Трофей капитана Холмса

Человеку по природе его свойственна пылкая, прямо-таки огненная любовь к жалобам на жизнь. Редкий представитель рода людского умеет радоваться долго и безмятежно, когда всё вокруг него хорошо, а обстоятельства складываются удачно и славно. Покой и умиротворение, царящие в душе, быстро превращаются в ощущение рутинности, которая будит в человеке жажду перемен и желание пережить какую-нибудь эмоциональную встряску. Отсутствие же покоя и умиротворения в сознании утомляет и расстраивает, вызывая искреннее желание хоть немного понежиться в лениво-мягком облаке сонливой неприкосновенности. Для максимально приятной жизни человеку нужно совместить душевное равновесие с происшествиями, которые могут его расшевелить, напомнив о том, что существование является целой чередой событий, а не одним, затяжным. Но такой прекрасный баланс чаще всего остается где-то в мечтах и, увы, редко воплощается в жизнь. Поэтому бренное бытие наполнено скукой и обыденно-удручающим ожиданием чего-то. Джон Хэмиш Ватсон печально прикрыл очи, драматично замерев четко в центре своей маленькой и душной каюты. - Господи, я так отчаянно нуждаюсь в чем-то, способном напомнить мне, что значит по-настоящему жить! – тихо пробормотал он с трагическим надрывом в голосе, качая головой, пользуясь тем, что его никто не слышит (как предполагал доктор Ватсон). Но, кажется, он всё же был услышан, и не просто случайным матросом, решившим подсмотреть, чем же там занимается судовой врач, уединившись посреди бела дня. Воззвание Джона, видимо, принял к сведению сам Господь Бог, к которому и обращался доктор Ватсон, потому что спустя секунду с того момента, как реплика Джона растворилась в густом воздухе каюты, до него донесся гул с палубы, какие-то вопли, а потом из общего неясного рокота вынырнул громкий, полный ужаса крик: - Пираты! Пираты по левому борту! Ватсон тут же вышел из состояния пассивного драматизма и быстро схватил саблю, скромно ждавшую своего часа в углу каюты. Доктор слышал, как стонут под ногами у матросов деревянные доски, как падают бочки, задеваемые испуганными членами команды, как первый помощник капитана, перемежая приказы с особенно извращенной руганью, орет на команду. Сонный галеон в один момент стал похож на огромный потревоженный улей. Видимо, попав под воздействие харизмы одного из влиятельнейших людей на корабле, Джон длинно и витиевато выругался, взъерошив волосы, и выскочил из каюты. Он не успел сделать и пару шагов, налетев на капитана Шолто, сосредоточенного и угрюмого, но, по обыкновению, абсолютно спокойного внешне. - Доктор Ватсон! Приготовьтесь, нас ждет сражение, - мрачно отчеканил капитан, буравя Джона строгим взглядом. - Я уж догадался, - развел руками тот, раздраженно хмурясь. Мимо пробежал кок, мастерски смешивавший на бегу ругань с молитвами. - Почему мы не дадим залп по ним из пушек? – воскликнул Ватсон, следуя за Шолто, который коротко отдавал четкие приказы снующим туда-сюда матросам. - Мистер Броуг уже готовит орудия. Но их фрегат слишком быстрый и маневренный, а мы упустили момент, когда нужно было начинать готовиться к бою, - сквозь зубы проговорил капитан, чеканя шаг, быстро поднимаясь на палубу и оглядываясь, следя, чтобы каждый из участников экипажа был занят делом. Впрочем, сейчас команду не нужно было побуждать к действиям: всем хотелось жить. Заряжались мушкетоны, подрагивали в руках сабли, посверкивали кортики. Кок, слившись с бизань-мачтой, методично вливал в себя ром, спасая захватчиков от цирроза печени, следуя принципу «чем больше выпьет честный повар, тем меньше выпьет гад-пират». - Бьюсь об заклад, они подойдут к нам вплотную раньше, чем эти сонные крысы будут готовы отправить их на дно, - приглушенно проговорил Шолто, поджимая губы. - Пиратам сам черт ворожит. Джон хотел бы сказать, что вовсе не в черте дело. Военные корабли, на которых он ходил ранее, никогда бы не попали в такую идиотскую ситуацию. Команды на них всегда были сплоченными, готовыми в любой момент броситься в бой, стоя плечом к плечу. А любое судно, подходившее слишком близко без явной причины, воспринималось как потенциальный враг: готовность начать боевые действия являлась первостепенной задачей всего экипажа, даже если на первый взгляд не было никакой опасности. Но в данный момент Ватсон решил не поднимать тему неправильного подхода