Трофей капитана Холмса

Джон Хэмиш Ватсон, пребывающий в легкой оторопи (читай: в абсолютной прострации), взял большую бутылку рома из рук капитана пиратского корабля и от души глотнул из неё. От крепости напитка глаза у него слегка заслезились, но зато в голове появилась приятная легкость. Конечно, чтобы напиться, Джону потребовалось бы осушить эту бутылку полностью. Как минимум. Но, слава Богам, после первого же глотка на сердце у Ватсона стало чуть-чуть спокойней, а встреча с непонятной тварью показалась не сводящей с ума, а всего лишь ломающей все жизненные установки и представления. Полумрак, заботливо укутавший Джона в плавные переходы света и тени, успокаивал, тепло, разлившееся по телу благодаря рому, придавало доктору уверенности в собственной вменяемости. Ватсон грустно и задумчиво шмыгнул носом, пытаясь примириться с безумной реальностью, и поднял взгляд на возвышающегося над ним Холмса. Пламя свечей испуганно дрожало, отражаясь в светлых глазах пирата, мягкий свет плавно скользил по острым скулам, придавая облику капитана абсурдную загадочность мудрости и спокойствия. Он вовсе не выглядел раздавленным открытием новой, сверхъестественной стороны жизни. Джон, усиленно пытаясь переварить события вечера минувшего, сидел в теплой, со вкусом обставленной каюте капитана, а сам хозяин комнаты внимательно наблюдал за ним, явно пытаясь выявить симптомы приближающейся истерики или чего-то подобного. Но нет, не дождется заносчивый пират от Ватсона безумных и оглушительных криков, бесплодных попыток спрятаться в трюме, открутить себе уши или ещё каких-нибудь опрометчивых поступков. Не таков корабельный доктор, он многое пережил и готов к ударам судьбы, даже таким внезапным и сокрушительным. А с бутылкой рома готов вдвойне! Да, только недавно он всего лишь был в плену у головорезов, перебивших команду «Стемфорда», а теперь вот узнал, что на свете существуют твари, способные неслабо растягивать свои ручищи в порыве сожрать тебя. Хозяин каюты выжидающе смотрел на доктора, застыв в неподвижности затаившегося хищника, готовящегося броситься на свою жертву. - Так, - наконец-то изрек Ватсон, еще несколько раз присосавшись к горлышку бутылки. – Ага. Капитан Холмс нахмурился, с подозрением глядя на Джона, видимо, начиная всерьез опасаться за моральное здоровье и душевное равновесие своего трофея. - Ага, значит. Вот как, - проговорил доктор, пожевав губами. - Вот так вот. Ага. - М-да, именно поэтому я Вас и пощадил, доктор Ватсон, - язвительно протянул Холмс, отмирая, облокачиваясь на стоящий за его спиной письменный стол, слегка наклоняя голову. – За Ваше потрясающее красноречие. - Эх, - согласился Джон, еще отпивая из бутылки. Ночь выдалась тихая, волны, урча, терлись о бока «Красной бороды». До Холмса и Ватсона долетали голоса других пиратов, которые всё еще обсуждали случившееся, собравшись на палубе. Они о чем-то жарко спорили. Нельзя было разобрать, о чем говорили мужчины, но нотки страха и тревоги уловить было легко, особенно в голосах более юных членов экипажа. - Ладно, что это было? – собрался, наконец, с мыслями корабельный врач, облизывая губы и постукивая пальцами по холодному мутному стеклу бутылки. - Не могу сказать, как точно называются эти существа, - легко пожал плечами Холмс, складывая пальцы домиком. – По сути, никто не давал им названия, они чересчур редко попадаются людям. Это некое подобие ожившего мертвеца, который питается людьми… - Боже мой, - всплеснул руками Джон, слегка окропив себя ромом. – А я не догадался! Поразительные познания! Холмс, смахнув невидимые пылинки с камзола, проигнорировал реплику доктора и продолжил так же невозмутимо и поучительно рассказывать: - Они охотятся на добрых, мягких, сострадающих людей, готовых броситься на подмогу, даже не соизволив разобраться, что к чему, - пират многозначительно приподнял брови, Джон в ответ сморщил нос. – Каждый видит их по-своему, пока эти твари не открывают своё истинное, м-м, лицо. Всё зависит от человека: кто-то услышал бы зов немощного