Трофей капитана Холмса

Джон ещё сквозь туман бессознательности начал чувствовать, что ему в ухо затекает, дружелюбно и весело булькая, вода. Ощущение было не самое приятное. Более того, к букету занятных чувств примешивались тонкая нотка гудения в голове, легкая искорка навязчивой боли в затекшей спине и еле уловимый проблеск воспоминаний о минувших событиях, к которым доктору не хотелось возвращаться, поэтому он быстро постарался отвлечься на неприятную тупую пульсацию в затылке. Доктор Ватсон еще не открыл глаза, но уже определил с помощью мощной логики и поразительной догадливости, что лежит на полу, в холодной воде, а, значит, вряд ли захват «Стемфорда» завершился удачно для его команды. Товарищи так с судовым врачом обращаться не стали бы, ибо именно он был (с большо-о-ой натяжкой, конечно) властелином их судеб, определяющим, требуется ли матросу дополнительная порция похлебки или прием отвратительного на вкус лекарства. Мысль о том, что большинству его коллег уже никогда не понадобится его совет, назойливым зудом гудела в мозгу. Доктор, зябко поведя плечами, медленно открыл глаза и немного приподнялся, мотая головой, усилием воли отбрасывая размышления об участи экипажа «Стемфорда». Сейчас эти раздумья ему не помогут, нужно разобраться, в какой он оказался ситуации. Ватсон, поморгав, сфокусировал взгляд и осмотрелся. - Ну, славненько, - пробормотал он, обнаружив прямо перед собой прочную решетку. Похоже, его взяли в плен напавшие на них пираты. Такого от своей судьбы Джон Хэмиш Ватсон как-то не ожидал. Зачем он вообще понадобился бандитам? Холодная вода, озорно плескавшаяся на полу его камеры, сочувственно затекла доктору в сапог, и он поморщился. Саму камеру скупо освещало через маленькое окошечко медленно заходящее солнце, но всё помещение, большую часть его, находящуюся за решеткой, Ватсон не мог рассмотреть - было лишком темно. - Эй! Кто-нибудь! – крикнул Джон, медленно садясь поудобнее: он был настолько мокрым, что не видел смысла принимать вертикальное положение и ждать пиратов стоя. Вдруг он утомится, а пришедшие на крик разбойники, передумав держать Ватсона в заключении, застрелят его. Джон не желал умирать уставшим. - Я промок! Я голоден! – воззвал к совести пиратов Ватсон, вглядываясь в густую тягучую тьму за пределами камеры. Ответом ему была тишина, которую нарушал лишь легкий гул голосов, иногда пробивающийся с палубы корабля, на котором оказался волею судьбы доктор. - Э-эй! Я хочу внимания к своей персоне! Господа бандиты! - Заткнись там! – был ему ответ, а через секунду перед Джоном появился тощий пират с бородой, растущей клочками, сводящей на нет хотя бы малейший намек на суровость в образе бандита. - Вы мне поесть принесите, я тогда рот едой заткну, - мрачно ответил Ватсон, гордо глядя на пирата. Тот не впечатлился выдавленным высокомерием Джона (наверно, это было связано с тем, что доктор сидел в воде, которая, благодаря качке, медленно кочевала из одного угла тюремной камеры в другой с задорным хлюпаньем), и скрестил руки на груди. - Сейчас с тобой будет капитан разговаривать, приведи себя в порядок. - Каким образом я должен привести себя в порядок? – всплеснул руками Ватсон, обводя вопросительным взглядом помещение. – Вы где-то приготовили для меня платье и парадный парик, что ли? Боюсь, они утонули, благодаря маленькой пробоине вот в этом углу. - Поумничай здесь еще! – усы пирата сердито зашевелились, глаза выпучились, он стал похож на помесь лягушки и хорька. – Ты жив только благодаря капитану Холмсу. Как только ты ему надоешь… спета твоя песенка! Джон почувствовал, как в животе противно заныло, но закатил глаза, стараясь не показать пирату, что слегка обеспокоен положением вещей. - Незачем пугать нашего гостя, Андерсен, - из полумрака внезапно выплыл с царственным изяществом мастер выдергивать ковры из-под честных людей. – Сгиньте. - Слушаюсь, капитан, - чуть ли не щелкнул каблуками сапог тощий разбойник и быстро исчез. Было слышно, как он поднимается по лестнице, в его поспешных шагах Джону мерещилось раболепие