к подготовке команды, понимая, что тогда, возможно, Шолто пристрелит его, опередив бандитов. - Капитан! – истерически завопил, внезапно материализовавшись рядом, Стивен, юнга, взъерошенный и дрожащий. - Меня послали сказать, капитан! Мы успели зарядить пушки! Но они… они не стреляют, сэр! Глаза у мальчишки бегали, он явно был близок к тому, чтобы в скорейшем времени упасть в обморок. Поэтому Джон заранее приготовился ловить его, дабы спасти от близкого знакомства с жесткими досками палубы. - Как это? – рявкнул Шолто, теряя привычное самообладание, хватая мальчика за худенькие плечи и избавляя Ватсона от потребности быть наготове, если юнга решит внезапно уйти в мир грёз. – Мистер Броуг разучился обращаться со своими же орудиями? - Нет, пушки просто не стреляют! Никто не может понять, в чем дело, капитан! Это… это магия какая-то! – Стивен сравнялся цветом лица с серовато-белыми парусами, которые задорно и неутомимо раздувал ветер. – Что же делать, капитан?.. Тот отпустил плечи юнги, но на вопрос отвечать не стал. Пару раз медленно моргнув, он шумно сглотнул. Джон взял на себя храбрость предположить, что это не сулит ничего хорошего. Ничегошеньки. - Единственный наш шанс - чертовы пушки, которые могли нанести действительно большой урон подлецам, - упущен, - тихо проговорил Шолто, сжимая и разжимая кулаки, не обращаясь ни к кому конкретно. – Хорошо ещё, что они по нам не стреляют. Видимо, хотят победить, уже попав к нам на борт. Он резко тряхнул головой и громко крикнул, нервически-порывистым движением доставая пистолет: - Ребята, готовьтесь! Отстоим нашего старика-«Стемфорда»! Команда ответила ему неразборчивым бормотанием, явно не вдохновленная этим призывом. Джон видел, как сильно люди боятся: вряд ли хоть кто-то из них в своей жизни встречал настоящего пирата. - У Вас, доктор Ватсон, появится шанс проявить себя, - выдохнул капитан, поворачиваясь к Джону, поднимая пистолет и целясь в одного из пиратов, который держал в руке абордажный крюк, готовясь пустить его в ход. – Если каким-то чудом мы выйдем победителями… Работы у Вас будет много, это я Вам обещаю. Джон крепче сжал эфес своей сабли и коротко кивнул.

***

Галеон и фрегат, быстро сведенные вместе абордажными кошками, плотно прижимались друг к другу влажными боками. Над ними в золотисто-лазоревой вышине реяли чайки, нетерпеливо вскрикивая, оповещая всех окружающих о начале боя. Чувствуя первую пролитую кровь, к двум кораблям с бесшумным торжеством двигались акулы, предвкушающие пир. - Фортуна нам благоволит, - крикнул Мориарти, задорно щуря единственный глаз и улыбаясь так широко и радостно, словно это был лучший день в его жизни. Джим выглядел действительно счастливым после того, как застрелил из пистолета шестерых матросов с торгового судна, которые хотели обрубить веревки абордажных крюков. Проследив, как совсем еще юные ребята рухнули, пораженные насмерть, кто за борт, а кто - на палубу, Мориарти удовлетворенно кивнул сам себе, любовно поглаживая пальцем затейливую резьбу на пистолете. Шерлок никогда не понимал этой кровожадности своего старшего помощника: он сам любил битвы, но не из-за смертоубийства, а из-за кружившей голову опасности, витающей над каждым участником сражения. - Странно, что они даже не начали стрелять по нам из пушек, - тихо проговорил Лестрейд, мрачно наблюдавший за командой, которая легко перебиралась на галеон, зажав в зубах кортики и крепко сжимая в руках абордажные сабли и мушкетоны. Мориарти пренебрежительно фыркнул, с презрением глянув на штурмана, и исчез в толпе тех, кто стремительно бросился в атаку на торговое судно. - Мы сломили их внезапностью и быстротой действий, - усмехнулся Шерлок, спокойно и уверенно пожав плечами, слегка сдвинув на затылок треуголку. - Я всё рассчитал. Вы же знаете, Лестрейд. - Да, капитан, конечно, - промямлил штурман, слегка дергая уголком рта. Шерлок видел, что Лестрейд был явно не в восторге от происходящего и, тем более, от правила, установленного капитаном: каждый человек, не отвечающий за корабль во время боя, должен участвовать в «контакте». Ну да черт с ним, с занудой. Пора было ближе познакомиться с торговцами и посмотреть, чем набиты трюмы и каюты их корабля. - Вперед, - рявкнул Холмс, оглянувшись на тех, кто еще оставался на палубе, и сам уже через пару мгновений оказался на борту галеона "Стемфорд".