старика, кто-то – испуганного ребенка, кто-то – несчастной очаровательной девушки. Этим существам достаточно, чтобы жертва подошла на определенное расстояние, потом иллюзия уже исчерпывает себя, а сбежать оказывается практически невозможно. Особенно, если не быть осведомленным, как их можно победить. Эти твари боятся огня, о чём я, разумеется, знал. На Ваше счастье. Холмс самодовольно хмыкнул, скрестив руки на груди, выглядя, как мальчик, хвастающийся своими феерическими успехами на любовном фронте. Ватсон бы умилился, если бы пират его не раздражал так сильно. - Я и не думал, что подобная чертовщина существует, - промямлил уже слегка разморенный ромом Джон, безуспешно пытаясь загипнотизировать взглядом противоположную стену, увешанную какими-то картами. – Я столько плавал... В стольких удивительных местах был. Но ни разу не встречал ничего… даже примерно похожего на это. - О, дорогой доктор Ватсон, - насмешливо, но не зло, усмехнулся Холмс, вздохнув. – На нашем пути Вы увидите и не такое, могу Вам это обещать. - Пф-ф? Капитан развел руками: - Что же здесь удивительного? Вам же уже рассказывали про Остров Страждущих за ужином, я слышал обрывки фраз, пробившихся сквозь галдеж моих людей. Что конкретно Вам успели поведать? - Что это Ваша главная цель. С какой-то радости, - Доктор снова перевел взгляд на пирата. - Там есть дерево, якобы исполняющее желания. Но туда сложно добраться, не сыграв по дороге в ящик. Всё, кажется. - Отлично, самое главное Вы знаете, - хмыкнув, удовлетворенно кивнул Холмс. – Необходимо лишь уточнить, что, в основном, не достигают цели мечтающие попасть на этот остров по одной причине: природа против того, чтобы человек получил шанс на исполнение хотя бы одного своего сокровенного желания. И, дабы помешать путникам, использует свои сверхъестественные силы. - И Вы так спокойно об этом заявляете? И вообще… Вы хотите сказать, что вот подобной хренью будет наполнено всё плавание?! – Джон бы подавился ромом, но героически совладал с собой, сначала проглотил спиртное, а потом уже принялся поражаться открывающейся перспективе. – Серьезно? Да это же безумие. Это всё бредни старых моряков! - Такая бредня совсем недавно собиралась вами перекусить, - осклабился капитан, не без боя отбирая бутылку рома у доктора Ватсона. – Вы не можете отрицать сверхъестественность произошедшего, это было бы крайне глупо и бессмысленно. - Не могу, - грустно согласился Джон, проводив слегка расфокусированным взглядом ром. – Хорошо. Тогда я делаю заявление. - Слушаю, - искренне удивился пират, наблюдая, как Ватсон встает, чтобы не смотреть на Холмса настолько снизу вверх. Встав к капитану почти вплотную, Джон сурово воззрился, прищурив один глаз, на пирата (что, правда, выглядело весьма комично из-за того, что Холмс был значительно выше, а Ватсон был не вполне трезв). Доктор гордо начал: - Так, что у нас получается. Если подобное безумие будет твориться постоянно, а шанса покинуть «Красную Бороду» у меня, пожалуй, и нет, то я полагаю, что строить из себя крайне оскорбленного человека мне не стоит. К счастью, никакими иллюзиями мы не тешимся: Вы понимаете, что пиратов я не выношу, к Вам отношусь соответственно. Да и Вы не питаете ко мне нежных чувств, если не знаете, выкинете меня за борт через дня четыре или нет. Холмс усмехнулся и жестом предложил Ватсону продолжать. - Что ж, если уж я Ваш трофей, то буду делать то, что мне укажут. Хотите бесед? Хорошо, пускай, будут беседы. Друзьями мы никогда не станем, но врагом я Вас прекращаю считать с этого самого момента. Моя жизнь в Вашей власти, а вся команда под угрозой со стороны всевозможной нечисти. Не буду усложнять это чрезмерной ненавистью в Ваш адрес. Как там говорят? «Дом, разделившийся сам в себе, не устоит»? Ну вот, будем это помнить. - Однако, - капитан прищурился, а потом улыбнулся так же, как улыбался совсем недавно в ответ на благодарность Ватсона. – Приятно, что Вы решили зарыть топор войны и действительно принять мои условия. Я не ошибся, Вы действительно занятный человек, доктор. Улыбка пирата была такой умиротворенной, Ватсон - таким уставшим, а ром - таким крепким, что Джон не выдержал и искренне улыбнулся Холмсу в ответ. - Не друзья, но и не враги. Меня устраивает, - кивнул капитан, тряхнув кудрями, и протянул руку для рукопожатия. – И, знаете, зовите меня Шерлоком. - Не бывать этому, не дождетесь, - закатил глаза Ватсон и, помедлив пару мгновений, крепко сжал холодные пальцы пирата, объявляя относительное перемирие. – Я хочу еще рома, капитан. - Нет. - Ну Вы и подлец…