слуги, боящегося рассердить хозяина. - Вы еще и капитан? – помолчав, первым начал Ватсон, приподнимая брови. - Хотя неудивительно, ни один пират не потерпел бы наличия у себя в подчиненных такого разодетого… субъекта. Пират издевательски-грациозно заложил руки за спину, слегка наклонился вперед, ближе к решетке. - Вы так зациклились на моей внешности по чистой случайности или потому что завидуете моей привлекательности? – хмыкнул он, пронизывая внимательным взглядом Джона, прищуриваясь. - Кто..? Я..? – Ватсон слегка отвлекся на то, какими прозрачно-светлыми были глаза капитана в холодном, выцветающем свете солнца. – Да знаете… - Ладно, не сердитесь, это я так, - пират неопределенно взмахнул узкой ладонью, всё еще продолжая насмешливо щуриться. – Веду беседу ради беседы. - О, я не сержусь. Мне нравится ваша гостевая комната, - бодро сообщил Джон, демонстративно поводив пальцем по воде. - К чему ирония, - саркастически протянул капитан, который снова был в своей треуголке, поэтому опять напомнил доктору ожившую картинку. – То, что Вы сейчас находитесь здесь – лишь мера предосторожности, только и всего. - От моего засыхания, я полагаю? – осведомился Ватсон, неторопливо поднимаясь, стараясь сохранять максимум достоинства в движениях. - От необдуманных действий с Вашей стороны. - Поясните, - скрестил руки на груди Джон, тоже прищуриваясь, всё еще стараясь выглядеть серьезно и угрожающе, несмотря на своё положение. - Я не был уверен в полной мере в том, что Вы, очнувшись, не наделаете глупостей, пытаясь сбежать с моего корабля, - пожал плечами пират, не дрогнув под суровым взглядом доктора. – Если бы Вы напали на кого-нибудь из моих людей, они бы Вас тут же убили. - Считаете, я так глуп, что решил бы вступить в бой с пиратами на их же корабле? Сражаться с людьми, не знающими чести и сострадания, надеясь на чудо? Явный выпад в свою сторону капитан судна, мягко обрамляемый полумраком, проигнорировал, медленно и скучающе-равнодушно моргнув. - Я не считаю, что Вы глупы, доктор Ватсон, - он слегка приподнял уголки губ, не пытаясь, однако, изобразить улыбку. - Но кто знает, не сдвинулось ли у Вас что-нибудь в мозгу при ударе головой. - По Вашей же милости я ей ударился, - сухо сказал Джон, с неприязнью скользя взглядом по аристократически-бледному лицу собеседника. – И откуда Вам известно моё имя? Пират фыркнул, будто бы удивляясь глупости вопроса. Часто замирающее в мраморно-статичном покое лицо его очень ярко передавало оттенки презрения и чувства собственного превосходства. - Я читал судовой журнал капитана Шолто. Вы там, к слову, упоминаетесь как компетентный врач и достойный человек. Джон весь подобрался, собираясь задать вопрос, который не давал ему покоя с того момента, как доктор пришел в себя: - Я так понимаю, остальные члены команды… - в горле Ватсона пересохло, но он заставил себя озвучить свою мысль полностью. – Мертвы, верно? - Да, - коротко кивнул пират, спокойно глядя на Джона. В его позе были безмятежность и удовлетворение хищника, расправившегося со своей жертвой, а в прозрачно-ледяных глазах сожаления Ватсон не видел и подавно. Усилием воли подавив желание быстро шагнуть к решетке, резко протянуть руку, крепко схватить негодяя за воротник и хорошенько впечатать лицом в железные прутья, доктор тихо спросил: - А меня почему оставили в живых? Я, конечно, рад, но не понимаю, какой в этом смысл. - Вы – мой трофей, - довольно улыбнулся капитан, задумчиво сдвигая треуголку на затылок, ероша примятые ей кудри. – И временное лекарство от скуки. - Что за ерунда? – Джон вытаращился на пирата, забывая о том, что строит из себя мрачного рыцаря неприступности и гордости. – Как это понимать? Чего Вы от меня хотите? - Будете моим собеседником, - пират с легким раздражением развел руками, словно ему приходилось объяснять элементарнейшие вещи. - Мне скучно, моя команда мне надоела. Вы – небольшое разнообразие, необходимое в длительном плавании. Не знаю, насколько Вас хватит, но пока что Вы в полной безопасности, это я могу Вам обещать. - О, ясно, - Ватсон