--break the cycle--

18.30, четверг, поместье «Карнс». Остин Карлайл. — Ну, что… давайте знакомиться? — решил нарушить тишину я. Алан посмотрел на меня как-то немного запуганно. Тем не менее, он был пока что единственным, кого я здесь знал, а знакомиться было необходимо. Тот парень в красном, с которым мы разговаривали, покосился на меня. — Я Оливер, — тихо пробормотал он, — а это Джош, — он кивнул в сторону, на парня в белом рядом с собой. Тот ничего не сказал, лишь кивнул, и Оливер вновь вернулся к разговору с ним. — Остин, — тихо всхлипнул Алан, и я проследил за его взглядом. Он смотрел на еду за столом. — Мне н-надо выйти, — заикнулся он, и я понял, что с ним. У Алана проблемы с едой. Он сказал мне это еще в комнате, где он задержался, чтобы выяснить, есть ли там туалет. — Ал, попробуй перетерпеть, — вздохнул я, приобнимая парня за плечи. — Может, тебе стоит начать сдерживаться. Может, это поможет, и твой организм привыкнет к… — Остин, пожалуйста, — парень посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Нет. Сиди и терпи. Алан, тебе надо лечиться, как ты не понимаешь? Бороться с рефлексами. Алан тяжело вздохнул и замолчал, а я решил прислушаться к разговорам других. Две девушки, единственные, кстати, представительницы слабого пола среди нас, разговаривали справа от рыжика. — Привет, — через насупившегося парня обратился я к ним. Обе обернулись. Одна из них, как я успел заметить в ходе их разговора, просила звать ее Тэй. — Нам все равно надо знакомиться. Я Остин, этот рыжик — Алан. Ваша очередь, — улыбнулся я как можно дружелюбнее. В школе у меня никогда не было друзей в широко известном смысле слова. Да, было несколько знакомых, и, нет, я не был последним лузером, но и людей сторонился, поэтому не умел заводить знакомства. К тому же, парочка моих знакомых стали впоследствии не самыми приятными личностями, и я окончательно разочаровался в своей способности заводить крепкие долговечные знакомства. Впрочем, ее так и не появилось потом. Девушки зашушукались, что-то обсуждая, а потом та, что с зелеными волосами, посмотрела на меня прожигающим взглядом. — Я Дженна, — проговорила она достаточно разборчиво. Я сглотнул. — Л-ладно, — я уже хотел начать проклинать ту самую способность к знакомствам, когда Дженна внезапно просияла и захохотала. Дженна никогда не умела быть серьезной. Всегда смеялась. Даже потом, когда Карнс уже подходил к концу, и было уже явно не до смеха. — Прости, пожалуйста, Остин, просто… — она икнула, давясь смехом, — ты так забавно отреагировал. Я чуть не ударил себя по лицу, клянусь. Я огляделся по сторонам. Джош, бледный парень в белом рядом с Оливером, смотрел в одну точку, и Оли что-то говорил ему, но тот, очевидно, не был так уж сильно заинтересован рассказом. Алан, все еще надувшись, медленно пил из стакана воду, и я даже начал немного беспокоиться о его состоянии, потому что он вряд ли продержался бы на одной воде. В целом, люди за столом тихо, но общались, явно разделившись на те пары, по которым мы были сформированы. Красноватый свет, которым была наполнена комната, вкупе с достаточно явным запахом старого здания и чего-то вроде крови, о чем я предпочел не думать, не вызывали аппетита, поэтому к еде никто почти не притронулся. Я взял себе на заметку взять с собой немного, чтобы потом заставить Алана поесть. Не знаю почему, но Ал не вызывал у меня жалости, равно как и презрения. Обычно я не любил таких людей, ведь они сами доводили себя до такого состояния, но этот рыжий парнишка не вызывал ничего, кроме прилива заботы. Мне хотелось вытащить его из состояния, когда он был одной ногой в могиле, и снова вернуть к нормальным привычкам. Ал рассказал мне, что хочет быть психологом, если доживет до поступления в колледж. Почему-то после этой фразы стало некомфортно. Он говорил об этом спокойно, будто так и должно быть, но я-то знал, что нихера не должно. Он всегда был таким спокойным по поводу этого. А я всегда бесился, забавно, правда? Впрочем, подобное молчаливое подобие трапезы скоро прекратилось. Динамики зашумели вновь, и тот же Голос, что и раньше, наполнил помещение, шипя на протяжных согласных. — Теперь, когда вы поели, — звук прервался, и колонки зашуршали, а потом Голос начал монотонно перечислять наши имена и места, словно машина, замолкая перед каждым именем. — Александр Уильям Гаскарт и Джек Боссом