***

Четыре дня на «Красной бороде» прошли на удивление неплохо для доктора Ватсона, особенно если учесть тот факт, что он являлся, по идее, пленником. Корабль Джону очень нравился, он дышал легкостью и изяществом, был маневренным и быстрым, ходить на таких судах всегда приятно. Ватсон пребывал в твердой уверенности, что судно выбирал лично Холмс, хотя доктор и не спрашивал у пирата об этом. Они с капитаном много разговаривали, но всегда на отвлеченные темы. Не касались ни жизни Ватсона, ни, тем более, жизни пирата, что вполне Джона устраивало. Холмс был не слишком-то щепетилен в выражениях, говорил жестко, прямо и честно, но это также ни чуть не фраппировало доктора. Он чувствовал, что пират не церемонится с ним не потому, что считает своей собственностью. Просто таким был стиль общения капитана. Ватсону достался интересный собеседник, хоть и раздражающий иногда в высшей степени. Настолько, что хотелось схватить его за шкирку и выкинуть за борт. Для пленника Джон был устроен с впечатляющими, прямо-таки поражающими удобствами и комфортом. Каюта, выделенная Ватсону, была небольшой, но очень уютной и теплой, а великодушный в своем великолепии Холмс даже снизошел до того, чтобы дать Джону пару занятных книг, которые доктор с удовольствием читал по вечерам. Ватсон вообще не работал. Врач на корабле уже был, да и пираты, относящиеся к Джону по большей части с сильной неприязнью и пренебрежением, не доверяли ему ответственную работу. А грязной его, по всей видимости, запретил нагружать капитан. Кажется, Холмс боялся, что Джон, и так не являющийся, по мнению пирата, особым мудрецом, от трудовой деятельности вконец отупеет. Доктору, не озадаченному ничем в те моменты, когда Холмс занимался своими прямыми обязанностями, нравилось бесцельно бродить по кораблю. На открытой верхней части палубы, где полюбил стоять Джон, размышляя и глядя на горизонт, было особенно просторно и чисто. Душа Ватсона пела, когда он лицезрел порядок на корабле: «Стемфорд», например, не отличался экипажем, действительно заботящемся о своем галеоне. А вот пираты явно очень тщательно следили за состоянием судна, строго контролируемые мистером Хадсоном. Квартмейстер с поразительной лёгкостью сочетал мягкость обращения с командой и легкие надсмотрщические замашки. Но, что касается экипажа и взаимоотношений с ним пленного доктора, то это была действительно неприятная сторона пребывания Джона на «Красной бороде». Открыто и приязненно к Ватсону относились только Грегори Лестрейд (который, казалось, попал в общество пиратов по какой-то страшной ошибке) и мистер Хадсон. Остальные, хоть и не трогали, либо смотрели свысока и отпускали идиотские шутки, либо пытались спровоцировать на драку, откровенно изводя его, не скупясь на самые низкие и грязные провокации. Однако Джон сохранял спокойствие, понимая, что это меньшее, чего мог ожидать живой трофей на судне пиратов. Он не был рабом, никто не пытался использовать его в качестве корабельной шлюхи, доктора вообще ни к чему, по сути, не принуждали. Ватсон читал, ел, слонялся по кораблю, думал о вечном, наблюдал за пиратами, разговаривал с капитаном Холмсом. И, в принципе, был вполне доволен жизнью. Да, он находился в компании бесчестных разбойников, но голова была при нём, да и все остальные части тела тоже были на месте. Грех жаловаться. Джон даже начал забывать о том, что над ними нависла тень злодейки-природы с ее коварными планами по отправлению «Красной бороды» на дно морское.

