--break the cycle--

9.00, среда, поместье «Карнс». Александр Уильям Гаскарт. Я проснулся оттого, что Джек тряс меня за плечо. От него пахло гелем для душа и зубной пастой. Значит, из комнат уже можно было выходить. Я улыбнулся ему и поднялся с кровати, на ощупь находя ручку ящика у тумбочки. — С легким паром, — сказал я, выдвигая его. Джек сзади меня упал на кровать. — Ага, спасибо. Там не хватало тебя, — хихикнул он. Я усмехнулся. — Откуда ты знаешь, что со мной приятно мыться? — Ты мой спутник жизни, забыл? — Джек улыбнулся, я слышал это по слабому выдоху. Я вытащил свои ванные принадлежности. Когда-нибудь, когда я привыкну к дому, я смогу ходить до ванной в одиночку, но сейчас: — Джек, ты проводишь меня? Просто за ночь мой внутренний компас сломался, и я теперь не настроен на то место, где можно спокойно поссать, — дернул бровями я. — Ох, если хочешь, я могу даже подержать твой член, — ответил Джек, поднимаясь с кровати. Он взял меня за руку и повел в сторону, я так подозреваю, двери. — Давай мы обойдемся без этого, — сказал я. В коридоре было очень шумно и пахло сыростью, я списал это на то, что все пошли в душ с утра пораньше. Мягкий ковер под ногами был холодным: кто-то, видимо, открыл окно. После всех процедур, Джек довел меня до комнаты и выдал мне мою (надеюсь, у нас с Джеком был разный размер одежды, и она действительно была моей) свежую одежду. Я переоделся, и мы пошли на завтрак. По сравнению со вчерашней тишиной, сегодня в поместье было удивительно шумно. Джек сказал, что за окном была метель, что ничего не было видно, и из-за ветра стекла шумели, хотя я отчетливо слышал, что шумят не только стекла. Я на слух уже стал определять, сколько нам осталось до столовой, так что знал, что мы должны были прийти совсем скоро. Впрочем, этого не случилось. Джек внезапно остановился. — Что там? — тихо спросил я, сжимая его руку. — Где все? — пробормотал он. — Перед нами шли Келлин и Вик, где они? — Ну, мне не видно отсюда, знаешь, — пробормотал я немного сконфуженно. В коридоре было все так же шумно: стекла гремели, ветер дул, и еще был этот третий, странный звук, которого я никак не мог вспомнить. Я слышал его где-то, но не мог вспомнить. Помимо этого, звук был таким тихим, что Джек бы не услышал его. — Понимаю. Ладно, пойдем, может быть, они просто побежали, — тихо сказал Джек, и по его голосу было понятно, что он осматривал коридор. — Не парься, — сказал я, неуверенно шагая вперед. Джек дернулся, но все же пошел за мной. По мере того, как мы двигались, звук, который я никак не мог распознать, становился громче, клянусь, Джек должен был его заметить. Но он либо решил не комментировать этот момент, либо и правда не заметил. В целом мы дошли до столовой без происшествий, но, когда мы зашли туда, Келлина и Вика там, как сказал мне Джек, не было. Потом я уже услышал, что их голосов не было среди других. И это было странно, ведь было уже в районе половины десятого. Спустя неделю с тех пор, как мы оказались здесь, завтраки, обеды и ужины стали чем-то вполне привычным. Я мог слышать голоса ребят с разных сторон. Все были слегка взволнованы отсутствием Келлина и Вика. Когда включились колонки, никто этого даже не заметил. Кроме меня. Тот звук, что я слышал… это были радиопомехи. Я понял это только в тот момент, когда услышал треск динамиков. Почему по всему дому были слышны помехи? Неужели подобные динамики были повсюду? Почему они заработали именно сегодня? Меня начинало колотить. Нет, я не был тем, кто паниковал в любом удобном случае, но, черт возьми, мне казалось, что Джек чего-то не говорит мне. Мне казалось, что есть что-то еще, что-то, что я едва могу слышать, но они отчетливо видят, и это меня пугало. Я сжал руку