озадаченно заморгал, почесав нос. – То есть, Вы великодушно изволите приходить ко мне сюда, чтобы вести светские беседы? Очаровательно. - Зачем же сюда? – Капитан закатил глаза, приподнимая брови, всем лицом иллюстрируя усталость от глупости доктора. - Я Вас выпущу. Будете свободно передвигаться по судну. Повисло потрескивающее напряжением молчание. Корабль устало скрипел досками, напоминая старика, неразборчиво жалующегося им на что-то. Пират, явно начиная терять терпение, ожидал реакции Ватсона, а Джон стоял и пялился в одну точку с осмысленностью божьей коровки в глазах. - Серьезно? – отмер, наконец, доктор. - И Вы не боитесь, что я сбегу? - Ну, раз уж Вы понимаете, что вступать в битву с пиратами на их же корабле неразумно, то, думаю, осознаете: пытаться бежать так же бессмысленно и опрометчиво. В этих местах редко проплывают суда. Даже если Вы каким-то чудом сбежите, украв шлюпку, то провианта, доктор, придется взять столько, что Вы просто в лодку не поместитесь. Шансы на то, что Вас подберут, будут минимальными, а ближайшая земля… понятие «близко» в данной ситуации вообще неприменимо. Капитан, явно чувствуя себя хозяином положения, снова обретя покой, умиротворенно вздохнул, выжидающе взирая на доктора, который взъерошил волосы, пожевав губами. - Спорить не буду, - признал, наконец, Джон, тяжело вздыхая и опуская взгляд. – Самоубийственные миссии подобного рода не для меня. Кажется, придется мне мириться со своей участью. - Верно, - пират бодро хлопнул в ладоши, легко делая шаг назад, дальше от тюремной камеры. – Так что будете осваиваться, доктор Ватсон. Не могу обещать Вам долгую и счастливую жизнь на борту моего судна, но в ближайшие дня четыре мы Вас точно не убьем. - Обнадеживающе, - скривился Ватсон, потом посерьезнел. - Вы действительно думаете, что я смогу освоиться в компании людей, плюющих на закон, плавающих под черными парусами, грабящих встречные суда и, черт подери, перерезавших всех моих товарищей? - О, люди очень отходчивы, - улыбка капитана стала похожа на оскал, его ничуть не смутил вопрос Джона. – Более того, закон – всего лишь свод глупых правил, неподчинение ему логично и естественно. Также, Вы могли заметить, что наши паруса вовсе не черного цвета, было бы поразительно недальновидно заявлять каждому встречному о роде нашей деятельности. Да и товарищами матросы «Стемфорда» Вам не были, разве нет? Конечно, Вы скорбите, но такое ли это сильное потрясение для Вас, как Вы сами пытаетесь себя убедить? Ватсон не ответил, чувствуя, как по спине уколами страха пробегают мурашки. И это был страх не перед судьбой пленника на корабле пиратов. Просто Джон осознавал: касаемо отношения к гибели экипажа «Стемфорда», может, бандит и не был прав абсолютно, но цепко-липкие пальцы понимания, что истина в словах капитана есть, сжали сердце доктора. - Через пару минут за Вами спустятся мои люди и проводят в каюту, где Вы найдете сухую чистую одежду и всё необходимое. Чувствуйте себя как дома, но, всё же, не забывайте, кем являетесь здесь, - пират, мимолетно ухмыльнувшись, резко развернулся, потом плавно оглянулся через плечо. – Кстати, меня зовут капитан Шерлок Холмс. И добро пожаловать на борт «Красной Бороды».

***

Джон, напряженный и молчаливый, сидел за большим деревянным столом, где шумная и веселая компания пиратов поглощала ужин, живо и бодро обсуждая прошедший день, принесший им столько наживы и возможность поразвлечься тем диким способом, к которому их приучила жизнь морских разбойников. В большой каюте «Красной бороды», отведенной под столовую, собрались только бандиты, занимающие важные должности в команде, это Ватсон понял сразу. Они были одеты лучше остальных пиратов, которых видел на корабле доктор, и вели себя с развязностью людей, имеющих власть над кем-то. Возможность командовать всегда сказывается на поведении человека, на том, как он двигается и говорит, Джон усвоил это уже очень давно. Воздух казался густым из-за запахов еды и рома, эта смесь кружила головы пиратам, они распалялись с каждой минутой. Всё грубее