***

Джон, сжав зубы, быстро перемещался по палубе, отражая своей саблей удары пиратов, уворачиваясь от смертельно-стремительных пуль, разрывающих своим свистом смешавшиеся в единый гул крики нападающих и отбивающихся людей, стоны раненых, глухие звуки падения убитых. Пиратов было больше, они были более умелыми и безжалостными бойцами. Сразу ощущалось, насколько разбойники превосходили экипаж «Стемфорда» в решительности и быстроте реакции. Взгляд доктора наткнулся на Джеффа, который сидел за пустыми бочками, связанными вместе, пытаясь раствориться в их густой тени. - Хоуп, Вы что тут делаете? – крикнул Джон, утирая пот со лба и попутно уклоняясь от кортика, брошенного кем-то из пиратов. - А чего, не видать что ли? Я тут… боюсь! – прошипел кок, забираясь глубже в тень. - Где Ваша честь? Даже Стивен сражается, а ему только шестнадцать лет! - Ну, он прожил меньше, ему и терять, эта, меньше, - выплюнул Джефф, вздрагивая от грохота пуль, отрикошетивших в бочки и разметавших дерево на мелкие щепки. - Ах, ну и черт с Вами, - Джон подлетел со спины к худощавому дерганному пирату, целившемуся из мушкетона в одного из матросов, и от всей души огрел его эфесом сабли по голове. На корабле царил настоящий хаос. Люди были везде: прятались и убегали, искали и преследовали, умирали и убивали. Некоторые члены экипажа галеона, надеясь спастись, прыгали за борт, но Ватсон знал, что это лишь ненадолго отсрочит их смерть. Он видел острые плавники акул, выныривающие из пенистых волн. Капитан Шолто, гневно нахмурившись, решительно стрелял направо и налево из пистолета, одновременно орудуя шпагой. Джон даже впечатленно замер, наблюдая за ним, пока доктора чуть было не разлучил с правым ухом один из пиратов, которого услужливо (и очень вовремя) застрелил канонир, мистер Броуг, стоящий на пустой бочке, не подпускающий к себе ни одного бандита. - Бесчестные засранцы! Сукины дети! - неподалеку старший помощник капитана отбивался сразу от троих разбойников, наседавших на него всё упорнее, сабля уже заметно дрожала у мужчины в руке. – Чтоб вам всем в аду сгореть, собаки! Он делал всё больше неверных движений. - Ты попадешь туда раньше, - откликнулся один из нападавших, ловким и сильным ударом выбивая саблю из руки моряка. Джон бросился на подмогу, но путь ему перегородил детина огромного роста, оскалившийся заточенными зубами. В солнечном свете он был похож на чудовище из сказок, Ватсон даже не хотел представлять, как он выглядит в более темном, мрачном и гнетущем окружении. - Куда спешишь, маленький человечек? – пробасил пират и перебросил острейший кортик из одной ручищи в другую. - Подальше отсюда, - быстро известил его доктор, мельком увидев, как старший помощник капитана напарывается грудью на вражеский клинок. – И нам, господин хороший, не по пути. Ватсон, пользуясь преимуществами своего небольшого роста, резко дернувшись в сторону и вперед, сделал выпад, чиркнув саблей по ноге пирата, точным движением перерезая сухожилия, и стремительно побежал в сторону кормы, где невысокий одноглазый брюнет заносил саблю над обезоруженным юнгой. Перескакивая через мертвых матросов, приоткрывших рты в немом, уже застывшем в горле крике, поскальзываясь на искрящейся в солнечных лучах крови, мерно расползавшейся по палубе, Джон чувствовал, как в душе поднимается волна ненависти. Почти все убитые были с его корабля, пираты в основном получали лишь ранения различной степени тяжести. Действительно результативное сопротивление им оказывали только капитан, уже почивший первый помощник капитана, умерший с гордостью в глазах и руганью на устах, канонир и ещё пара старших членов экипажа. Остальные лишь старались прожить больше на пару мгновений, отбиваясь от морских разбойников. Джон резко рубанул саблей по руке нападавшего на Стивена пирата, но тот, видимо, успел понять по лицу юнги, что подмога близко, поэтому умудрился метнуться в сторону, и Ватсон лишь легко ранил его. - Держись поближе ко