Джека. — Джеки, — тихо позвал я его. Парень дернулся и наклонился ко мне. Я сглотнул и еле слышно пробормотал ему на ухо: — есть здесь что-то, чего ты мне не сказал? В смысле… — Нет, Алекс, — сухо проговорил Джек. Он высвободил свою руку и отвернулся, оставляя меня молча «наблюдать» за всем происходящим. Из динамиков так и лился тихий шепот помех, и они так и не издали ни одного другого звука до самого конца завтрака. После того, как мы поели, мы с Джеком пошли в библиотеку. Точнее, это место, по описанию Джека, было на втором этаже деревянного корпуса и было сплошь заставлено стеллажами с книгами. Наверное, это можно было назвать библиотекой. Доски пола были очень сухими и противно скрипели при каждом движении. Мы шли и шли, и я иногда касался стеллажей руками, чувствуя под пальцами корешки книг. Джек усадил меня на что-то мягкое, и я, поводив руками по сторонам, понял, что это кушетка, оборудованная на подоконнике. Джек взял книгу, я даже не знал, какую именно, и начал читать. Я почувствовал, как он садится рядом со мной. Книга была интересной, даже захватывающей. Перед моими глазами летали образы людей, запахи, вкусы, цвета… до тех пор, пока Джек не начал читать один отрывок, после которого меня бросило в жар. В отрывке говорилось о маленькой девочке, Дайне*, которая впервые летела в самолете и проснулась посреди ночи. Ничего необычного, на первый взгляд, но только вот… девочка была слепа. Что было еще хуже — она проснулась, но во всем салоне никого не было. Я вскочил, все еще не в состоянии вытряхнуть этот образ из головы. Джек вопросительно хмыкнул, отрываясь от чтения, и тоже встал. — Не надо читать эту книгу. — Алекс, ты чего? — Джек звучал удивленным, он подошел ко мне ближе, кладя руки ко мне на плечи, а потом до него, видимо, дошло. — Черт, Лекс… прости, пожалуйста. Меня колотило. Я был не в состоянии ответить. Почему-то у меня, как у той маленькой девочки, Дайны, было странное чувство, что вокруг нас с Джеком сейчас нет ни одной живой души. По сути, так оно и было: ребята давно разбрелись по комнатам и гостиным, но… не знаю, все это время Келлин и Вик должны были где-то быть. К тому же, почему-то казалось, что и ребят в комнатах мы сейчас не обнаружим. Казалось, что мир сузился до размеров этой комнаты, хоть я и не знал, насколько большой она была. — Алекс, что с тобой? Лекс, я же здесь, — Джек обнял меня, прижимая к себе. Я тихо всхлипнул, по старой привычке закрывая глаза. — Ты не один, ты здесь со мной, и, раз уж я твой сосед, я не оставлю тебя одного. Я никогда не оставляю людей в беде… — Откуда ты знаешь, что ты никогда этого не делаешь? Невозможно же подсчитать все случаи, когда люди обращались к тебе за помощью, — пробормотал я. — Я живу в Сирии, чувак. Так пиздецки страшно каждый день. И люди приходят ко мне домой, когда их жилье рушится. Зато в футбольчик можно погонять с пацанами, — улыбнулся он, и я усмехнулся, улыбаясь. Этот парень сводил меня с ума. Несмотря на то, что он был, вроде как, в такой же сложной ситуации, в какой были мы все, он продолжал быть… оптимистичным? Он находил хорошие стороны даже в том, что было не самым веселым на первый взгляд. Он умел молчать, когда это надо было, а когда не надо было молчать, его рот не затыкался ни на секунду. В первые несколько дней я успел чуть ли не из окна выброситься из-за его сраных шуточек о «твоей маме», но сейчас, вроде бы, он успокоился, так что подобные моменты случались реже. — О, да, бомбежка — самое то для футбола, — ехидно заметил я. Что было странно, мне стало легче. Не знаю, подействовали ли так его объятия, или, может быть, все дело было в тупом разговоре на отвлеченную тему, но теперь стены не сжимались вокруг меня. Джек улыбнулся. — Конечно. Ты