шутили, всё громче смеялись. Благо, на Ватсона почти не обращали внимание, он сидел на отведенном ему месте, молча рассматривая собравшихся за столом людей. Джон чувствовал раздражение и тихую, клокочущую злость, но сдерживал их, потому что не желал связываться с бандитами. Во главе стола, в трепещущем теплом свете свечей, сидел Холмс, выглядящий бесконечно, просто неописуемо скучающим. Он, даже не притрагиваясь к еде, смотрел на своих людей с ленивой усталостью и пренебрежением, всем видом показывая, как пират устал от окружающих. Однако, капитан ни словом не попрекнул собравшихся в том, что, крича и гогоча, они не обращали на него никакого внимания. Видимо, это было давно установившимся правилом: беспокоить капитана Холмса глупыми разговорами запрещено. Он, находясь в этом хаосе пьяного веселья, калейдоскопе из смеха, песен и болтовни, одновременно был со всеми и, конечно, ни с кем, выделяясь и возвышаясь над командой «Красной бороды». - Я, хм, соболезную Вашей утрате, - произнес кто-то над ухом негромко, но так, чтобы слова не утонули в криках и хохоте пиратов. Ватсон резко повернул голову, стискивая зубы. Рядом с ним за стол присел не старый, но уже начавший седеть пират с растерянно-печальным выражением лица. У него были темные глаза, в которых читались задумчивость и смирение. Желание Джона нагрубить мерзавцу, который, состоя в команде, находит наглость делать вид, что ему жаль, почему-то пропало, хотя поворачивал доктор голову, намереваясь сказать пару ласковых слов обратившемуся к нему бандиту. Ватсон промолчал, глядя на подсевшего мужчину. - Я понимаю, как это звучит… из уст пирата, - мужчина неловко запустил руку в коротко стриженные волосы, слегка пожав плечами. – Но всё же. Сожалею. Доктор холодно, но не зло, кивнул, выжидающе приподняв брови. - Меня, кхм, зовут Грегори Лестрейд. Я штурман. - Джон Ватсон, - коротко ответил доктор, внимательно глядя на собеседника, слегка хмурящегося и обводящего странным взглядом товарищей по команде. Лестрейд попробовал похлебку, явно не чувствуя ее вкуса, вяло потянулся к рому. Доктору показалось, что штурмана что-то сильно беспокоит, но он старается отвлечься от этих мыслей. В иной ситуации Джон обязательно предложил свою помощь, выслушал бы и дал совет. Но это был не обычный человек, которого что-то угнетает. Это был пират. А до переживаний пирата, бесчестного убийцы, Ватсону не было никакого дела. - Вы не думайте, что здесь все не имеют ни чести, ни совести, - словно прочитав мысли Джона, вздохнул штурман, продолжая скользить рассеянным взглядом по собравшимся в каюте людям. - Их поступки говорят сами за себя, - пожал плечами Джон, крутя в руках ложку. - У них собственные представления о благородстве. Пиратский кодекс – тоже определенный свод законов чести и долга. - Словами об ином взгляде на вещи можно вообще что угодно оправдать, - дернул подбородком Ватсон, морщась. – Но правильным это не станет. Штурман, явно ободренный тем, что Джон стал чуть разговорчивей, открыл рот, чтобы ответить, но тут его хлопнул широкой ладонью по плечу один из пиратов, проходивший мимо. - О чем это вы шепчетесь с трофеем капитана, а, Грег? – спросил он, не наклоняясь к ним, но умудрившись перекричать всех своих товарищей. Смуглый, очень крепкий мужчина рассматривал Ватсона с насмешливой настороженностью, но без явной враждебности. - Ни о чем. Неважно, Салли, - тихо, но твердо ответил Лестрейд, красноречиво указав взглядом пирату, чтобы тот убрал руку с его плеча. – Иди-ка, ешь свою похлебку и радуйся. Он обратился к Джону, указывая на отвернувшегося от них пирата, выискивающего себе место получше за столом: - Это наш канонир, Салливан Донован, - пояснил вполголоса Грег, поднося к губам жестяную кружку с ромом. – Он грубоват, но к нему всегда можно обратиться за помощью. Салли добрый, на самом деле. - Не сомневаюсь, - язвительно проговорил Ватсон, решив-таки поесть, принимаясь за ужин. Он не ел с самого утра. Как-то не до этого было, пока доктор пытался не умереть во время захвата судна, а потом грустно валялся на