--break the cycle--

10.32, суббота, поместье «Карнс». Келлин Куинн Боствик. Это поместье начинало действовать мне на нервы. Все происходящее было таким сюрреалистическим: дни будто расплывались в общее пятно и одновременно откладывались в памяти четкими образами. В четверг Алан рассказал нам о книге, которую он нашел в библиотеке. В пятницу Джош и Оливер показали нам изгородь, на которую они, по их словам, наткнулись не так давно. Утром, как выяснилось из разговора Вика и Тэй за завтраком, Жардин решила предложить Дженне встречаться, и та отреагировала как-то странно, отчего Тэйлор решила сесть с нами. Я не мог нормально спать. Вику приходилось убаюкивать меня почти каждую ночь, а когда в три часа начинались шумы в коридоре и за окном, я, проснувшись, зарывался в одеяло, наивно предполагая, что это меня спасет. Снилась мне тоже та еще бредятина. Сны были похожи на фантасмагорическую карусель всего, происходившего в поместье, приправленную монстрами и дыханием за спиной. Я просыпался в холодном поту, и, пожалуй, стоило что-то с этим сделать, но я не мог. В поместье было скучно. Скучно не так, как бывает дома, когда ты «от нечего делать» идешь на кухню за чаем или просматриваешь ленту в Твиттере, нет. Было до неприятного скучно: никаких занятий, кроме чтения, не осталось, книги лежали в библиотеке, а туда никогда соваться не хотел: не после происшествия с Аланом. — Келлси, ты со мной вообще? — спросил Вик, пытаясь вырвать меня в реальность. Все это время мы шли из столовой и сейчас стояли в одном из длинных холлов у самой лестницы. Очевидно, она вела к спальням. Вокруг было пусто. Я мотнул головой, мысли рассеялись. — Ты в порядке? — спросил Вик. Он выглядел обеспокоенным. Он весь день был таким: бледным и слишком заботливым. На самом деле, это вообще началось еще в среду, и, как бы Вик ни старался вести себя нормально, я чувствовал, что есть что-то в поместье, что видит и замечает он, но что незаметно для меня. — Да, задумался, lo siento*, — пробормотал я, разворачиваясь. Мне надо было попасть в библиотеку, я не мог так больше. Потоки мыслей, закручивавшиеся в моей голове, словно воронки в океане, не давали покоя. Мои руки тряслись. — Куда ты? — спросил Вик. Он шел за мной сквозь поместье и, когда мы зашли в деревянный корпус, схватил меня за руку, останавливая. — Библиотека. Мне надо несколько книг… — я замолчал, не заканчивая фразу, и задумался об истинной причине моего визита в библиотеку. — Келлс, Остин сказал, что видел там что-то… — Я в курсе, — грубо прервал его я, пытаясь освободиться от хватки на запястье. — Мне похуй. — Черт, Келлс… Вик вздохнул, следуя за мной. Часы у стены тикали, и мы в тишине пересекали одну комнату за другой. Мы зашли в большую гостиную. Джош и Оли сидели на диване и говорили друг с другом. Они услышали нас и обернулись, Джош замолчал, Оливер растянулся в ухмылке. — Куда вы? — тихо пробормотал Джош. Краем глаза я заметил, как Вик пожимает плечами. — Ему надо в библиотеку, — так же тихо ответил он. Я закатил глаза, продолжая путь. Лестница в этом зале стала для меня местом, куда я боялся заходить, потому что именно по ней мы бежали тогда, полторы недели назад. Тем не менее, я уверенно шагнул по ней, и из-под моей ноги вылетело облачко пыли. Мы подошли вплотную к двери, и тут весь мой запал куда-то делся. Не знаю, почему так произошло, но сейчас мне показалось вполне разумным уйти отсюда как можно скорее, а если не уйти, то хотя бы уткнуться в Вика. Он взял меня за руку, подходя ближе. — Мне страшно, Ви, — пробормотал я, рассматривая тяжелую дверь. Он развернул меня к себе, заглядывая в глаза. — У тебя есть я, понял? — А если там все-таки кто-то есть? Вик вздохнул, опуская голову. — Не я решил идти сюда, Келлин, — он снова взглянул на меня. — Если хочешь, то мы можем уйти. Я кивнул. В солнечном луче, падавшем на лицо Вика, прядь его волос светилась золотистыми бликами. Его глаза, подсвеченные сбоку, теперь были ярко-карими, почти желтыми. Я улыбнулся ему. — Спасибо, baŏbaŏ*, — едва слышно пробормотал я. — Ты же знаешь, что я не понимаю китайский, Келлси, — улыбнулся Вик. — Поэтому я так и говорю с тобой, ты же не поймешь, даже если я скажу xǐài*, — улыбнулся я, думая о том, что было бы неплохо говорить так Вику. Впрочем, нас до сих пор почти ничего не связывало, и влюбляться в Вика было