драку? Помог ему? Да нет же, только усложнил жизнь себе. Чунхён, правда, хотел отправить его в больницу на полное обследование, чтобы врачи всего его проверили, вплоть до глистов в заднице, но чтобы Хёнсын был в порядке. Но он не хотел рушить их связь, которая стала на один маленький миллиметр крепче. Придя домой, парень кинул свою сумку на кровать, так и не собравшись с Хёнсыном обойти несколько детских домов, расспросить о его сестре. Сейчас было не до этого, сейчас был важен сам Хёнсын. Раздевшись, Чунхён залез в ванную под ледяной душ. Он дрожал и шипел от воды, которая обволакивала его ссадины, некоторые даже глубокие. Струи ласкали его кожу, успокаивая, остужая, усмиряя, говоря, что всё наладится, всё ещё впереди. Послушавшись воду, Чунхён перевёл дыхание и вышел из ванной, накинув на бёдра и голову полотенца, заварил себе кофе, снова усаживаясь за ноутбук, открывая страничку Хёнсына, которую он откопал вчера уже под утро. Но доступ к ней был закрыт всем, кроме самого Хёнсына, и только его фотография успокаивала душу. Чунхён пил кофе и глядя на фотографию думал, что плохо было бросать его одного перед той кафешкой. Но он уже сделал это. Остаётся только ждать, пока в соседнем доме вновь не зажжётся свет.