***

Полуденное солнце плавно скрылось за светло-серыми, будто седыми тучами, небо быстро выцвело, на корабль опустилась благодатная прохлада, налетел сильный, но приятный и освежающий ветер. Джону нравилась погода, он торчал на палубе, с удовольствием глядя на то, как неприятный молодой человек, чьего имени доктор не помнил, усердно драил эту самую палубу, обливаясь потом от усердия. - Эй, Грег, - окликнул неторопливо проходившего мимо штурмана Ватсон, заметивший по умиротворенности движений Грегори, что Лестрейд ничем не занят. – Я хотел спросить у тебя кое-что. - Да? – улыбнулся штурман, подходя к нему и закуривая небольшую трубку. Лестрейд действительно нравился Джону. У Ватсона почему-то было ощущение, что он знает Грегори уже очень много лет, поэтому с ним Джон общался как с верным другом. Доктор чувствовал, что штурману можно доверять. Он слишком сильно отличался от других пиратов, у Лестрейда явно были те же взгляды на честь и благородство, что и у Джона. - Вот ваш кок. Сэм Хупер, - Ватсон взъерошил волосы на затылке. - М-м? - Он же, э-э-э, женщина. Это точно, - протянул Джон, поглядывая на Лестрейда, который спокойно курил, смотря вниз, на море. - Неужели никто до сих пор не заметил? Грег расхохотался. - Конечно, все давно в курсе, - он добродушно пожал плечами. - Она присоединилась к нам года два назад. Назвалась Сэмюэлем Хупером. Капитан Холмс приказал делать вид, будто никто не догадался, что Хупер – женщина. Это он так развлекается. Джон покачал головой. Какая глупость! Вот же человеку заняться больше нечем. Как маленький, ей-богу. А еще капитан пиратского фрегата. - То есть вся команда притворяется, что верит ей? – Ватсон проследил взглядом за тем, как канонир Донован щедрыми пинками подталкивал молодого человека к участкам палубы, которые юноша помыл недостаточно тщательно. - Зачем? - Говорю же, вот такое чувство юмора у Холмса. - Весьма специфическое. - Какое есть, - улыбнулся Грег, передвигая трубку из одного уголка рта в другой. – Спорить с ним никто не хочет, сам понимаешь. А Хупер, к слову, показала себя неплохим коком и… приятным человеком. Мне кажется, что она влюблена в нашего капитана. - Не сомневаюсь. Холмс слишком сильно похож на героя книги, чтобы женщины могли устоять перед ним, – усмехнулся Джон, кивая. - А как же суеверие, что женщина на корабле – к беде? - Капитан Холмс презирает подобные суеверия. - Ну да, слишком много других суеверий, которые он не презирает. Грегори фыркнул и хотел еще что-то сказать, задумчиво обратив взгляд в море, но тут он резко нахмурился и выдохнул: - Это еще что за чёрт? Джон тоже поглядел вниз и тут же вздрогнул: тёмная вода под «Красной бородой» сверкала мрачным багрянцем, ощетиниваясь красновато-розовой пеной, как бурлит кровью место встречи потерпевших крушение матросов и стаи голодных акул. - Под нами… раненный кит?.. – растерянно спросил Ватсон, глядя, как кровавая густота распространяется вокруг судна. Он, увы, отлично знал ответ на свой вопрос, но хотел бы услышать противоположный от штурмана. Во рту у доктора стало сухо, Джон понимал, что грядет нечто очень и очень плохое. - Нет, - коротко