бы по крайней мере странно. Тем не менее, я действительно этого хотел. Я вздохнул, толкая дверь в библиотеку, и она с легкостью поддалась. В комнате было сумрачно, несмотря на то, что свет падал сквозь большие окна. Полки затеняли бóльшую часть огромного помещения. Я быстро пробежал сквозь коридор, образованный ими, и выдохнул, оказавшись у окон. Меня удивляло то, что за все время нашего пребывания в поместье не было ни одного солнечного дня. Облака висели сплошным полотном: я даже не был уверен, двигались ли они. — Ты настолько напуган? — спросил Вик, подходя ко мне. Я пожал плечами. — Не особо, просто хотелось туда, где светлее, — ответил я, начиная бродить вдоль проходов. — Вик, можно кое-что спросить? Я оглянулся на него, и он нерешительно ответил: — Что? — его голос дрогнул, будто он подозревал, что я хотел спросить. — Кем ты работал? Ты можешь не отвечать, но я просто действительно хочу знать. Просто, знаешь, мы знакомы уже в районе двух с половиной недель, и, черт, мы даже в одной кровати уже спали, — я ухмыльнулся, — но я все равно ничего о тебе не знаю. Вик сглотнул, шагая в один из рядов, так что он пропал из моего поля зрения. Я вздохнул. — Я не буду смеяться, но… ладно, не надо, — пробормотал я, не задумываясь о том, услышит ли он меня. Через пару минут послышался слабый голос Вика, заглушенный рядами полок и книг. — Я стриптизер, — я сглотнул, вытаскивая с полки книгу, как будто ничего не удивило меня. Я попытался отбросить образ Вика на шесте, но вышло не очень-то хорошо, и я вздохнул. — Ну, все не так плохо, — пробормотал я. — Нет, ты не понял… все немного сложнее. — Т-ты… — я запнулся, не зная, как сказать. — В смысле… — Да, я танцую, а потом любой желающий снимает меня, и… — Вик замолчал, я поставил книгу на место. — Блять, Вик, прости, — я вздохнул. — Ничего, Келлс, это… все в порядке, — доски заскрипели, когда Вик прошел вдоль стеллажа. Я пытался думать о том, что Вик остался в моем сознании все тем же Виком — сильным и добрым парнем, но, черт возьми, я не мог оставлять без внимания то, что он был, возможно, даже слабее духом, чем я, и он все равно продолжал заботиться обо мне. Не сказать, что это льстило, скорее наоборот, мне было стыдно за то, что я своим поведением вынуждал Вика действовать не так, как ему хотелось, а так, как следовало в присутствии маленького испуганного мальчика. Мне хотелось отмотать эти две недели и просто переиграть все, стать не таким зависимым от Вика, действительно подумать о нем, а не только о себе. Потом пришло отчаянное желание обнять Вика и уверить его в том, что когда мы выберемся, если это вообще произойдет, ничего уже не будет как прежде, и он выберется из своего положения. Врать ни ему, ни себе я не мог, хотя бы потому, что мы оба понимали, что есть ложь в данной ситуации. Я подхватил какую-то книгу, кажется, что-то из Хемингуэя, и вышел к окнам. Вик стоял у небольшого стола в углу комнаты, глядя на какой-то альбом, лежащий перед ним. — Тут фотографии воспитанников интерната. 1938 год, представляешь? — пробормотал он, рассматривая фотографию. — Кто-то, должно быть, проделал действительно хорошую работу, пытаясь обнаружить все эти снимки после войны, — скептически заметил я. — Либо так, либо они подделка, но что-то мне не верится, что они фальшивые, Келлс. Уж в слишком плохом они состоянии, — он сделал жест, чтобы я подошел, и я аккуратно встал за его спиной, даже не зная, как он отнесется к этому. Снимки выглядели действительно ужасно. Они были выцветшими, поцарапанными, порванными. Лиц людей было почти не видно, лишь фигуры в сероватых одинаковых платьях и мундирах и белесые стены каменных корпусов за их спинами. Меня непроизвольно бросило в дрожь. — Ви, надо убираться отсюда, мне не по себе, — прошептал я. Вик захлопнул альбом, глядя на меня обеспокоенным взглядом. У меня вновь промелькнула мысль о том, что я думаю только о себе, и я с трудом поборол желание ударить себя. — Хорошо, пойдем, — кивнул он. Я медленно шагнул в сторону выхода, но пропустил Вика вперед. Книга лежала в моей руке, и я сжал ее покрепче, закрывая дверь. В гостиной было пусто. *lo siento (исп.) — прости baŏbaŏ (кит. транслит) — детка xǐài (кит. транслит) — любимый 14.30, суббота, поместье «Карнс». Дженна Рэйчел МакДугалл. Сегодняшнее утреннее заявление Тэй сбило меня с толку на весь день. По