полу тюремной камеры фрегата. Джон сильно проголодался, поэтому не слишком-то изысканная пища, приготовленная явно не самым искусным коком, показалась ему очень вкусной. - Господа, сейчас, когда Вы успели поесть и поговорить о всякой ерунде, - вдруг громко проговорил Холмс, резко, но изящно вставая со своего места и громко хлопая в ладоши. – Я хочу произнести пару слов. Пираты тут же умолкли, обратив взгляды на своего капитана. Тишина, от которой за последние полчаса Ватсон успел отвыкнуть, разлилась у него в голове блаженной негой, но показалась непривычной и даже дикой в подобном месте. Голос капитана не был резким или крикливым, поэтому, когда он заговорил, Джон, как ни странно, испытал облегчение оттого, что поверх мерного плеска волн и поскрипывания корабля стелется змеящимся туманом низкий голос Холмса, явно прирожденного оратора. - Сегодня вы неплохо развеялись на борту торгового галеона, и набитые трюмы являются свидетельством этого, - тягуче-мерно проговорил капитан, переводя взгляд с одного пирата на другого. – Отличная работа. Но впредь я приказываю воздерживаться от подобных акций. Сегодняшняя была последней до момента нашего прибытия на Остров Страждущих. Очевидно: чем чаще мы отвлекаемся на контакты с другими судами, тем дольше будет путь к нашей цели. Я сам полагаю, что торопиться нам некуда, но знаю: некоторые начинают волноваться. Например, наш штурман. Капитан замолчал, будто выжидая, не выскажется ли кто. Но по выражению его глаз было ясно, что посмевший открыть рот сильно пожалел бы об этом. - Некоторые сомневаются, что мы сможем добраться до острова. Так выжжем же сомнения сосредоточенностью на нашей цели! Команда молчала, но Джон заметил, что не каждый член экипажа доволен словами Холмса. Некоторые нахмурились, переглянувшись, а Лестрейд тревожно вздохнул, достаточно тихо, но Ватсон услышал его. - Жаль, что Вы не предупредили нас об этом раньше, капитан, - насмешливо сказал, нарушив тишину, одноглазый первый помощник, которого Ватсон чуть не убил в битве. – Тогда бы мы сегодня развлеклись совсем иначе. За несколько раз вперед, так сказать. Пираты одобрительно загудели, один из них красноречиво лязгнул ножом, который держал в руке, по вилке. Этот отвратительный звук чиркнул по нервам Джона, отозвавшись эхом злости где-то на кончиках пальцев. - Куда уж дальше развлекаться? – мрачно спросил Лестрейд, обращаясь к первому помощнику. – Мы убили команду, всё ценное, что было на борту, забрали. - Ага, ещё и балласт прихватили, - промурлыкал одноглазый, хитро щурясь. – С которым даже… повеселиться нельзя. - Остудите свой пыл, Мориарти, - холодно сказал Холмс, однако было видно, что эта холодность - скорее дело привычки, нежели недовольство словами первого помощника. - Почему же, Джим, капитан-то как раз может повеселиться со своим трофеем, - многозначительно приподняв бровь, проговорил Донован и громко засмеялся, к нему присоединились его соседи. – Нашему командиру будет чем заняться на досуге. - Привилегии высших чинов, увы, - со смехом развел руками Мориарти. – Хотя у меня свой судовой врач есть. - Похоже то, что на «Красной бороде» судовые врачи не лечат, а исполняют роль портовых шлюх, скоро станет доброй традицией, - крикнул один из бандитов, салютуя кружкой рома первому помощнику. Пираты загоготали, снова возобновив своё оглушительно-звонкое веселье, Холмс никак не среагировал на это высказывание, даже бровью не повел, а Джон побледнел от злости, но решил промолчать. Он знал, что придется терпеть насмешки, но это не облегчало контроль над эмоциями. Тем более, когда речь заходила о не самом приятном возможном будущем Ватсона. Он даже думать не хотел о том, что Холмс может решить заменить разговоры с Джоном действиями. От этой мысли по его рту разлилась горечь, поэтому он постарался переключиться на что-то другое. - Что еще за Остров Страждущих? – тихо спросил доктор Лестрейда, чтобы скорее отвлечься от мыслей о своей судьбе. - Это главная цель капитана Холмса на данный момент, - пояснил тот, быстро облизнув губы. – Ну, и