знал, что неразорвавшийся снаряд — самая классная «горячая картошка»? Мы рассмеялись. Я провел руками по его груди и вниз по руке, останавливаясь на ладони. — Пойдем отсюда. Мне некомфортно, — прошептал я. Джек как-то напрягся, но я решил не обращать на это внимания. — Хорошо, конечно. Мы пришли в комнату и завалились на кровати. Джек глубоко вздохнул. В воздухе пахло чистотой. Иногда у меня создавалось впечатление, что где-то здесь живет целый штат прислуги. Кто же иначе менял нам одежду в шкафу и мыл полы, чинил душ, стирал белье? Кто готовил нам еду, в конце концов? Я вздрогнул, думая об этом. По сути, я даже не знал, где именно мы были. Не думаю, что описания Джека смогли бы мне помочь. Сам Джек, скорее всего, не знал этого. Все, что мы знали: мы были в поместье, вокруг нас на несколько сотен миль не было ни души, и мела метель. Мы были закрыты здесь, зажаты между Сциллой и Харибдой: возможностью сбежать и умереть в лесу и нежеланием оставаться в подобном, мягко говоря, неприятном месте. Не знаю, насколько было разумным подчиняться правилам этого места, но, по рассказам Джека, дом стоял посреди поля, а на горизонте был лес. Кроме них и сада, вокруг не было ничего. Неужели мы застряли здесь навечно? Когда мы сможем вернуться к своим жизням? Я не знал, и было сложно это осознать. Все же, в моей жизни всегда была какая-то стабильность и определенность. Даже та роковая операция, когда я лишился зрения окончательно, не могла повлиять на это. Теперь же, я был потерян. Впервые в жизни. Было тяжело оставаться в здравом уме. — Как ты думаешь, куда делись Келлс и Вик? — спросил Джек, вызывая у меня очередную волну дрожи. Это место пугало меня именно из-за таких происшествий. В первую ночь мы слышали женский крик, на следующий день у Оливера ночью случилась паническая атака — я слышал это через стену, — через еще два дня Алан не смог встать с кровати из-за того, что ему было ужасно плохо, а теперь это. И если в те моменты мы хотя бы знали, что ребята с нами, то теперь Келлин и Вик просто исчезли. — Не знаю, — ответил я, сглатывая, хотя горло было сухим. — Меня пугает этот дом. — Меня тоже, Лекс, но что поделать, кажется, мы здесь застряли, — вздохнул Джек, озвучивая мои мысли. Я хмыкнул и закрыл открытые по привычке глаза. Джек засопел в подушку, и мы не говорили ближайших два часа. Лишь за несколько минут до обеда, когда я полез в тумбочку, случилось что-то, заставившее меня говорить. Я пытался найти там расческу, но вместо этого нашел кое-что более интересное. В ящике лежала книга. Я медленно вытащил ее оттуда, ощупывая. — Джек, — позвал я. — Что это за книга? Джек поднялся с кровати и подошел ко мне. Клянусь, я почти слышал, как его глаза расширились, когда он открыл ее, хрустя обложкой. — Эм… — он замешкался. — Думаю, стоит зачитать? — спросил у меня он. Я кивнул. — Ладно, кхм… это ваш личный дневник. Постарайтесь вести его каждый день, не пропуская ничего. Если у вас нет возможности делать это — надик… на-дик-туй-те… надиктуйте соседу, — Джек улыбнулся, читая это слово. — Если один из вас погибает, сосед обязан сохранить дневник. Если погибают оба соседа, то это делают их товарищи… что вообще они хотят от нас? — возмутился Джек, прекращая читать. — Ты должен вести дневник за нас обоих? — спросил я. — Да, думаю, что да. — Черт… ладно, тогда займемся этим вечером. По правде говоря, меня нехило потрясла фраза о смерти кого-либо. Да, Голос уже говорил о том, что в поместье много опасностей, но я никогда не думал, что мы действительно можем умереть. Фактически, до этого момента все слова Голоса были пустыми россказнями, а сейчас я почти почувствовал, как дух опасности наполняет помещение.

*Стивен Кинг, "Лангольеры", Глава первая.