сути, мы были знакомы больше двух недель, так что знали мы друг друга более-менее нормально, и она мне действительно нравилась, но… черт, это было сложно объяснить. Я ссылала свое излишне сильное желание опекать ее на то, что дома у меня полно мелких, на то, что я просто нашла себе человека, которому нужна моя помощь не меньше, чем братьям и сестрам… даже на то, что мне просто жаль Тэй. Я не знала, стоило ли мне задумываться о своем отношении к ней, как девушке. Сегодняшнее утро… окей, я была в замешательстве. Я избегала Тэй вплоть до обеда. Насколько я поняла, она попросила Остина помогать ей с лестницами, и поэтому провела все утро с ним и Аланом. Это позволило мне найти себе укромный угол и подумать, но никаких особых результатов подобные размышления не дали. Было сложно. На самом деле, я никогда не считала себя хоть сколько-то привлекательной для кого угодно. С парнями я никогда не встречалась, да и с девушками тоже: времени на это все как-то не было, ведь дома мелкие, ночью работа, днем учеба… я даже банально не могла представить себе, как происходит переход из фазы «друзья» в фазу «пара». Я пыталась разобрать этот момент когда-то давно, но получалось нелепо и немного глупо. Я надеялась, что Тэй сможет объяснить мне это, но появляться перед ней мне было отчего-то стыдно. Не знаю, было ли это оттого, что я сбежала от ответа, или, возможно, я просто стыдилась самой идеи того, что я могла быть кому-то привлекательна. Было страшно и странно, и я могла понять только эти два чувства среди всей сумятицы. На обеде Тэй села рядом, и я, вздохнув, заставила себя посмотреть на нее. Возможно, попробовать стоило, но все равно было очень странно. — Скажи, Джен, я тебе хотя бы нравлюсь? Потому что если нет, то я отстану, и тогда, возможно, мы просто забудем об этом инциденте, — пробормотала Тэй едва слышно. Я сглотнула, обдумывая ответ, который, вроде бы, казался достаточно очевидным, но на формулировку которого ушло явно больше времени, чем я задумывала. — Я не знаю, Тэй. В смысле, я не могу точно разобрать, в каком ключе ты мне… — я замялась, не решаясь произнести слово, — нравишься. Так или иначе, я все равно не представляю, как мы вот так станем вдруг встречаться. Я просто не… — я замолчала. Тэй смотрела прямо на меня, и мне хотелось съежиться под ее взглядом. — Джен, не истери, все в порядке, — пробормотала она. — Но ты же… — Со мной ничего особенного не случится, Джен, я просто смирюсь и все будет в порядке, — она положила руку на мою и слегка сжала, но тут же убрала ее: — Прости. Меня тянуло сказать еще что-нибудь, но я лишь кивнула и промолчала, пытаясь заверить себя, что все и правда было в порядке, хотя мне так не казалось. 01.05, воскресенье, поместье «Карнс». Келлин Куинн Боствик. Сегодня я решил уснуть самостоятельно. Тем не менее, времени давно перевалило за двенадцать, но я не спал. Я считал в голове секунды, пытался даже не дышать — все, лишь бы уснуть. Ничего не помогало. Я пытался понять, что же в этом доме меня так пугает. Встал с кровати, подошел к столу и в приглушенном свете лампы начал писать что-то в дневник. Я писал и писал, рассказывал о том, что происходило в эти несколько дней, о том, как я себя чувствую, о том, что происходит в моей голове, о Вике… думаю, не было смысла скрывать ничего, ведь все эти записи потом просто попали бы в ту самую книгу, что хранится где-то в библиотеке. На часах едва перевалило за два часа. Свет замигал и выключился: меня это порядком напугало, но потом я решил мыслить разумно и пришел к заключению, что просто в доме выключили электричество для экономии энергии. Все-таки, такой дом содержать было хлопотным занятием. Я вздохнул и аккуратно отодвинул стул, собираясь встать, но не смог двинуться с места. За окном кто-то был. Черный хлипкий силуэт виднелся на фоне чуть менее темного окружения. Он медленно полз по карнизу — с одного конца на другой. Я задержал дыхание. Сердце билось где-то в глотке, я едва мог сдерживать его. Бесформенное тельце походило не то на младенца, не то на косолапого пса типа мопса: оно медленно переставляло кривые лапы и странно подергивало тем, что я принял за голову. Я зажал рот рукой и осел на стул, рефлекторно поджимая ноги к груди. В моей голове раздался тихий шум, который я не смог сначала распознать. Когда шум повторился, существо уже доползло