большинства из команды. Согласно легендам, это остров, где растет дерево, которое способно исполнить любое желание человека. Но только одно. - Вы действительно в это верите? – вскинул брови Джон, удивляясь косности пиратов. - Я, честно говоря, не верю, - понизил голос Лестрейд, мельком оглядываясь. - Но многие уверены, что это правда. - Да если бы на каком-то острове существовало дерево, способное исполнять желания, туда бы столько людей… - начал Джон, пораженный наивностью суровых морских разбойников, но был перебит. - Ты думаешь, это так просто – на Остров Страждущих попасть? – проговорил, вдруг повернувшись к ним, пожилой пират, до этого о чем-то оживленно беседовавший с канониром. – Неужели ты не слышал, сколько смельчаков сложили головы на пути к нему? - А, так только в этом проблема, - протянул Ватсон, скептически поджав губы. – Ну да. Понятно. - Если бы путь к исполнению мечты был прост и короток, самой мечты как таковой не существовало бы, верно? – губы старого пирата растянулись в улыбке доброго священника. - Мистер Хадсон, опять Вы в свои философствования, - простонал Лестрейд, опрокидывая в себя ром с обреченностью приговоренного к казни. – Только не сейчас, умоляю. - Ну, извини старого квартмейстера, сынок, - легко пожал плечами старик, продолжая умиротворенно улыбаться. - Видите ли, доктор Ватсон, - со вздохом проговорил штурман, обращая взгляд к Джону и, одновременно, подливая себе ещё рому. – Легенды гласят, что путь к Острову Страждущих так опасен и труден, что доплывают туда только единицы. Поэтому почти никто не находит в себе храбрости отправиться в путешествие на поиски этого места. - Людей в дороге поджидают не только опасности, - снова подал голос мистер Хадсон, постукивая пальцем по деревянному столу. – Но и искушения. Что гораздо хуже, потому что им гораздо трудней противостоять. Однако те, кто сможет добраться до острова Страждущих, будут вознаграждены. Только важно не прогадать с желанием, которое попросишь исполнить. Иначе потом всю жизнь будешь сожалеть. - М-м-м, - Джон покосился на Лестрейда, а тот зажмурился и покачал головой: «Даже не пытайтесь задавать какие-то вопросы». – Ясно. Я, кхм, пожалуй, пойду на палубу. Подышу свежим воздухом. Над мачтами низко-низко плыли пепельно-серые тучи, кажется, готовые запутаться в парусах, раздуваемых попутным ветром. Ночь уже спустилась на землю, смешалась с морем, поделившись с ним своим густым мраком, погрузившись в его холодную глубину. Доктор Ватсон стоял, немного ссутулившись, сунув руки в карманы камзола, и задумчиво смотрел на такое умиротворенное в лунном сиянии море. Рядом с доктором трепетал единственный факел, отбрасывающий на палубу слабый, дрожащий в ночном холоде свет. Ватсон задумчиво смотрел на двигающиеся в медленном танце тени, отбрасываемые огнём. Джон был рад, что смог хотя бы немного побыть в тишине, покое и одиночестве. Самое время поразмыслить над сложившимся положением. Неужели он, черт возьми, совсем ничего не может сделать? Должен же быть способ улизнуть отсюда и добраться живым до суши. Тут Ватсон услышал тихий, но ясно различимый звук, тонкий, словно слегка надломленный. Сначала Джон не понял, что это, но, прислушавшись, осознал: это безутешный, полный растерянности и страха плач. Он шёл слегка сбоку и снизу, доктор быстро подался в ту сторону, откуда слышались рыдания. Неужели он не единственный пленник на этом корабле? Есть ещё кто-то, кого пираты держат насильно? Ватсон замер, прислушиваясь. Кажется, открыто окно в какой-то каюте, поэтому звук доносится со стороны моря. Пытаясь примерно определить нахождение молодой девушки или ребенка, как Джон рассудил по рыданиям, Ватсон мельком выглянул за борт, надеясь увидеть открытое окно или свет, исходящий из него – хоть что-то, способное намекнуть, где именно находится пленник. Но, остолбенев, доктор увидел небольшую, обшарпанную лодку, залитую мертвенно-бледным лунным светом, а в ней перепуганную девочку лет шестнадцати, очень худенькую и дрожащую, как листок на ветру. - Ты здесь откуда? – остолбенело