мне, - скомандовал Стивену доктор, вставая между ним и пиратом. Но обезумевший от страха мальчик кинулся прочь, не слушая Ватсона, и Джон успел краем глаза увидеть, как голова юноши вдруг резко дернулась в сторону, и юнга рухнул на палубу, блестевшую от крови и капель морской воды. - Какая жалость, - скорчил гримасу одноглазый, тоже проследивший за передвижениями Стивена, и сделал резкий выпад, целясь Ватсону в живот. Джон ждал этого, поэтому легко отразил удар, делая шаг назад, а потом уверенно подался вперед, пользуясь тем, что пират не заметил: прямо у него за спиной стояло ведро, забытое юнгой, который еще два часа назад с унылым выражением лица мыл палубу, не подозревая, что к матери домой он уже не вернется. Одноглазый порывисто шагнул назад, споткнулся о ведро и, с гулким звуком, показавшимся Ватсону пением ангелов, ударился головой о деревянный выступ. Пират был ещё жив, но он настолько пришелся не по душе Джону, обычно никогда не добивающему противника, который уже не может сражаться, что доктор двинулся к нему, намереваясь отправить мужчину к праотцам. - Плохая идея, - раздался спокойный голос чуть сбоку, а к горлу Ватсона невесомо, почти нежно прижалась теплая от уже пролитой крови сталь сабли. – Не следует убивать моего первого помощника. Это лишнее. - Ну, вы же нашего убили, - резко выдохнул Джон, и метнулся влево, разворачиваясь лицом к нападавшему. Он сильно отличался от остальных пиратов. Во всем его раздражающе-величественном облике читались достоинство, самоуверенность и хладнокровие, смешанное с вечным боевым азартом. Мало того, что он был значительно выше доктора, так еще и смотрел по-настоящему свысока, снисходительно так. Камзол на нем был слишком нарядным, как посчитал доктор, а треуголка, лихо сдвинутая набок, придавала сходство с пиратами, которых можно увидеть на картинке в книжке, а не встретить в реальной жизни. - Вы подумайте, какой франт, - протянул Джон, приподнимая бровь. Горделиво приосанившись, пират изящно салютовал саблей Ватсону. Он выглядел таким спокойным, словно вокруг него не летали острые лезвия клинков и не жужжали пули. - Даю Вам, сэр, шанс ударить первым, - ухмыльнулся мужчина. Золотая сережка ослепительно-насмешливо блеснула у него в ухе. – Как оскорбленной стороне. - Да с радостью, - буркнул Ватсон, взмахнув саблей и стараясь выбить оружие из рук пирата. Но тот играючи отразил удар, еще и сделав что-то вроде насмешливого книксена. Джон тут же оскорбился в лучших чувствах, решив играть по-крупному, и стал уверенно наступать, нанося один удар за другим. Но каждый раз доктор терпел неудачу: пират легко и издевательски-плавно уклонялся. Их сабли с громким лязганьем врезались друг в друга, а Ватсон чувствовал, что противник сильнее и искусней, чем он. Небольшой победой можно было счесть лишь тот момент, когда доктор сшиб кончиком клинка треуголку с головы пирата. - Моя шляпа! - Ничего, пускай макушка дышит, - сварливо ответил Джон, уходя от удара, который мог лишить его трех пальцев правой руки. Ватсон снова почти достал противника, задев, опять же, лишь кончиком сабли, темные кудри пирата, но тот, насупившись, успел отклониться назад. На время Джон даже увлекся фехтованием, которое больше походило на танец, чем на битву, но тут доктор увидел, что Броуг, балагур и замечательный собеседник, лежит на капитанском мостике с кортиком, глубоко засевшем в груди, а кровь с его пальцев, уже давно не сжимающих саблю, капает на голову кока, лежавшую отдельно от тела Хоупа. В глазах Джеффа застыли удивление и обида, они были слепо обращены на Ватсона. Джон стиснул зубы и усилил напор, но, поняв, что противник ему, все же, не по зубам, решил отступить. Лучше он займется другими пиратами, чем будет совершать бессмысленные попытки и поползновения одолеть этого надменного засранца. И доктору сейчас не помешал бы пистолет, однако ни одного выпущенного из рук Джон не видел, а отнимать оружие у разбойников сейчас было не очень-то