--break the cycle--

14.00, вторник, поместье «Карнс». Джошуа Джеймс Альфонс Франчески. Изгородь. Она не давала мне покоя. Когда в прошлый раз мы с Оли дошли до нее, она показалась мне какой-то иллюзорной, несмотря на все факты, говорившие об обратном. Оливер касался ее руками, да, он сказал, что она была дико холодной, и его рука была ледяной после прикосновения к ней, но, черт, что-то было не так. Даже табличка с золотыми буквами «Добро пожаловать в поместье КАРНС», привязанная с помощью проволоки лицевой стороной, как ни странно, внутрь поместья, словно специально для нас, говорила об этом. Мне казалось, что за этой изгородью и есть то самое поместье, что все то, что нас окружало — лишь начало всего дерьма, в которое мы ввязались не по своей воле. А еще у меня дико чесались руки. Я был грязным. Грязным настолько, что мне казалось весьма странным то, что Оли и остальные до сих пор продолжают со мной общаться. Самым же странным делом были наши с Оли… отношения. Не знаю, можно ли это так назвать. Тем не менее, он действительно пытался помочь мне. А еще он сказал мне за несколько минут до обеда, что ненавидит всех, кто здесь находится. Не знаю, был ли это признак панической атаки, или, может быть, Оли и правда ненавидел нас, но он толкнул меня в стену, выходя в коридор, и мне почему-то стало немного обидно. В итоге, вот они мы, сидели на обеде, Оли дулся, я обиженно поглядывал на него, и вот тогда-то в комнату и ворвались эти двое психопатов. Не знаю, где они пропадали весь день, но я не видел их со вчерашнего вечера, так что, думаю, можно было сказать, что что-то было не так. — Там… — Келлин задохнулся, цепляясь за Вика, и наш мексиканец перехватил инициативу. — Никогда не опаздывайте на обед так надолго. — Что случилось? — подал голос Алан, которого обычно было слышно и видно меньше всех, потому что он предпочитал прятаться за Остина и свою безразмерную желтую футболочку. Не сказать, что Алан бесил меня, но он и не был предметом моего обожания. Он просто был, и мне было как-то все равно. Мы все здесь были так или иначе больны, и то, что он делал печальные глаза каждый раз, когда мы приходили есть, не делало его особенным. — Просто Келлину показалось, что за нами кто-то наблюдает, — улыбнулся Вик, хлопая Келлина по заднице, чтобы он не стоял на месте, а уже шел за стол. Тот взвизгнул, и я поморщился. Голос Келлина был слишком высоким для моих ушей, порой, у меня болела голова от его визга. Но парнем он был неплохим, я должен был это признать. — Никого? — спросил Алекс, пытаясь прожевать большой кусок вяленой говядины. Джек заржал с его выражения лица. — Джек? — Видел бы ты себя сейчас, — выпалил тот, а потом замялся. — Прости. — Как ни странно, кажется, Келлси подводит чутье. Никого за нами не было, — Вик проследовал к столу, садясь на свое привычное место у запотевшего окна. Оливер испепелил его взглядом, потом посмотрел на меня. Если честно, я немного не ожидал, что он возьмет меня за руку, но он именно так и сделал. Ни слова не сказал, просто взял за руку. Мы просидели так до конца обеда, и, даже после того как мы вышли из столовой, Оливер не прекратил держать меня за руку. Мы не пошли на улицу сегодня. Не знаю, что именно, но что-то в поведении моего соседа заставило меня воздержаться от этой идеи. Поэтому мы просто пришли в нашу комнату, и я, подхватив ванные принадлежности, помчался в душ. Не знаю, как работала моя психика, но я так и не оправился с того случая, и по мне сейчас будто бегали жуки и мухи, и я почти что чувствовал, как сперма того придурка старшеклассника стекает по моему бедру. Под горячей водой стало легче. Я даже улыбнулся своим мыслям. Я любил мыться в душе, любил горячую воду и то, как она стекала по моему телу. Это был момент катарсиса, момент, когда я не чувствовал себя грязным ни внешне, ни внутренне. Мне не казалось, что я использован. К тому же, душ, что обволакивал меня плотной стеной прямо сейчас, спасал от ужасов этого места. Он глушил звуки, а за закрытыми веками не было видно теней, иногда проскальзывавших по стенам комнаты. Впрочем, вскоре мне все же пришлось открыть глаза. Грохнула