спросил доктор негромко, но так, чтобы девочка его услышала. - Помогите! – вскрикнула вместо ответа она, умоляюще смотря на него, и протянула к Ватсону свои бледные, тонкие ручки. – Мне страшно! Её красивое, но искаженное ужасом лицо было ярко освещено луной, поэтому его можно было отлично рассмотреть. Глядя в огромные, мерцающие слезами глаза девочки, Джон ответил: - Погоди, я сейчас позову помощь, мы поднимем тебя на борт! - Не нужно, пожалуйста, - посиневшие от холода губы девочки дрожали, на щеки паутиной ложились блики от воды. – Они пираты, они меня обидят.. Мне так холодно… я так голодна… мне очень страшно! Она сложила маленькие ладошки в умоляющем жесте, подаваясь вперед, к самому краю лодки, поближе к борту «Красной бороды». - Помогите! - умоляюще повторила девочка, такая хрупкая и одинокая в синеватом сиянии ночи. - Ладно, сейчас, - Ватсон нагнулся ниже, чтобы внимательней рассмотреть серебрящийся в лунном свете бок корабля, и понять, насколько возможно прямо отсюда спуститься за девочкой, не привлекая при этом особого внимания. Кажется, это было вполне возможным, если использовать один из канатов. Джон быстро оглянулся, чтобы проверить, не вышел ли один из разбойников на палубу. Нет, вокруг не было ни единой души. И вдруг его резко схватили за руку. Не ожидавший этого Джон тихо ахнул, и уставился на своё запястье, которое цепко сжимала белая, с разводами, похожими на плесень, ледяная и омерзительно-склизкая рука девочки. Ватсон, чувствуя, как по позвоночнику пробегают мурашки, замерев, посмотрел вниз. Конечно же, из лодки было просто невозможно дотянуться до него. Но маленькая девочка дотянулась. Доктор почувствовал, что в душе волной поднимается страх. Одна рука ребенка сжималась в подрагивающий кулачок, а другая, неестественно вытянувшаяся, не просто держала Джона, она настойчиво и без явных усилий тянула его вниз. И Ватсон с ужасом понял, что у него не хватает сил, чтобы вырваться из захвата холодных пальцев, подрагивающих, не в страхе – в нетерпении, у него на запястье. Ноги заскользили по палубе, Джон вцепился в край борта, но чувствовал, что долго ему не продержаться, он всё больше свешивался вниз. Лицо девочки вдруг стало расплываться, как воск горящей свечи, оно приобрело цвет кожи утопленника, влажно блестевшие до этого локоны повисли спутанными колтунами, глаза, лишенные белков, окрасились в непроглядно-черный цвет, рот растянулся от уха до уха, из него рвались хрипяще-шипящие звуки. - Помоги мне, - хрипло просвистело существо, цепляясь одной рукой, внезапно ставшей когтистой, покрытой черными язвами, за бортик лодки – Накорми меня. Я хочу есть. Ватсон открыл рот, чтобы позвать на помощь, но горло сдавило, а от руки, вцепившейся в запястье, по телу расползалось тошнотворное онемение. Монстр внизу издал утробное урчание, полное довольства и предвкушения. - Я хочу есть, - вдруг очень спокойно сообщило создание, улыбаясь своей сумасшедшей широченной улыбкой, а его лодка сама пришла в движение. Джон почувствовал, что сейчас свалится в воду. – Ты. Ты подойдешь, - прочти пропело нечто, облизывая черным языком потрескавшиеся губы. Пальцы Ватсона, вцепившиеся в спасительное дерево, уже начали соскальзывать, трясущиеся от напряжения, а из горла вырвался только сдавленный хрип. Тут его крепко обхватили за пояс, настойчиво дернув назад. На секунду доктору показалось, что ему сейчас оторвут руку. Существо, крепко вцепившись в его запястье, царапая его длинными синеватыми когтями, не желало хоть сколько-то ослабить хватку. Руки на поясе тоже держали крепко, но сорванное дыхание, щекочущее шею, давало Джону понять, что спасителю приходится несладко. На секунду Ватсону показалось, что держащий его человек сильнее монстра, потому что доктор, ощутимо вжатый в борт «Красной бороды», заскользил не к воде, а обратно, на палубу. - Я не хочу, чтобы меня сожрали, - просипел Джон, свободной рукой пытаясь помочь спасителю, но силы у него были на исходе. - Я тоже не хочу, я не для этого тебя с галеона забирал, - проговорил сквозь зубы тот, кто держал