сподручно. Ватсон, пользуясь тем, что противник-щеголь отвлекся на шальную пулю, вжикнувшую у его щеки, внезапно развернулся и побежал, огибая мачту, обмениваясь случайными ударами с разбойниками, попадавшимися на пути. Джону пришла в голову замечательная идея, которую он тут же решил воплотить в жизнь, но внезапно перед ним снова возник чертов модник с саблей: - Куда это Вы? Мы не закончили. Это невежливо, - саркастически пропел он, чиркая клинком у самого лица доктора. - Я закончил, - выдал Джон, не меняя курс, стремясь добраться до капитанской каюты, где в столе должны были остаться отличные револьверы, которые Шолто не использовал, так как хранил, чтобы кому-то там отомстить за какое-то страшное оскорбление чести и достоинства капитана. - Разве не трусость, - крикнул ему вслед пират, по звуку явно прытко кинувшись вдогонку. – Уходить от противника в пылу боя? - Это как посмотреть, - бодро сообщил Ватсон, петляя между канатами, коварно змеящимися по палубе. – Чего Вы вообще ко мне пристали? Деритесь с кем-нибудь другим! Вон сколько людей вокруг интересных! - Я предпочитаю завершать свои поединки, сэр, - пират, ловко преодолевая препятствия на своем пути, следовал за доктором. - Чтоб тебя! – разлетевшееся на мелкие осколки у самого лица Джона стекло порезало ему скулу, заставив качнуться влево. - Ну, погодите же, - весело промурлыкал пират, его сабля свистнула у самого уха Ватсона. - Нет, извините, я еще должен своему брату деньги, мне рано умирать, - доктор слегка споткнулся об одного из пиратов, явно павшего в бою с капитаном Шолто: у него были одновременно прострелена голова и проткнута клинком грудь. - Не нам решать, когда рано, а когда нет! – душевно воскликнул преследователь, с детской безмятежностью перепрыгивая через своего раненного товарища по команде, лежавшего на палубе. - Пришло время Вам узнать, как умирают, сэр! - Я узнал каково это, когда за тобой бегают мужики! С меня на сегодня хватит открытий, - Джон влетел в каюту капитана, даже не думая тратить время на попытки закрыть за собой дверь. – Я и завтра хочу что-нибудь для себя открыть. И не крышку гроба, кстати. - Какой Вы разговорчивый, - осклабился совсем немного запыхавшийся, в отличие от тяжело дышащего доктора, пират, замерев в дверях. - А уж какой я хороший собеседник, когда в меня не тыкают саблями, - Ватсон выхватил из стола пистолет, направив его на противника. – Как Вам такое? - Вы уверены, что он заряжен? – с вежливым участием осведомился пират, заинтересовано приподнимая брови. - А вот сейчас и проверим, - Джон вышел из-за стола, целясь ему в лоб. - Что ж, вперед, - пират плавно вложил саблю в ножны, делая один небольшой шаг назад. - Думаете, я Вас пощажу, потому что Вы оружие убрали? – Ватсон усмехнулся и сделал шаг вперед, восстанавливая расстояние, которое было между ними. - Я выстрелю, Вы не сомневайтесь. - А если я буду умолять пощадить меня? – с игривой насмешливостью протянул пират, плавно опускаясь на колени. Он, с растрепанными кудрями и светлыми лучистыми глазами, вдруг напомнил Ватсону нашкодившего мальчишку, который понимает, что провинился, но ничуть не раскаивается в содеянном. - Все равно выстрелю, - решительно сказал Джон, чувствуя, однако, что сделать это будет не так просто, как он полагал только пару секунд назад. - Ну, тогда у меня нет выбора, - сокрушенно вздохнул разбойник и вдруг молниеносно опустил руки, до этого момента смиренно поднятые. Доктор Ватсон осознал, что отступал пират намеренно, заставляя его податься вперед. И саблю убрал, и на колени опустился, засранец, вовсе не из страха. Но осознал Джон это уже слишком поздно, когда мягкий роскошный узорчатый ковер, возлежавший посреди капитанской каюты, бывший у него под ногами, резко поехал вперед, лишая Ватсона равновесия. Доктор понял, что попался на элементарнейший и глупейший фокус, слегка расстроился и не слегка разочаровался в себе, а потом погрузился в темноту, смачно поцеловавшись затылком с полом.