14.00, среда, поместье «Карнс». Келлин Куинн Боствик. Окей, я честно не знал, где мы находились. Вик решил подшутить над ребятами, но получилось, как мне кажется, немного жестоко. Мы все застряли здесь, и шутить с исчезновением кого-либо было мало того, что не смешно, но и страшно. Тем не менее, мы свернули в одну из комнат для персонала, где переждали, пока Джек и Алекс уйдут. Теперь же мы ходили по всему дому, стараясь не попадаться ребятам на глаза. Идиоты. Дико хотелось есть, но я терпел. Думаю, скажи я об этом Вику, мы бы, наверное, давно уже пошли на обед. Скажи я об этом Вику, мы б не ввязались в весь тот бред, что произошел потом. Но вот они мы — сидели на третьем этаже деревянного корпуса и разговаривали о всяком бреде. Вик, кстати, так и не сказал, кем работает. Зато я выяснил, что он закончил музыкальную школу по классу гитары, а еще танцует сальсу. — Ты помнишь своих родителей? — спросил он, склоняя голову вбок. — Не очень-то. Помнишь ту страшную аварию, когда разбился самолет? Когда погибли почти все, кто был в нем. Это было лет пятнадцать назад, — начал я. На самом деле, говорить о родителях было не так уж и тяжело, потому что я практически не помнил их. Я знал, что любой другой на моем месте, наверное, убивался бы из-за этого, но я, возможно, просто пережил тот момент, когда подобное поведение было нормальным. Вик кивнул в ответ на мой вопрос. — Как ни странно, при всей моей экстранизкой удачливости, я был одним из выживших. Мне только-только исполнилось четыре года. Потом я жил с бабушкой, вплоть до тех пор, пока не поступил в колледж, та… Я замолчал. По помещению разнесся какой-то звук. Я оглянулся по сторонам. — Что это? — спросил Вик, тоже оглядываясь. Очевидно, он тоже услышал это. — Что происходит, Келлс? — спросил он уже по-испански. Это был тот самый момент, когда нам понадобился испанский. После этого, мы почти не разговаривали на этом языке, впрочем, я иногда вставлял в свою речь некоторые фразы. Сначала все происходившее не казалось нам особо страшным. Самый хоррор настал потом. — Я не в курсе, — решив продолжать на том же языке, ответил я. — Ты тоже слышал этот звук? — Нет, — Вик покачал головой. — Что? Но ведь… — У тебя за спиной открылась дверь, Келлин, — сказал он спокойным голосом. — Не думаю, что стоит смотреть туда. Мне пока что не видно, что там. Мой взгляд метнулся к лестнице. Вик дернулся, глядя на нее. Он посмотрел мне в глаза, и я вздохнул. — Идем? — Сейчас, — сказал Вик. Он немного привстал, глядя за меня, на дверь, которую, кстати, я там раньше не видел. Он медленно сел обратно и взял меня за руку. — Не двигайся. Прошу, просто не двигайся, Келлин. — Что? Я не… Надо мной пронесся молот. Я не понял ровным счетом ничего из того, что только что произошло. Вик схватил меня за голову и прижал к себе, падая на спину. — Молчи, Келлс. И не двигайся. Я сам. Его кадык двигался около моей щеки, и его шея вибрировала, пока он говорил. От Вика всегда вкусно пахло, что было странным, если учитывать, что запах наших гелей для душа оставлял желать лучшего. Сейчас я даже рад был не двигаться, наслаждаясь его запахом. Вик медленно перевернулся набок, глядя мне в глаза. — Не торопись, хорошо? — спросил он. Когда я кивнул, он резко толкнул меня, и я откатился по полированному паркету достаточно далеко. Он медленно подполз ко мне, мы добрались до лестницы, а потом мы бросились бежать. — Что там было, Вик? — спросил я, когда дверь нашей комнаты захлопнулась за нами, и мы, тяжело дыша, упали на кровать. — Темнота и неоновая надпись «Встань», — усмехнулся Вик. — Что? В смысле… — Успокойся, я шучу. Там было пусто. Вот только меня это смутило, и, как видишь, не зря. Потому что двери без доводчиков так просто не открываются, а значит, там было что-то типа фокуса с кроликом в зеркальном ящике, когда мы не могли видеть того, кто проворачивал все это, — пожал плечами Вик. Вау, он и правда замечал каждую мелочь. Я бы в подобном случае даже не стал смотреть на дверь. — Я хочу есть, Вик, — сказал я. — А еще мы должны сказать ребятам, — хмыкнул он. Мы поднялись с кроватей и пошли на обед, и, клянусь, на столе в нашей комнате было пусто. *** — Отлично, спасибо вам, Келлин. Наконец-то все происходившее там начинает складываться для меня в одну картину, — детектив оторвался от записей и взглянул на Келлина из-под густых бровей. Парень ковырял пальцем ребро стола. Детектив заметил, что закончив рассказ, все пострадавшие становились бесчувственными, словно за то время, пока они были там, у них выработался рефлекс. Они рассказывали все детективу, словно тот был их личным дневником, который, естественно, был у каждого с собой в тот момент, когда их спасли. Они все сидели и писали в своих дневниках, словно это было чем-то важным. — Оно даже для меня не является полной картиной, детектив, — поднял брови парень. — Хотя, вам лучше знать, что там у вас складывается. Думается мне, что вы просто переоценили себя, начав заниматься этим делом. Келлин вскочил из-за стола, начиная наматывать круги по комнате. Он ходил и ходил, и детектив не мог даже пошевелиться. Куинн словно был в трансе, и почему-то это состояние прерывать не хотелось. Хотелось знать, что он сделает дальше. Детектив даже не заметил, когда парень вышел из его кабинета.