дверь в ванную, и двери кабинки затряслись. Стоит сказать, что, несмотря на то, что она казалась достаточно новой, держалось здесь все едва ли не на соплях, так что любой хлопок дверью в ванную мог стать для этого куска матового стекла последним. Я вздрогнул, открывая глаза. Из-за шума воды слышно ничего не было, но я увидел тонкую шаткую фигуру, подошедшую к раковинам. Я выключил воду. Комнату наполнила тишина, перемешанная со сбивчивым дыханием. Я накинул полотенце и выглянул из кабинки. Как я и думал, у зеркала стоял Оли. Его лица не было видно в запотевшем стекле, но я мог сказать по тому, как прерывалось его дыхание, что он был на грани слез. — Оли? — тихо спросил я. Он не двинулся, лишь его дыхание в очередной раз сорвалось. Я вышагнул из кабинки, словно покидая свою зону комфорта. — Оливер, — чуть громче позвал я. Парня затрясло сильнее, его пальцы до белых костяшек вцепились в раковину. Я подошел к нему ближе и положил руки ему на плечи. Его кожа даже сквозь футболку была невероятно холодной. Я провел руками чуть ниже, обнимая его со спины. — Все будет хорошо, я здесь, — прошептал я, касаясь губами ткани его футболки. Что-то здесь было не так. Да, в комнате было туманно и я едва мог видеть очертания кабинок за своей спиной, но было как-то холодно, и меня начинало потряхивать. — Оли, ты в порядке? — спросил я, понимая, что парень перестал трястись. Фигура кивнула. Я положил голову ему на спину. Оли едва дышал, я чувствовал, что его грудь практически не двигается под моими пальцами. Становилось все холоднее, и я никак не мог понять, что происходит. Я оглянулся по сторонам. По краям зеркало уже начинало отражать происходящее, и я надеялся, что вскоре увижу лицо Оливера. — Посмотри на меня, — попросил я, но он коротко мотнул головой в знак отрицания. Почему он не хотел смотреть на меня. Я уткнулся носом ему в шею. Он вздрогнул. И, наконец, повернулся ко мне лицом. Я вскрикнул, но потом почему-то не смог издать ни звука. Мой голос сипел, и я, закрывая рот рукой, попятился к кабинкам. У этой фигуры было не лицо Оливера. Это было чудище наподобие того, что снится нам в кошмарах в детстве. В смысле, мои кошмары всегда отличались от обычных, но я имел небольшое представление, какими они должны быть. Черт, это было страшно. Рот существа был широко раскрыт, и в нем виднелись неровные ряды острых зубов. Носа не было вообще. Лишь два огромных глаза без зрачков и радужных оболочек. Белесые и испещренные красными нитками капилляров, они были окаймлены широкими кругами темной морщинистой кожи. Сама же кожа существа была белесой, что контрастировало не только с синюшно-черными пятнами вокруг глаз, но и с кожей остального тела и шеи. Лицо было испещрено шрамами и странными черными точками, словно туловище лошади, покрытое «яблоками», или лицо человека с веснушками. Чудовище двинулось на меня, и я, все так же истошно… сипя?.. продолжил отодвигаться к стенам кабинок. В конце концов, я оказался зажатым в угол. Я медленно трогал холодный кафель замерзшими руками. Полотенце давно уже слетело с меня, я даже не задумывался о его судьбе. Было холодно и страшно, а существо все так же продолжало двигаться на меня. Я закрыл лицо руками. Это не было сном. Я знал это. Мне никогда не снились подобные сны. Я почувствовал дыхание совсем рядом, от него пахло металлом и… Оливером, впрочем, здесь не было ничего удивительного. Что они сделали с Оли? Почему-то стало еще хуже и страшнее. По сути, Оливер был единственным человеком, который действительно заботился обо мне, из всех, кто был в поместье. А я даже не знал, что ему помогает во время панических атак, чтобы заботиться о нем так же сильно, какая ирония. Я вздохнул, слегка отвлекаясь на эти мысли. Существо медленно двигалось вперед-назад, словно выжидая того момента, когда я уберу руки от лица. Вот только я не собирался этого делать. В конце концов, я почувствовал, как сильная рука берет меня за шею. Я ахнул, задыхаясь. Существо подняло меня над полом, все так же держа за шею. Я глотал воздух, как рыба, но с каждым разом изображение перед глазами становилось все мутнее и мутнее, и, в конце концов, я сдался, закрывая глаза. Последним, что я почувствовал, стало падение на влажный кафель. Последним, что я услышал, был хлопок двери. 