***

Золотые лучи солнца утешающе гладили палубу галеона «Стемфорд», трепетно касаясь людей, которые уже никогда не поднимутся на ноги. Ветер грустно звал матросов, завывая в парусах, но ему не отвечали. Солнечные зайчики грели щеку шестнадцатилетнего юнги, смущенно-легко скользили по остекленевшему глазу, старательно избегая кровавого месива у него на виске. Соленые брызги смешивались с кровью, густеющие капли которой алели везде, куда не обратишь взгляд. Джим Мориарти расслабленно потянулся, а потом резким движением вынул кортик из груди канонира «Стемфорда». Первый помощник капитана, морщась от боли в ушибленном виске, брезгливо вытер лезвие о камзол убитого и отправился осматривать галеон на предмет интересных ему находок. Пираты сновали по надрывно-скрипящему кораблю, стараясь не пропустить ничего, что можно забрать с собой. Деньги, оставшиеся товары, провизия - всё это неторопливо и методично переносилось на борт «Красной бороды». Кто-то был занят тем, что добивал раненых, кто-то равнодушно скидывал трупы в море, предварительно обыскав каждый. Бывшие дорогими сердцам матросов мелочи, представляющие хоть какую-то ценность, перемещались в карманы морских разбойников, звонкие монеты сыпались на мокрые доски и тут же подбирались, красивые и качественные вещицы обретали новых владельцев. Двое весело гогочущих пиратов искали тело Джеффа Хоупа, держа при себе его голову: у них было шесть кандидатов на роль ее хозяина и им очень хотелось точно определить, кто же это. Грегори Лестрейд, держащий в руках найденную треуголку Холмса, зябко поведя плечами, мрачно наклонился к капитану "Стемфорда", который уставился невидящим взглядом в высокое, безоблачно-наивное небо, всё еще сжимая в одной руке саблю, а в другой – пистолет. Штурман закрыл мужчине глаза и быстро отошел, не глядя на развороченную пулями грудь достойно сражавшегося капитана галеона. А в капитанской каюте Шерлок Холмс, снова вынув из ножен саблю, в задумчивости застыл над лежащим без чувств мужчиной. Шерлок внимательнее присмотрелся к бледному лицу противника, определяя, что же за субъект перед ним. Скользнул взглядом по взъерошенным, начавшим седеть, волосам, по плавной линии волевого рта, выгоревшим на солнце ресницам, по царапине на скуле. Глаза задержались на порванном в нескольких местах камзоле. Холмс пожевал губами, слегка склонил голову набок. Руки труженика, но не матроса, сила в них созидателя, не разрушителя. Это явно был корабельный доктор, плававший раньше на военных судах, побывавший когда-то в передрягах, но не зачерствевший душой. Разве что, врач был немного заморожен скукой и рутинностью жизни. Шерлок нахмурился, тихо вздохнул, размышляя. Мужчина показал себя Холмсу довольно-таки занятным человеком за ничтожно короткий отрезок времени. Капитану «Красной бороды», задумчиво покачивающему опущенной саблей, почему-то совершенно не хотелось убивать его. Да и, в принципе, так ли это необходимо в данной ситуации? Почему бы не оставить в живых врача? Кто знает, может, он будет полезен? В любом случае, убить его можно в любой момент, а перед этим есть шанс воспользоваться возможностью немного поупражняться в остроумии. Плохо ли? Да и должен же остаться у Шерлока какой-то трофей. Каждый из его людей сегодня заберет с собой с галеона какую-нибудь вещицу. Капитан же достоин чего-то более солидного, верно?