--break the cycle--

17.30, пятница, поместье «Карнс». Оливер Скотт Сайкс. Мы зашли внутрь, когда вокруг дома уже стемнело. В феврале ночи были уже короче, чем, к примеру, в то же Рождество, поэтому к шести вечера на поместье спустились сумерки. Большую часть времени мы провели с Джошем, разговаривая о том, что было насущным. Мы сделали несколько кругов вокруг дома, выяснив по табличкам на стенах, что деревянная часть была построена гораздо позже — уже в послевоенное время, в то время как каменные были одного года постройки, в самом начале века. От дома уходила достаточно широкая аллея, но она была не расчищена. Впрочем, нам ничего не помешало пойти по ней: мы всегда могли просушить кеды, расхаживая по зданию в носках, благо, полы выглядели вполне чистыми. Мы брели по снегу, достававшему нам до коленей, и разговаривали. — Знаешь, это так противно, когда людей не ограничивает ничего. Азарт, который движет ими, сносит все границы, — заметил Джош в продолжение нашей темы. Как выяснилось, его изнасиловали в начальной школе. Это было так мерзко, что я заочно ненавидел людей, которые сделали это с ним. Какой-то старшеклассник поспорил с другом на чертовых пятьдесят фунтов. Придурок, как можно было так поступить? Джош был таким светлым и чистым, его белая одежда будто подчеркивала эту его чистоту, но, в то же время, он сам считал, что грязен. У него была патологическая мания чистоты. За эти сутки он побывал в душе уже трижды, и я ничего не мог с этим поделать. — Люди — порочные существа. Все мы не идеальны, Джош, — заметил я. — В чем твоя проблема? — спросил Джош. Я уставился на него непонимающим взглядом. Он высунулся из своего белоснежного шарфа, сливавшегося с окружающим нас пейзажем. — В смысле, мы все здесь так или иначе больны. Тэй инвалид, Алекс слепой, у Алана проблема с едой, Остина гнобят в школе, Вик страдает от своей судьбы, хотя я еще не понял, что у него не так… — Стой, откуда ты это знаешь? — спросил я, удивляясь тому, что Джош, не общавшись с Остином и Виком, узнал о том, что с ними не так. — Видно, Оли. Это видно. У Остина кожа синеватая под татуировками, Вик сам по себе немного забитый, вот я и пришел к выводу о них. Так или иначе, все остальные тоже не в порядке, я просто правда не выяснил, что с ними не так. Думаю, это станет понятно в скором времени, — Джош задрал голову, пытаясь увидеть пар от дыхания на фоне серых облаков. — Я… ну, эм… в общем, у меня панические атаки, — немного замявшись, ответил я. — Почему я и пошел на психолога, хочу помогать людям. Правда, себе я помочь не могу, какая ирония, — я вздохнул, потирая плечи. Даже несмотря на теплую куртку и не менее теплую для конца января погоду, было адски холодно, видимо, из-за промокших ног. — Как определить, что ты на грани? — заинтересованно спросил Джош. Я хотел уже поинтересоваться, зачем ему это, но понял, что мы застряли здесь, и, немного подумав, ответил: — Всегда по-разному, на самом деле. Чаще всего меня просто начинает колотить, глаза начинают бегать, начинаю задыхаться… — перечислил я несколько основных признаков. — Я помогу тебе, хорошо? Не парься по этому поводу, — улыбнулся он, беря мою руку. Его пальцы были на удивление теплыми, и я не стал сопротивляться. Не сильно-то и хотелось. Джош был приятным парнем, а здесь не было никого, кто стал бы звать нас педиками за такое. Как забавно, что в итоге мы все оказались этими самыми «педиками». Не знаю, предполагалось ли это с самого начала, но, в конце концов, так оно и было, и бороться с этим не хотелось. Мы внезапно увидели что-то сквозь легкий туман. Вдалеке темнела изгородь, кажется. Либо мы зашли невероятно далеко, и это был лес, либо что-то здесь было не так. Я взглянул на часы. Пятнадцать минут до ужина. Думаю, мы должны были успеть дойти и вернуться. — Оли, может, завтра до туда дойдем? — тихо спросил Джош, чуть крепче сжимая мою руку. — Уже темнеет, да и времени не так много осталось. Давай завтра с самого начала возьмем и пойдем сюда? Я уверенно шагнул вперед. — Оли, — голос Джоша дрогнул, и я сдался. Я развернулся к нему и кивнул, глядя, как он облегченно вздыхает. Его куртка будто светилась в сгущавшихся сумерках, равно как и он сам. Длинная челка падала ему на глаза. Не знаю, как ему, но мне такая погода и окружающая обстановка просто до невозможности напоминала Англию. К тому же, я жил на севере, и наши зимы были именно такими: снежными и туманными. Джош казался привидением в этом снегу и тумане. Казалось, он мог пройти сквозь тебя и… — Чего ты пялишься, Оливер? Я же говорил