16.25, вторник, поместье «Карнс». Оливер Скотт Сайкс. Пожалуй, стоит сказать, что наша комната была второй по отдаленности от душевых. Обычно я всегда слышал, как Джош выходит из них, потому что тяжелая дверь достаточно громко хлопала. В этот раз я услышал визг. Я не придал этому значения: мало ли, может, Джош просто поскользнулся, а я переполошусь и напугаю его своим появлением в ванной. Тем не менее, когда дверь хлопнула, но Джош не появился, я перепугался. Я вскочил и рванул в душевые. В доме стояла гулкая тишина, если учитывать, что остальные были на улице. Мне было не по себе, но я не мог ничего с собой поделать, оставалось лишь смириться. А вот отсутствие Джоша меня пугало. Я практически ввалился в полную пара комнату, оглядываясь. — Джош? — позвал я, но звук разнесся по комнате таким же гулким эхом, какой была и тишина. Я шагнул чуть дальше. Все движения казались чем-то невозможно тяжелым. Я медленно шел в сторону кабинок. Проверил одну. Другую. Третью. С каждым шагом я все больше приближался к нашей, и с каждым шагом мне было все некомфортней. Я вздохнул, рассматривая наши имена на табличке между стенами, и шагнул вперед. С моих губ сорвался вздох, и я чуть не упал на ноги. На полу, явно без сознания, лежал Джош. Его полотенце валялось, как я обнаружил, оглянувшись по сторонам, на другой стороне комнаты. Парень был абсолютно голым, и, если честно, я бы засмущался, если бы не беспокоился сейчас за его жизнь больше, чем за наши последующие отношения. На шее Джошуа виднелись отпечатки пальцев. Очень странных, тонких пальцев. Трехпалых рук. Я вздохнул и, воспользовавшись тем, что все были на улице, поднял парня на руки и унес в комнату. Я уложил его под одеяло и вернулся в душевые. Не знаю, что именно я искал здесь, но Джош явно оказался в таком состоянии не просто так. Я тщательно осмотрел всю комнату, но ничего не было. Даже малейшего намека на какое-то нападение или что-то вроде того. Лишь пустые душевые кабинки, полотенце на полу и пар. Кстати, последнего в комнате было невероятно много, будто капли воды, застывшие в таком состоянии, не хотели оседать вниз. Будто что-то было источником пара. Впрочем, я не мог найти его, сколько бы не искал. Я вернулся в комнату только тогда, когда на часах перевалило за пять, и я понял, что пора бы начать собираться на ужин. Джош все еще был без сознания. Я тихо вздохнул, усаживаясь рядом с ним. Вот как это выглядело. На самом деле, я несколько раз валялся в подобном состоянии. Иногда, мои атаки доходили до крайности, и я падал в обмороки. Ханна, моя девушка, всегда была рядом в такой момент, всегда ждала, пока я очнусь. Теперь же я знал, что чувствовала она. По правде, я не знал, есть ли во мне что-то в отношении Джоша, но видеть его таким было почему-то невероятно грустно. Он не двигался и почти не дышал, и его шея синими отметинами светилась из-под одеяла. Я положил руку на подушку рядом с его лицом. На его лице не двинулась ни одна мышца, и я наклонился над ним, рассматривая спокойное лицо чуть ближе. Джош не был красивым человеком в широком смысле этого слова. По правде говоря, его красота была на любителя, но я, как ни странно, оказался таким любителем. Что-то было в нем, что нравилось мне. Его мимика и, возможно, пропорции лица. Не знаю… возможно, спустя столько лет неприятных знакомств, я наконец-то научился определять людей, с которыми я могу общаться, не презирая их. Давно я не встречал тех, кто подходил бы под все эти критерии, но, черт, Джош был одним из счастливчиков. Я действительно сожалел, что толкнул его сегодня утром. По сути, он был единственным моим другом здесь. Да, я общался с Виком и Келлином, и эти ребята были достаточно интересными, но я быстро уставал от них. У меня начинала болеть голова, тряслись руки, появлялось навязчивое желание уткнуться в Джоша, чего делать на людях, естественно, нельзя было. Да и в отсутствии людей тоже. Мы были всего лишь соседями, вряд ли нас заставили жить вместе, чтобы мы влюблялись друг в друга, но