Баракат, ваша комната номер один. Оливер Скотт Сайкс и Джошуа Джеймс Альфонс Франчески, ваша комната под номером два. Дженна Рэйчел МакДугалл и Тэйлор Кэйтлин Жардин, ваша комната номер три. Келлин Куинн Боствик и Виктор Винсент Фуэнтес, вы направляетесь в пятую комнату, а Остин Роберт Карлайл и Алан Дин Эшби — в шестую. До одиннадцати часов вечера вы должны найти эти комнаты. Удачи. Затем все стихло. Я посмотрел на Алана. Он испуганно оглядывал всех. Ребята поднимались с мест, и я решил, что нам бы тоже пора идти за ними. Мы вылезли из-за стола, и вся наша небольшая компания направилась к лестнице. Кто-то спереди спросил: — То есть, мы не возвращаемся в те комнаты, где мы оказались сначала? — Очевидно, нет, — ответил я. — Нам не дали никаких указаний, что надо делать. Давайте прочешем весь дом. Вдруг что найдем. Ребята согласно закивали. Оливер поднял руку, привлекая внимание. — Нас десять человек, значит, если мы пойдем по парам, то быстрее закончим, — сказал он. Тэй недоверчиво посмотрела на него. — Как мы свяжемся с другими, чтобы сказать, что выбрались? — тихо спросила она. — Н-не знаю. — Давайте разделимся по пять человек и пойдем двумя группами. Так будет больше вероятность найти комнаты, да и все доберутся, наверное… — предложил Алан. Все уставились на него. Парень в синем, невидящим взглядом найдя меня, тихо, но отчетливо проговорил: — Думаю, этот парень прав. Как тебя зовут, кстати? — Алан посмотрел на меня, потом на парня, потом снова на меня и, дождавшись моего слабого кивка, тихо, едва слышно сказал: — Алан. Парень улыбнулся и кивнул, разворачиваясь. Алан взглянул на меня беззащитным взглядом и обнял себя за худые плечи. Мы кое-как разделились на две группы. Было решено, что тех, кто не может без своих соседей — Тэй и Алекса, того парня в синем, — мы не будем отрывать от них. Алан и Оливер пошли со мной, и к нам присоединились девчонки. Джош нехотя, но присоединился к другой группе. Мы медленно двинулись в путь, пока другая группа что-то выясняла. Дом состоял, как выяснилось, из двух частей. В одной из них, той, где мы находились, стены были заклеены алыми обоями и завешаны фотографиями в рамках, а сами стены были каменными. Пройдя через несколько коридоров, мы оказались, видимо, в более новой части дома — деревянной. Доски пола под нашими шагами скрипели, разносясь по пустому зданию. На первом этаже было две гостиных, обе имели камины и диваны, а также выходили огромными окнами во двор. На втором этаже была ванная. Третий этаж был пуст. Очевидно, это было нечто вроде мансарды: большое помещение, испещренное столбами опор, не имело стен и простиралось во всю новую часть дома. В сгущающейся темноте было мало что видно, так что мы двинулись дальше. Как только солнце в поле за окном окончательно село, вспыхнул свет. Вскоре, не обнаружив ничего важного в деревянной пристройке, мы вернулись в главное здание, оказавшись там, где еще не были. Видимо, когда-то вместо одного сплошного здания было два каменных, между которыми позже выстроили деревянный переход. Как выяснилось позже, в поместье и правда было два корпуса: для мальчиков и для девочек. Наши комнаты оказались на третьем этаже, и мы быстро распределились по ним. Помещения, в которых нам предстояло жить, не отличались особой роскошью, но и пристанищем аскета их назвать язык не поворачивался. Наша с Аланом комната была достаточно просторной, обставлена она была в желто-оранжевых тонах. Две кровати стояли около окон, прямо посреди комнаты. Между ними был большой платяной шкаф из светлого дерева, по бокам от них — две такого же материала тумбочки на три ящика. В шкафу обнаружилось четыре смены одежды — две желтых и две фиолетовых, точно таких же, как были на нас. По стенам висели различные картины, изображавшие сельскую жизнь и какие-то пейзажи. Не то, чтобы они пугали, но они точно не были чем-то приятным, особенно если учитывать, что на окнах не было штор, а за окном сгущалась темнота, что всегда вызывало у меня ощущение того, что за нами наблюдают. На кроватях лежали пледы и подушки, они были заправлены пахнущим стиральным порошком бельем. На столе у правой стены стояло два подсвечника. Я подошел ближе, чтобы рассмотреть их, и увидел небольшую бумажку, лежащую под одним из них. «Не выходить из комнаты: 11 PM — 9 AM», — гласила записка. Я хмыкнул и осмотрел стены на наличие