тебе, что не люблю… — прервал он мои мысли. — Да, прости, конечно, я просто… прости, — перебил его я. Мы дошли до поместья как раз вовремя. Двери внутрь были открыты, и ребята медленно заходили в тепло, отряхаясь от снега. — Где вы были? — спросил Алекс, не разворачиваясь. Мы с Джошем переглянулись, он пожал плечами. Никто не мог понять, как Алекс делал это, но это было не так важно. — Гуляли. Что не так? — спросил Джош, заходя в дом, когда я джентльменским жестом пропустил его вперед. Он на это лишь слабо улыбнулся и кивнул. — Нет, ничего. Просто я беспокоился, — ответил Алекс, держась за Джека, пока тот пытался закинуть их шапки на полку. К слову, та полка была достаточно высокой, даже мне было сложно достать до нее. В поместье было до странного тихо. Впрочем, возможно, здесь просто была отличная звукоизоляция. Когда мы шли уже по второму каменному корпусу, подходя к столовой, часы пробили шесть. Мы одновременно вздрогнули и переглянулись. Было что-то в этом звуке… тревожное. Мы вошли в столовую с последним ударом часов. Ребята уже сидели по местам. За ужином никто особо не выделялся, лишь к нам подсели Вик и Келлин, и мне представилась возможность поболтать с ними. Эти двое сильно сблизились и ни на шаг не отходили друг от друга. К концу разговора к нам присоединился Джош, и мы вместе дошли до комнат, которые, кстати, были по соседству. В конце концов, Вик и Келлин задержались у нас вплоть до десяти вечера, когда ушли, чтобы подготовиться ко сну. За время с семи вечера до одиннадцати, Джош был в душе пять раз. Меня это достаточно сильно напрягло, но я ничего не сказал. Надо было его тоже понимать. В целом, мне очень не нравилось, что день прошел абсолютно впустую, но делать здесь было нечего, так что приходилось терпеть. Я прихватил с собой книг, так что остаток свободного времени, после того, как я принял душ и умылся, я провел за чтением. Джош просто лег в кровать и долго смотрел на меня. Даже тогда, когда я уже выключил свет и улегся спать, мне постоянно казалось, что он смотрит на меня. Вскоре я уснул, и это перестало меня тревожить. Снился мне какой-то бред. Серьезно, более бредовых снов мне никогда не снилось. Обычно, я редко видел сны, но этот я запомнил навсегда. Мне снилось, что я проснулся на каком-то железном столе. Руки мои были прикованы по сторонам, а надо мной висели цепи. На секунду, я подумал, что это классический сценарий какого-то триллера, но внезапно я увидел над собой прекрасный резной потолок, в то время как вокруг меня все так же было темно, и я не мог увидеть стен. Потом я смог двинуть руками, и наручники развалились на куски. Я сел, потом поднялся со стола, но как только моя нога коснулась пола, я внезапно оказался в каком-то зале, подобном тому, в котором мы ели. Стены были расписаны зеленоватыми фресками с цветочным орнаментом, окна были большими, почти от потолка до пола, и составляли примерно половину стен комнаты. В зале было много столов, играла приятная музыка, казалось, что я оказался на балу. Я оглядел себя, лицезрея идеально чистый смокинг. Несмотря на огромное количество столов, занят был лишь один. Человек сидел ко мне спиной, и я, обойдя его, сел напротив. Это был Джош. Я улыбнулся ему и взял его руку в свою. Он переплел наши пальцы и тепло улыбнулся, но потом его лицо внезапно стало окаменевшим. В зал стали заходить люди, прислуга, оркестр. Когда все было на своих местах, начался бал, мы все еще сидели на своих местах. Наши пальцы все так же были переплетены, Джош все так же не проявлял ни единой эмоции, в то время как у меня на душе разливалось непонятное тепло при взгляде на него. Вскоре я почему-то встал из-за стола, и, вместе с остальными, вышел из зала. Я был во дворце. Большом, красивом, изящном дворце. В детстве, я бывал во французском Версале и русском Петергофе, — мои родители обожали путешествовать, — и этот дворец казался идеальным их сочетанием. Мы вернулись в залу, где сидел Джош, чуть позже, я снова сел напротив него. — Он здесь всем заправляет, — шептались люди рядом со мной, украдкой глядя на Джоша. Тот молчал и смотрел на меня, на его лице не двигалась ни единый мускул. Я поднялся из-за стола, подошел к Джошу сбоку. — В каком смысле он здесь всем заправляет? — спросил я у ошарашенных людей за соседним столом. — Зря вы поднялись, — сказал один из них. Второй закивал. Солидного возраста худая женщина рядом с ними перекрестилась, закрывая глаза. Я повернулся к Джошу. Он смотрел прямо на меня, его глаза были слегка сужены в хитром прищуре. А потом он внезапно