--break the cycle--

xx.xx, xxxxxxx, xxxxxxx xxxxxxxxx. — Если бы вы были внимательнее, вы бы многое могли заметить, детектив. Алекс не двигался, но отчего-то вокруг него начала появляться красная кайма, и уже через секунду мир прорвал голос: — Джерард! — растворяясь в мраке комнаты, Алекс исчез, указывая на свою руку, в самый ее сгиб, будто там были все ответы. На смену мраку пришел звон в голове такой силы, что было сложно дышать. Он открыл глаза, смиряясь с шумом, грозившим разорвать ко всем чертям барабанные перепонки. Белесый свет заливал комнату, растекался по светлой стандартной мебели, лоткам для файлов, бежевым стенам и жалюзи, которыми были затянуты стеклянные стены с противоположной ее стороны. Прямо перед его столом стоял человек в длинном прорезиненном плаще, полы которого тускло поблескивали в приглушенном листвой деревьев за окном солнечном свете. В человеке узнавался Брайан, его коллега-детектив. Джерард тяжело выдохнул, роняя голову на руки. Это все закончилось, и теперь он никак не мог сложить все воедино, боже, что же произошло? Перед внутренним взором все еще была эта исколотая шприцами рука Алекса, его пустые глазницы. Он внезапно подумал о песочных часах и книге, которую видел буквально пару минут назад, потом его мысли переключились на картину над камином и погоду за окном — снег ушел, как и все, что его окружало. Теперь была весна, теплое солнце пригревало листву вязов за окном, и в комнате явно не было камина, бордовых стен, книг, и уж точно не было дурацкого пресс-папье в виде головы медведя с надписью… Он перевел тяжелый мутный взгляд на Брайана в вопрошающем жесте. Тот вздохнул. — Прекращай копаться с этим делом, оно было закрыто двадцать лет назад. Эти дети, погибшие в прошлый раз, были последними. Этот март — совсем другое. В голове внезапно всплыло все, что надо было, и теперь все складывалось в единую картину. Он хотел-было начать говорить, но связки плохо его слушались. Срываясь с ноты на ноту он пробормотал едва слышно: — Десять тел, найденные близ дороги в Канаде, шестеро из которых опознанные американцы, все десять не старше двадцати пяти лет, и десять дневников. Это был март, Брайан. Все сходится. Он покачал головой, беря в руки папку с данными по делу. На нем неровным почерком архивариуса было написано: «Карнс, закрыто: 16.09.1999». Что-то не сходилось в том, что видел он, и том, что он уже знал. Брайан, увидев его действия, качнул головой и еще раз тяжело вздохнул, развернулся и вышел из комнаты. Ну конечно же. В папке лежали все данные, что были собраны за время расследования, и первое же, что увидел там детектив — бирку из архивов с номером полки и книги. Он вскочил, оставляя все документы лежать на столе. Это могло решить исход всего, этой бирки явно не было здесь в прошлый раз, да, точно не было. В архиве было тихо и пыльно, он пробежал мимо архивариуса вглубь зала, заставленного полками. В полумраке его кожа отчего-то покрылась мурашками. В голове поползли дурные мысли. — Если бы вы были внимательнее, вы бы многое могли заметить, детектив. — Поразительно, как вы еще не заметили. Как вы еще не заметили. Если бы вы были внимательнее. Внимательнее. Внимательнее. Внимательнее. Многое могли бы заметить, детектив. Многое заметить. Лицо Алекса во внезапном воспоминании усмехнулось, щуря пустые глаза и указывая на руку. Сгиб локтя зачесался, и детектив потянулся к нему, прикрывая рукой. Он что-то знал, но никак не мог вспомнить, что. Перед внутренним взором появилась Дженна с этим ее разочарованным взглядом. Она открыла бледные, словно у мертвеца, губы, и проговорила: — Думай, думай, думай. Он подбежал к нужной полке, и его внезапно ударило осознанием. Опустив глаза на собственную руку, он присмотрелся, пытаясь разглядеть. Да, они были там: вся его рука была в отметках уколов. Все то, что он видел в последние несколько дней, все допросы, все, что говорили эти дети, их образы, их отношения между собой — он понимал, почему все казалось ему таким странным. Он теперь понимал, почему погода за окном в комнате допросов была такой похожей на то, что описывали ребята, и почему сама комната была обставлена как часть поместья. Он понимал, почему сегодня около его кабинета не было никого из выживших. Он понимал все элементы, на которые ему так указывали Виктор, Дженна, Оливер и Алекс, он видел эту всю изнанку, и картина складывалась, пазл за пазлом, так просто, будто он подсознательно знал, что к чему. Ну конечно же он знал. Все они были мертвы. Да, все до одного. Все, что он видел, было лишь плодом его фантазий, простимулированных наркотиками и чтением того, что было прямо перед ним. Он сглотнул, вытаскивая с полки ту самую книгу. В ней ничего не изменилось, лишь первые страницы были чуть более потрепанными, чем в его галлюцинации. Резная кожаная обложка, хороший, качественный переплет, каких уже давно не бывало у современных книг. Детектив открыл ее и прочитал на титульной странице: «Карнс», 02.30.1965. И это было глупо — ведь тридцатого февраля не существовало. *** Детектив трясущимися руками открыл книгу. Это был первый (первый ли?) раз, когда он делал это вне галлюцинации. Страницы ее были пожелтевшими, но абсолютно одинаковыми, исписанными разными почерками и в некоторых случаях поврежденными огнем и водой. Все вырезки из дневников были разложены и вшиты в нее хронологически, не по автору, отчего мартовских заметок всегда было меньше всего, и тем сложнее было определить, что происходило с теми, кто писал эти страницы. В большинстве своем, мартовские заметки были скомканными, едва читаемыми отрывками, которые очевидно записывались при любом удобном случае впопыхах. Прежде чем открыть самые поздние рассказы — те, что писались в злосчастном девяносто девятом, детектив закрыл книгу, тяжело вздыхая. Он, по ощущениям, провел столько времени с этими детьми, что было невозможно трудно представить, что все это было простой галлюцинацией. Однако в этом была правда, и теперь ему предстояло на второй раз перечитать эти заметки, на этот раз не поддаваясь собственным фантазиям при их анализе. Он приподнял громоздкую страницу обложки, и внезапно книга обнажила ему свою другую сторону. Посреди наполовину пустой страницы было вписано ровным почерком:

Алан Эшби (13.02, 18.03.1999) Джек Баракат (13.02, 18.03.1999) Дженна МакДугалл (13.02, 18.03.1999) Оливер Сайкс (13.02, 18.03.1999) Остин Карлайл (13.02, 18.03.1999) Келлин Куинн (13.02, 18.03.1999)

Детектив сглотнул, пытаясь припомнить, как это было записано, но никаких фактов отчего-то не всплывало. Он перелистнул на страницу назад, и все встало на свои места, в том числе и время смерти, которое ввело детектива в замешательство. Перед именами Тэйлор, Джошуа и Алекса было написано:

Группа 19, причины смерти: Перелом позвоночника — 1 Отравление — 1 Физические увечья — 1 Взрыв — 7

Это был настоящий дневник чужих смертей, здесь, перед ним, и отчего-то только сейчас ему стало плохо от происходящего. Он пару секунд пытался сдерживать рвотные позывы, но понял, что не сможет подавить в себе это и склонился над мусорным ведром. В кабинете было невероятно душно, запах рвоты был едким и раздражал обонятельные рецепторы, он смотрел на свое скрюченное отражение в стекле книжного шкафа, которое с каждой секундой расплывалось все больше. В этот момент он подумал о том, что, когда он вернулся из архива, воздух пах не так, как обычно. Уже падая на пол, он увидел тонкий силуэт женщины, выходящей из-за ширмы в дальнем углу кабинета и забирающей книгу у него со стола. Он упал, больно ударяясь о что-то металлическое затылком. Последним, что он запомнил, остался проблеск имени на бейдже, закрепленном на белом халате женщины: Каррен Сао.