его за талию. – Черт, проклятая тварь слишком сильна! Голос Шерлока Холмса Джон узнал тут же, и впервые он был очень рад появлению капитана «Красной бороды». - Позови на помощь, - из последних сил выдохнул Ватсон, по телу растекалось изнеможение, ползущее ядом от того места, где существо сцепило свои пальцы. - Сами справимся, - деловито пробубнил капитан. Одна рука пирата исчезла с талии доктора, и их тут же ощутимо качнуло в сторону черной бездны моря, где существо в лодке, яростно шипя, тянуло бедного доктора на себя изо всех сил. Джон мысленно выругался (вслух сказать он уже ничего не мог) и отпустил борт «Красной бороды», вцепившись в предплечье Холмса, отчаянно надеясь, что тот будет сопротивляться чудовищу до последнего. Ватсон не мог видеть, что происходит у него за спиной, но тут вниз полетел зажженный факел, метко брошенный Холмсом, тут же снова обхватившим доктора обеими руками. Доктор проследил за факелом, который упал точно в лодку монстра, и тот внезапно вспыхнул, легко, как бумага. Он, последний раз дернув Джона на себя, расцепил костлявые пальцы, зайдясь стрекочущим визгливым криком, который разрезал ночной воздух. Как только Ватсона отпустили, Джон осознал, каким сверхъестественно сильным было существо: они с капитаном полетели на палубу, с грохотом приземлившись на доски. Холмс издал недовольное мычание, явно сильно ударившись, придавленный сверху Ватсоном. Капитан, тяжело дыша, Джон чувствовал лопатками, как резко вздымалась и опадала его грудь, медленно расцепил пальцы, освобождая доктора из захвата подрагивающих от напряжения рук. Джон тут же скатился со своего спасителя, надрывно кашляя. - Что это была за чертовщина?! – просипел он, упираясь локтями в доски. Ватсон никогда еще так не радовался возможности просто полежать на холодном и влажном полу. Холмс не успел ответить, на палубу выбежали пираты, услышавшие крики создания, всё еще метавшегося внизу, скрежещего когтями, воющего от боли. - Что это? - Что это за звуки? - Капитан, Вы в порядке? - Что случилось, капитан? – Лестрейд, растолкав товарищей по команде, первым подбежал к Холмсу. - Можете глянуть за борт, Грег, - протянул тот, легко поднимаясь и, уже абсолютно спокойно и беззаботно, отряхиваясь. – Там поджаривается нечто, являющееся одной из причин, почему не каждое судно доплывает до Острова Страждущих. Пираты кинулись смотреть, что же издает такие кошмарные звуки. Одни выглядели явно напуганными, другие даже не казались удивленными. Мориарти заинтересованно хмыкнул, а мистер Хадсон суеверно поплевал через плечо, бросив лишь один взгляд вниз. На Джона никто не обращал внимания, лишь раздражающе-умиротворенный Холмс подошел и протянул руку, чтобы Ватсон, еще не оправившийся от шока, мог встать. Джон проигнорировал этот жест и неуклюже поднялся без чужой помощи. - Брезгуете подать руку пирату? – лукаво усмехнулся капитан, слегка склонив голову набок. – Однако, не думаю, что Вы негодуете по поводу того, что я осмелился спасти Вам жизнь. Ватсон внимательно посмотрел на всё еще немного растрепанного пирата, чьих кудрей иллюзорной сединой касалась луна. Холмс выжидающе приподнял брови, сложив пальцы домиком. - Я умею ценить помощь, - проговорил, наконец, Джон, потирая саднящее запястье, которое поцарапало когтями нечто, чьи крики уже затихали в нежно-призрачном плеске ночного моря. – Вы действительно спасли мне жизнь. Спасибо Вам, правда. - Так-то лучше, доктор Ватсон, - кивнул Холмс и впервые искренне улыбнулся, мягко и смиренно, как улыбаются лишь люди, которые делают это очень и очень редко. Джон опустил взгляд. Черт. Только два часа назад Ватсон яро ненавидел всех пиратов на этом корабле и был бы чрезмерно счастлив, если бы всех их поголовно вздернули на виселице. А Джон бы с удовольствием понаблюдал за этим действом. Но сейчас доктор ненавидел свою отходчивость. Нет, конечно, Ватсон не проникся к ним внезапным нежным чувством, это было бы абсурдно. И капитан не стал казаться ему более человечным, вот правда. Но сложно желать смерти тому, кто умеет так улыбаться.