открыл рот. Из открывшейся челюсти наружу поползли насекомые. Черви, тараканы, мухи и даже скарабеи. Я ахнул и отпрыгнул назад, ожидая, что наткнусь на стол, но сзади ничего не было. Я обернулся, и увидел, что мы с Джошем, — Джош ли это был? — находимся в той самой комнате с железным столом. Жуки начали заползать на меня, черви превращались в веревки, что душили меня. Скарабеи пробирались под кожу, было невыносимо больно. Я видел, как они копошатся там, под кожей. Они, словно пузыри воздуха, словно волдыри перемещались там. Я видел как тараканы заползают внутрь вслед за ними, я чувствовал, как душат меня черви… А потом я проснулся. Я подскочил на кровати, глядя в темноту. Джоша не было в комнате. Я ахнул и выпрыгнул из-под одеяла, включая свет. Комната была пуста. Я наплевал на все предостережения, выглянул в коридор, но снаружи было темно. Меня не заботило ничего в тот момент. В тумбочке оказался фонарик, и я, подхватив его, побежал в коридор. Я включил фонарик и увидел кровь. Красный цвет, лужи красной крови были повсюду. Я почувствовал, как задыхаюсь. Голова закружилась, и я сглотнул, начиная дышать ртом. Этого не хватило и я оперся пальцами о стену. Я почувствовал, как они измазываются в крови, и, о, Господи, это было просто невыносимо. Вкус крови щекотал глотку, перед глазами все плыло. В конце коридора, рядом с окном, была открыта дверь. Из нее лился свет. Я не обратил внимания на то, что ванные находятся в другой стороне, бросился туда. Передо мной, на проводах, висел Джош. Его тело было вспорото в нескольких местах: на животе, ладонях, ступнях и голове виднелись огромные раны. Рядом, на столе, лежал терновый венок. Только увидев его, я заметил, что Джош висит в идеальной форме Христа на кресте. Кому вообще надо было делать подобное с Джоши? Маленький, хрупкий Джоши… Я потерял сознание. И вот тогда, я проснулся во второй раз. Теперь уже окончательно. Я сел на кровати, хватаясь за простыни. Джош проснулся только тогда, когда я начал скулить. — Оли? — он вскочил с кровати и подбежал ко мне. — Оливер, не паникуй! — чуть тверже сказал он. Он только что сначала убил меня, а потом умер на моих глазах! Как он может быть реальностью? — Уйди от меня! — заорал я, срываясь на скрим. — Оливер, я хочу тебе помочь, — сказал он, чуть спокойнее. Я вскочил с кровати. — Нихера! Ты.. ты… — я задохнулся и, откинувшись на стену, сполз по ней на пол. Джош перескочил через мою кровать и упал передо мной на колени. — Оливер, — тихо начал он. Я не слушал. Черт возьми, пусть он просто уйдет. Что если он снова убьет меня? Что если он сейчас возьмет меня и вышвырнет в коридор? Что если он сам туда уйдет, а я наутро увижу его труп? Что если он выкинет меня из окна? Черт, как было страшно. — Ты же не слушал меня, Оли, — он положил руку мне на голову. Сил дернуться уже не было. — Я всего лишь хочу тебе помочь, слышишь? Я не буду убивать тебя, не буду причинять тебе вреда. Пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его слова повторялись в моей голове, словно сказанные в плохо настроенный микрофон. Он положил руку мне на щеку и по-доброму улыбнулся. — Почему ты так испугался? — спросил он. Я чувствовал, как паника отступает. — Сон, — холодно буркнул я. — Ясно, — пожал плечами он. — Давай, вставай, я сегодня, так и быть, буду спать с тобой, чтобы такого больше не было. Он помог мне подняться и мы улеглись в мою кровать, благо, она была достаточно большой, чтобы вместить двоих. Джош обнял меня со спины, и его дыхание я чувствовал шеей. — Спокойной ночи, — пробормотал он. — Ночи, — отозвался я глухим эхом. Я закрыл глаза, но чего-то не хватало. Я развернулся в его руках, мы касались друг друга носами. Я не знаю, кто сделал это первым, но мы поцеловались. Сначала быстро, коротко, но потом медленно, тягуче. Было так странно целоваться с парнем, но это, черт возьми, успокаивало. Дарило какое-то ощущение... защиты, что ли... я уснул, даже не заметив этого. Когда утром я проснулся, Джош спал уже в своей кровати. *** — Оливер, скажите, вы верите в вещие сны? — спросил детектив. — Тот сон не был вещим, мистер. Он просто был ужасным. Кровавым и, пожалуй, отвратным, — язвительность в тоне Оливера можно было черпать ложкой. Он был, пожалуй, самым самоуверенным из всех, и можно было с трудом определить, что он на самом деле думал. Хотя рассказывал он хорошо, детектив не мог этого не признать. — Это был не относящийся к делу вопрос. Чистый интерес. — Нет, детектив. Не верю. И вам не советую, — Оливер поднялся на последней фразе и вышел из комнаты.