--break the cycle--

03.40, пятница, поместье «Карнс», Дженна МакДугалл Я проснулась от громкого свиста, разнесшегося по этажу. Звук разбудил не только меня: Тэй дернулась и села на кровати, оглядываясь по сторонам. В комнате было темно, лишь ночник на моей тумбочке слабо помаргивал, и в его свете было сложно что-либо разглядеть. Звук повторился, медленно вибрируя в воздухе, словно тягучая масса. Потом загремели стекла. Мы обе обернулись, разглядывая темноту за окном, но ничего не было видно. Лишь пропархивающий снег и темнота. — Что происходит? — пробормотала Тэй, слезая в коляску. Я вскочила, даже не удосужившись надеть кеды, и подбежала к двери. — Джен! Нам запрещено выходить из комнат, помнишь? — прошептала она, беря меня за руку. Я обернулась на нее, разглядывая в темноте ее обеспокоенное лицо. Я слабо ей улыбнулась. — Если я выгляну, ничего же не случится? — Тэйлор подумала немного и медленно кивнула. Я обернулась к двери и медленно ее приоткрыла. На меня повеяло холодом. В следующую секунду меня оглушил визг, а затем раздался крик: «Спасите!» — кричал кто-то. Я быстро захлопнула дверь. Тэй ошарашенно посмотрела на меня. — Ч-что это было? — спросила она, отъезжая в центр комнаты. — Не знаю… — ответила я, разглядывая дверь. — Кричала какая-то девушка… — Но, Джен, мы единственные девушки здесь, — заметила Тэй дрожащим голосом. Я медленно повернулась к ней, думая об этом. И правда, из всех десяти человек мы были единственными девушками, а кричал именно женский голос. Что за хрень происходит в этом доме? — Давай просто ляжем в кровати и попробуем переждать это, — предложила я. — Я н-не хочу оставаться в одиночестве, — выдавила она. Я взглянула на нее, обдумывая свой ответ. — Ладно, давай ляжем вместе. Тэй медленно кивнула и подъехала к кроватям. Она аккуратно спустилась на мою и закинула на нее ноги. Я села рядом с ней и, когда мы обе улеглись, укрыла нас одеялом. Остаток ночи мы провели в обнимку на моей кровати. Тэй дрожала в моих руках, и когда под утро звуки прекратились, и ей удалось уснуть, я поцеловала ее в висок, надеясь, что она не заметила. Вскоре уснула и я, но пару часов спустя, по крайней мере, по ощущениям, нас разбудил громкий гудок. Я простонала и поднесла руку к глазам. В свете утреннего солнца, как мне тогда показалось, стрелки блеснули и показали восемь часов утра. Я сползла с кровати и огляделась. Ничего не изменилось, лишь на стекле была небольшая царапина. Я хмыкнула и потянулась, вытаскивая из тумбочки ванные принадлежности. Я подошла к двери, дернув за ручку, но та не поддалась. Я вздохнула и вернулась к кроватям, усаживаясь на пустую. Тэй слегка промычала во сне и перевернулась на бок, лежа лицом ко мне. Она милая, когда спит. Она вообще милая, но когда ее лицо не искажено страхами и волнением — особенно. Я долго сидела, задумавшись о том, зачем мы здесь и как нам отсюда выбраться, и вынырнула из потока мыслей только через час, когда замок на двери щелкнул. Тэй потрясла меня за плечо, и я, мотнув головой, вскочила на ноги. — Ты ведь поможешь мне? — смущенно спросила девушка, и я кивнула, берясь за ручки ее кресла. По всему дому для нее были оборудованы пандусы, но ей все равно нужна была помощь при спуске, ведь все коридоры были невероятно узкими, и ей было сложно спускаться так, чтобы не снести стену. Да и лестницы были крутыми, так что подняться по ним самостоятельно она не могла. мы выехали в коридор, где уже ходили парни. Растрепанные и сонные, они медленно ходили туда сюда: в ванную, в переход, куда, кстати, направлялись и мы. Все-таки, на еду отводился час, а мы с Тэй двигались не так уж и быстро. — Как ты думаешь, когда мы выберемся? — в районе деревянной гостиной спросила я. Тэй пожала плечами. — Когда нас выпустят, наверное. По крайней мере, ты видела поле и лес за окном. Я не смогу выбраться отсюда. Ни при каком раскладе, — она взглянула на меня. — Мы выберемся отсюда, Тэй. Я помогу тебе, — я сжала ручку коляски чуть сильнее. В столовой было почти что пусто. Стол, как и вчера, ломился от различной еды, и вот сейчас мне по-настоящему захотелось есть. Я подвезла Тэй к свободному от стульев месту и села рядом. За столом уже сидели парни в серой, черной и белой одежде, чуть позже присоединились Остин и Алан, а потом и Оливер. Алекс и Джек пришли последними, не переставая хихикать над тупыми шуточками ни на секунду. Все переговаривались и ели, лишь только Алан испепелял взглядом пустую тарелку и стакан с водой. Бедный парень. Честно, я бы не смогла так