часов. Не обнаружив ничего, даже немного похожего на часы, я подошел к кровати и плюхнулся на нее, свешивая ноги. Алан нерешительно подошел к своей и присел на самый краешек, глядя на меня. — Что со временем? — спросил он, заглядывая мне в глаза. — Часов здесь нет. Как мы будем узнавать, когда вставать и когда ложиться? Я пожал плечами, выдвигая верхний ящик тумбочки. В нем было пусто, только лежало несколько смен нижнего белья. В среднем лежали банные принадлежности — мыло и мочалка. Нижний ящик брякнул, когда я открыл его, и там, — о, чудо! — обнаружились наручные часы с фиолетовым ремешком. Я взглянул на Алана и быстро перелез к нему, выдвигая ящик и доставая оттуда часы. Я вручил их ему, и он, с подозрением осмотрев их, надел их на костлявое запястье. — Не думаю, что смогу с ними спать, но… спасибо, Остин, — улыбнулся он. Я улыбнулся в ответ, поднимаясь с кровати и осматривая комнату дальше. Ванной в ней не было, и я, сверив часы, вышел наружу. В коридоре, таком же длинном, как и тот, в котором мы оказались в самом начале, напротив наших дверей была лишь голая стена, завешанная картинами, но в конце коридора, рядом с окном, находилась дверь, выкрашенная в слепящий на фоне темного тона стен белый цвет. Я аккуратно открыл ее, осматривая ванную. Она представляла собой ряд кабинок, в которые человек мог зайти и вымыться, а также ряд унитазов, писсуаров и раковин. Над раковинами висели зеркала, так что с этим проблем тоже не было. Над каждой раковиной висела табличка с двумя именами, как и над каждой душевой кабинкой. Видимо, принимать душ сразу двоим людям из пары было нельзя. Я вышел из душевой, осматривая коридор. На лестнице послышался топот и голоса, и через секунду поднялась вторая группа, очевидно, тоже нашедшие комнаты. Я улыбнулся им и скрылся внутри своей, позволяя им разойтись без суматохи. Пока что все шло достаточно хорошо. Да, дом был немного жутковатым, но с этим можно было смириться хотя бы до тех пор, пока мы не узнаем, зачем мы здесь. К тому же, здесь были все удобства, даже часы у каждого были свои, и бояться, очевидно было нечего. Дверь была неплохо звукоизолирована, окна казались достаточно крепкими, кровать была мягкой. Алан был рядом, и это не могло не радовать — вряд ли бы я был так спокоен сейчас, если бы он был где-то еще. К тому же, зная его проблему, я просто не мог оставить его одного. Еды ему я так и не прихватил, так что решил оставить это на потом. Все оставшееся время до одиннадцати часов мы провели в комнате, разговаривая о том, кем мы были до того, как попали сюда. Алан был младше меня на два года, он хорошо играл на гитаре и учился. Он был из Сан-Хосе, то есть, из Калифорнии, и меня это немного удивило, ведь это было достаточно далеко от Флориды. Когда я рассказал ему, зачем мне все эти татуировки, он сказал, что всегда хотел работать школьным психологом, чтобы помогать таким людям, как я и он, справляться с проблемами во взаимоотношениях с другими ребятами. Он прямо так и сказал, представляете? В этот момент его лицо так светилось от счастья, что я даже зарисовал бы его, если бы мог. В одиннадцать часов вечера по всему дому разнесся гудок, который, наверное, даже стены заставил трястись. По крайней мере, я подпрыгнул, да и Алан уставился на дверь немного ошалелым взглядом. Как только звук прекратился, мы рассмеялись, и я погасил свет. Мы легли спать, даже не подозревая, что будет происходить в доме в следующие одиннадцать часов. *** — Спасибо, Остин, — пробормотал детектив. — Вы прекрасно рассказываете, и мне даже становится более-менее понятно. Скажите, что вы испытывали к Алану в тот момент? — Материнский инстинкт, — прекратив свой рассказ, Карлайл тут же успокоился, и вся его поэтичная натура перестала проявляться. Речь стала сухой и односложной. — Ничего более. — Чем, по-вашему, являлось поместье до того, как его перекупили? — Интернат. Я знаю это наверняка, — отчеканил Остин. — Об этом вам скажут все, кто там был. Я могу идти? — Да, конечно, — детектив отвлекся от бумажек и посмотрел на парня. Он быстро, но все равно как-то достаточно спокойно поднялся и широким шагом направился к выходу. — Пригласите Оливера, пожалуйста, — сказал ему напоследок детектив, и Остин слабо кивнул. Впрочем, Сайкс зашел в комнату не сразу, и детектив не был уверен в том, что они с Остином не успели обмолвиться парой слов.