именно это я, кажется, и делал. Впрочем, меня отвлекло движение за дверью. Кто-то явно шел сюда, и я вздрогнул, поднимаясь и садясь на свою кровать. В дверь постучали, и мне пришлось подняться, чтобы подойти. Я открыл ее, но в коридоре было пусто. Я пожал плечами, посмотрел на часы. Стрелки плавно приближались к шести часам. Я вздохнул, оборачиваясь на Джоша, но все же вышел из комнаты, направляясь на ужин. Ужинали мы непривычно громко. Кто-то ржал во весь голос, кто-то обсуждал отсутствие Джоша, кто-то тихо говорил на свои темы, как, например, делали мы с Остином и Аланом. Впрочем, все темы разговоров быстро иссякли, и я с невозмутимым видом поглощал предложенную мне еду, стараясь не обращать внимания на разговоры ребят за столом, а в особенности те, что касались Джоша. Мы поужинали достаточно быстро, если учитывать то, что я вышел из столовой еще до того, как часы пробили семь. Не знаю, было ли это желание оставаться вместе с Джошем, или все-таки я просто слишком устал для того, чтобы сидеть вместе со всеми этими людьми и их мелочными проблемами. Как будто мои проблемы не были мелочными, хах. На самом деле, у меня все еще тряслись руки и кружилась голова, так что я посчитал правильным как можно скорее вернуться в комнату. Но в комнате было еще хуже. Там был Джош, все еще лежавший в бессознательном состоянии, там была царапина на стекле… там был дневник. Не знаю, откуда он там взялся, но, черт, на столе лежал один, а в тумбочке Джоша другой. Они были разных цветов: красным и белым, прямо как наша одежда. К каждому прилагалась изящная красно-серебряная металлическая ручка. Я быстро пробежался глазами по инструкции, но, не успел я дочитать, Джош двинулся. Я подскочил к нему, разглядывая лицо. Он глубоко вздохнул и закашлялся, все так же не открывая глаз. — Джоши? — позвал я. Он захрипел и кашлянул еще сильнее. Я сжал его руку, и он открыл глаза. — Джоши, — чуть уверенней улыбнулся я. Он закрыл глаза и снова захрипел, сжимая мою руку. Я терпеливо ждал. Дневник валялся на кровати за мной, ручка лежала на тумбочке. Мне было абсолютно не до этого. Джош открыл глаза снова. Он почти перестал хрипеть и мог нормально дышать. Мне было чертовски страшно за его состояние, но теперь словно все отлегло от души, и было невероятно спокойно. — Как ты? — спросил я. Он кивнул, улыбаясь и прикрывая глаза. — Что с тобой случилось? — спросил я, хотя дожидаться ответа, пока он был в таком состоянии, было глупо. Впрочем, его губы дрогнули, и он выговорил, сглотнув. — Ты. *** — Почему вы не слышали первого хлопка двери? — детектив покусал кончик ручки. Действительно, показания двоих людей расходились. Один утверждал, что дверь хлопнула дважды, второй — что хлопок был только один. Детектив не знал, кому верить. — Не знаю, детектив. Возможно, потому что он был лишь один? — Оливер сжал кулаки, скрипя зубами. — Как вы думаете? — Или, возможно, все не так идеально в вашей легенде. — Вы подозреваете, что я причастен к «Карнсу»? Знаете что, детектив? А не пошли бы вы нахуй, — последнее слово соскочило с губ Оливера, эхом отразившись от стен. — Мне совершенно насрать, что вы там возомнили. Я пережил такое, что вам и не снилось. Я пережил смерть нескольких человек, ставших мне достаточно близкими. Способен ли я на сотрудничество с «Карнсом»? О, да. Хочу ли я этого? Подумайте сами, детектив. Вы хороши в дедукции, я посмотрю, — прошипел Сайкс, сжимая подлокотники кресла до побелевших костяшек. — Оливер… — Нет, детектив. Я не хочу вас слушать. Как бы то ни было, вы наверняка хотите попросить остальных рассказать вам об этом дне. Удачи вам в этом, — кинул Оливер вослед закрывающейся за ним двери. Он вышел из комнаты детектива в коридор. Белесые стены, резко контрастировавшие со всем, что он видел в последние два месяца, успокоили его. Шесть пар глаз воззрилось на него с вопросительным выражением. Он взглянул сначала на свои трясущиеся руки, потом на них. — Следующий, — угрюмо пробормотал он, садясь между двумя из них. — Все будет в порядке, Оли, — пробормотал Остин. Оливер кивнул, грустно усмехаясь. Все уже не было в порядке, и было сложно с этим спорить.