жить. Пусть лучше меня убьют, чем оставят без еды. Впрочем, вскоре Остин нашел супницу с бульоном, и даже Алан принялся за еду. Ровно в десять часов пробили часы на камине. Динамики зашуршали, и Голос оповестил нас об окончании завтрака. Впрочем, расходиться все начали спустя минут десять после этого, не желая отрываться от разговоров. После того, как мы разошлись, все двинулись в разные стороны. В конце концов, мы с Тэй и еще несколькими людьми оказались в гостиной в деревянной пристройке. Ребята разожгли камин — благо, спички обнаружились тут же, — и мы все дружно погрузились в приятное ничего не деланье. Разговоры шли медленно и тихо, но, в итоге, мы все равно добрались до не самых приятных тем. Точнее, до того, что произошло сегодня ночью. — Клянусь, я б обосрался, если бы не Алекс, — заржал Джек. Алекс зажал нос и махнул пару раз рукой. — Я не хочу жить с ним в одной комнате, ребят у вас есть свободные места? — смеясь, спросил он. — А если честно, не знаю, как было бы, если бы я мог видеть, но так было страшно. Даже очень. Мне кажется, это сделано специально, чтобы мы выходили из комнат. Знаете, провокация. — Мы здесь вообще как подопытные крысы, думаю, — пробормотал Келлин, вжимаясь в Вика. Для второго дня знакомства эти двое были уже очень близки. Я была готова поспорить, что они не спали всю ночь. — Это наверняка какой-нибудь тупой эксперимент. Científicos tontos! Бесит, — бурчал он. Вик хихикнул. — Ученые по умолчанию не дураки, Келлин, — заметил он, видимо, расшифровывая значение сказанной Келлином испанской фразы. — И что? Они все равно противные. Закрыли нас здесь… как нам теперь выбраться, а? — Келлин почти что всхлипнул. Все замолчали, обдумывая поднятую парнем проблему. После этой фразы разговор не клеился, и вскоре мы все снова общались лишь со своими соседями. Когда часы в коридоре пробили час, кто-то вспомнил о том, что скоро у нас начнется обед, и мы все разошлись по комнатам, чтобы привести себя в порядок. Я схватила с кровати мочалку и мыло, направляясь в душ. Там уже мылся Оливер (или Джош?), но кабинки, к счастью, закрывались, так что я, найдя свою, закрылась там. Спустя несколько минут звуки воды из соседней кабинки прекратились, и дверь хлопнула. Я осталась одна, и меня это не то, чтобы пугало, но напрягало достаточно сильно. К тому же, мимо кабинки в какой-то момент промелькнула тень кого-то, но я была уверена, что никого в душевой больше не было. Я остановила воду, накинула на себя полотенце и выглянула наружу. В комнате было пусто, и в клубах пара виднелись лишь расплывчатые силуэты раковин и зеркала. Я пожала плечами и закрыла дверь. В остальном, помывка прошла нормально, и я вышла из душа заметно приободренной и посвежевшей. На обеде есть не хотелось. Утром мы достаточно плотно позавтракали, так что я решила прихватить с собой еды, но не есть прямо сейчас. В самом конце наших часовых посиделок за общим столом, вновь заработали динамики. — С трех до шести часов будет открыта дверь во двор, — сказал Голос. — Погуляйте, но помните, что вы обязаны вернуться в здание до шести часов вечера. После этого никто не будет впущен, и опоздавшие останутся снаружи на ночь, — звучало такое предостережение не страшно, но, вспомнив прошлую ночь, я решила, что лучше будет все-таки успеть внутрь. Сразу после обеда мы рванули на улицу. Точнее, как рванули… туда побежали все, кроме Алекса и Джека, которые не могли двигаться так быстро — впрочем, даже это не стало помехой, когда Джек подхватил Алекса на руки и убежал, — и нас с Тэй, потому что я не могла поступить так же, как Джек. Увы. Мы медленно шли по уже тихому зданию. Доски пола скрипели, и где-то что-то гремело. Хотелось двигаться быстрее, но вряд ли бы мне это удалось. В итоге, когда мы вышли на улицу, это показалось нам раем. Впрочем, было достаточно холодно, и подбежавший к нам Келлин рассказал мне, где они взяли куртки. На улице шел снег, и ребята прыгали под ним, как дети. — Дженна, увези меня в сад, пожалуйста, — попросила Тэй, когда я подошла к ней, накидывая куртку оранжевого цвета на ее плечи. Она откинула голову, подставляя прикрытые веки под снег, и он оставался на ее ресницах, быстро тая от теплого дыхания. Она открыла глаза только тогда, когда мы въехали на усыпанную снежными хлопьями гравиевую дорожку, что вела под занесенные метелью деревья. Их ветки чернели под белым снегом, и невозможно было не увидеть их. Тэй коснулась черного ствола, когда смогла до него дотянуться. — Эти деревья спят. Им спокойно и