до второй половины рамы. Это был тихий высокий детский смех, такой, какой бывает в ужастиках или триллерах. Я мотнул головой. В этот момент существо внезапно остановилось. Оно еще раз качнуло своей непомерно большой для туловища головой, затряслось, а потом… уставилось на меня. У него были абсолютно белые глаза, и их каким-то образом было видно даже сквозь ту кромешную темноту, что царила за окном, они будто… светились. Я шумно вдохнул, чувствуя, как трясется нижняя губа, а потом случилось что-то действительно глупое. В коридоре раздался шум — шаги, ставшие для меня уже привычными, — и я на секунду отвернулся, отвлекаясь. Когда я повернулся обратно, за окном уже ничего не было. Я быстро встал и подбежал к кровати, но не успел я дойти до нее, я понял, что на меня кто-то смотрит. Я посмотрел чуть дальше по карнизу: существо сидело буквально в воздухе, и его белые глаза смотрели на меня в упор, будто не замечая деревянных балок оконной рамы. Смех в моей голове повторился, и он звучал так, будто только я мог его слышать. Я не выдержал. Пол был ледяным, но я, отскочив от окна, отполз в самый дальний угол, забился в него и тихо заплакал. Я закрыл глаза, пытаясь не концентрироваться на звуках, но, возможно, по глупости своей, я их открыл через пару секунд. За окном висело огромное туловище в белом, одеяние его светилось, а кожа была черной. Его рот был открыт, и из него виднелись ряды зубов. Глаза были точно такими же белесыми, как и у того, маленького существа. Смех повторился, существо подняло черную руку и медленно зацарапало пальцем по стеклу. И вот тогда я закричал, зажмуриваясь и зажимая руками уши. Не знаю, было ли это слышно в других комнатах, но Вик тут же проснулся. Он подбежал ко мне, обнимая. Вспыхнула лампа. — Келлин, Келлс, Келлси, тише, — шептал Вик, и я даже уже не кричал — скорее, скулил, пытаясь совладать с собой. Я цеплялся за Вика, словно он был моим спасательным кругом, но я точно знал, что все, что я видел, действительно существовало, и когда он начал шептать мне: — Это сон, Келлси, это все сон, — я не поверил ему. В какой-то момент я просто выкарабкался из его объятий и подбежал к шкафу, забиваясь в него и закрывая дверь. Слезы катились градом, и руки тряслись, и мне действительно казалось, что здесь меня ничто не достанет — а если и достанет, то я буду в безопасности хоть какое-то время. Вик повернулся ко мне, оставаясь на том же месте. Он ничего не сказал. Мы просидели так немного, слезы высохли, но меня все еще колотило. Вик поднялся и подошел ко мне, взял меня на руки и унес на кровать, ложась рядом и обнимая. — Сегодня будем спать со светом, не бойся, — прошептал он, и я в какой-то момент почувствовал слабый поцелуй на макушке. Я вздохнул, пытаясь хоть немного расслабиться, но получилось плохо: меня начало колотить еще больше, и я просто вжался в Вика сильнее. — Прости, что причиняю столько неприятностей. Я знаю, что ты тоже хочешь быть слабым, но пересиливаешь себя ради меня, и я это и правда ценю, Ви, — пробормотал я, утыкаясь носом в его вкусно пахнущую шею. — Все в порядке, думаю, я должен заботиться о тебе, Келл, — ответил он спокойным голосом. — Спасибо, — я поднял голову, теперь мы были на одном уровне. В какой-то момент я придвинулся чуть ближе, и наши носы соприкоснулись, а дальше — не знаю, каким образом, — кто-то из нас, я или он, не уверен, просто двинулся вперед, и его губы накрыли мои. Колотить меня тут же перестало, я просто обмяк в его руках. И не было в этом поцелуе ничего особенного, он просто успокаивал и будоражил одновременно, но я был слишком уставшим, чтобы даже думать об этом. Я просто поддался и вскоре уснул. И когда утром я проснулся, Вик все так же лежал рядом со мной, обнимая меня за талию. А та царапина, что появилась на стекле в первую ночь, я почти уверен в этом, была больше, чем когда-либо до этого. *** Келлин Куинн просто вышел из кабинета, закончив рассказ. Он сделал это так стремительно, что детектив не смог задать ему ни одного вопроса. С каждым возвращением этих ребят к нему в кабинет, он все меньше выуживал из них информации, не относящейся к пересказу событий. Он вздохнул и посмотрел на книгу около своей руки. Резная кожаная обложка, хороший, качественный переплет, каких уже давно не бывало у современных книг. Детектив открыл ее и прочитал: «Карнс», 02.30.1965