безмятежно. Хотела бы я быть одним из таких деревьев. Проснуться сейчас в своей кровати, зная, что этого кошмара не было, — пробормотала она, рассматривая черные кусочки коры на своих пальцах. Не сказать, что я была так уж с ней согласна. Все же, несмотря на всю странность ситуации, в которой мы оказались, здесь было не так уж и плохо. Этакая пастораль девятнадцатого века. Особняк для активного и не очень отдыха обеспеченных особ. Я представила себя в элегантном платье в пол и небольшой шляпке, с красиво уложенными волосами и обязательно с зонтиком в руке, на который надо опираться при ходьбе. Зрелище довольно странное вышло, честно признать. Особенно при условии, что мои зеленые волосы и Пирсинг в носу никуда не делись. Я тихо прыснула. — Над чем смеешься? — спросила Тэйлор, ловя руками снежинки. Я покачала головой. — Так, мысли, — она улыбнулась. — Хотела бы я встать и попрыгать по такому снегу. Какой он? — спросила она. Я удивленно посмотрела на нее. — Ты разве никогда не ходила по снегу? — Снег повсюду разный, Джен. Он то хрустящий, то мягкий, как перина, то жесткий, то ломкий… даже звук разный, — вздохнула она, глядя, как пар от ее слов улетает ввысь. — Снег как люди. Никогда не знаешь, какую еще свою сторону он тебе покажет. Это сравнение было очень странным, но, почему-то, понятным. Все, кто оказался с нами вместе в этом доме, были многогранными и сложными людьми. У каждого были свои проблемы. Каждый, казавшийся поначалу странным и страшным, мог оказаться приятным человеком. Мы все были словно снежинки в одном большом сугробе людей, которые бывали в этом особняке. И была вода: человеческие чувства, страхи, души, смешанные внутри стен этого особняка, будто примеси в глине, растаявшие снежинки, смерть и боль. От таких мыслей меня пробил озноб. Стало неприятно. Странно, как подобные мысли могли отбить все желание находиться здесь, даже если оно подогревалось милыми картинками, которые рисовало подсознание. Все-таки это место было страшным. Не знаю, такие ли мысли заставили меня так думать, или же все-таки спавший до этого инстинкт самосохранения снова напомнил о себе, важно было то, что мне больше не хотелось здесь находиться. Мне надо было придумать, как выбраться отсюда. Подсознательно я знала, что все было не так просто, как нам сейчас казалось. Самым сложным было решить, что делать с Тэй, потому что везти ее даже по такой вот гравиевой дорожке было достаточно тяжело. Мы зашли в какую-то беседку, кованые столбы которой сливались с ветками деревьев, и Тэй, осмотрев окружившее нас бесснежное пространство, взглянула на меня. — Я очень давно так близко не общалась с человеком, с которым знакома второй день, — сказала она, не отводя взгляд. — Ну, знаешь, ситуация, мне кажется, обязывает, — улыбнулась я, подходя к одному из столбов и обнимая его. Я выглянула на улицу, слыша отдаленный заливистый смех Келлина и вскрик Алекса. Я улыбнулась, думая, что Келлин, скорее всего, напугал Ала, попав в того снежком. Тэй подъехала ближе. — Странно, верно? Все оказались на улице и забыли, в какой ситуации оказались. Даже Алан перестал быть таким грустным. Джек вообще будто впервые снег увидел, — улыбнулась она, из-под полуприкрытых ресниц оглядывая заснеженную аллею. Я кивнула. — Природа меняет людей. Причем не всегда в лучшую сторону. *** — Спасибо, Дженна. Один лишь вопрос. Тэйлор смогла выбраться с вами из особняка, или же вы так и не смогли ее спасти? — детектив поправил очки на носу. Дженна взглянула на него исподлобья. — Спросите об этом у кого-нибудь другого, детектив. Вы же составляете полную картину не только на основе моего рассказа. Зачем же мне говорить вам об этом? Я лишь подопытная крыса, и все, что я говорю или буду говорить, всегда будет восприниматься, как ложь либо заведомо субъективная оценка, — Дженна криво ухмыльнулась, поднимаясь со стула и выходя из комнаты прежде, чем детектив успел что-то сказать. Эти дети, выбравшиеся из плена Карнса, были морально изуродованы, и детектив это понимал, но понять хода их мыслей, их нежелания помогать следствию, детектив не мог. Более того, все они будто считали, что они работали на организацию, которая закрыла их в поместье, и даже то, что их спасли сотрудники полиции, не останавливало этих их мыслей. Они были словно подвергнуты промывке мозгов. Это осложняло ситуацию. — Присаживайтесь, Келлин. Давайте мы с вами продолжим с того момента, когда вы все зашли внутрь после первой прогулки. /знали бы вы, как сложно было писать часть от лица женщины/