проговорил бледный и сосредоточенный Лестрейд, резко перегнувшись через борт. - Что ты делаешь? – Ватсон нервно нахмурился. - Она… из корабля идет, - Грегори, разогнувшись, показал Джону свою ладонь, всю перемазанную свежей кровью. – Пойду, доложу капитану. Штурман быстро скрылся, в рассеянности вытирая руку о камзол. - Ребята, что это? – послышался испуганный голос с кормы: один из пиратов тоже увидел кровь, растекавшуюся чернильно-плотным пятном вокруг фрегата, тянущуюся за ним длинным шлейфом. Доктор повторил движение Лестрейда: быстро перегнулся через борт (сначала удостоверившись, что никакие девушки в лодках его внизу не поджидают) и мазнул правой рукой по влажному и теплому дереву корабля. Джон мрачно уставился на свои пальцы. Фрегат «Красная борода» действительно истекал кровью. Она сочилась явно не изнутри судна, а вытекала из самих досок, причем в пугающе больших объемах. Ватсона слегка замутило. С подобным ему сталкиваться не приходилось. Послышались крики пиратов, которых на палубе становилось всё больше: - Разрази меня гром! - Я такого никогда не видел! - Черт подери, это явно не к добру. Оторвав взгляд от воды, омывающей кровавые бока «Красной бороды», доктор совершил новое неприятное для себя открытие. - Смотрите, - крикнул Джон, указывая рукой на запад. - Господь милосердный! – эхом откликнулся молодой человек, драивший палубу. С запада на них быстро двигался темно-бордовый туман, стелясь по воде, плотно прижимаясь к волнам, но поднимаясь до самого неба, раскрашивая его серость багровым узором. Туман был непроглядно густым, он полз по морю завораживающе легко, чуть пульсируя, словно был живым. - Поворачиваем! – громко и резко крикнул Донован, нервно ероша густые кудрявые волосы. – Нужно убираться отсюда к чертовой матери! - Поздно, - на палубе появился капитан Холмс, на ходу надевающий камзол. – Это бесполезно. Туман всё равно доберется до нас, посмотрите, как стремительно он надвигается. По палубе пронесся ропот обеспокоенных голосов, паника жужжала в воздухе. Джон смотрел на главаря пиратов, ожидая, что он разъяснит, как справиться с этой проблемой. Ведь Холмс же знал, как убить эту тварь в лодке. - Что делать, капитан? – крикнул Андерсен, его голос предательски дрогнул. Холмс на секунду застыл, и Ватсон тут же понял: он понятия не имеет, что за туман нагоняет их и почему из корабля сочится кровь. Джону стало совсем не по себе. - Нам остается только ждать. И готовиться спасать свои шкуры, - коротко сказал капитан, мрачно обводя взглядом собравшихся на палубе пиратов. - Просто будем спокойно сидеть и прикидывать, убьет нас эта хрень или нет? – фыркнул Мориарти, зло улыбаясь Холмсу, сверкая единственным глазом. – Вы говорили, мол, готовы ко всему, что ждет нас на пути! Разве не так? – Я говорил, что готов. Но не заявлял, что знаю конкретно, какие именно опасности поджидают нас в плавании, - спокойно и несколько неприязненно ответил капитан, медленно поворачивая голову в сторону первого помощника. - Все в трюм, в каюты, живо! Покинуть палубу! Никому не выходить, пока не услышите мой соответствующий приказ! - Но управление кораблем… - начал Лестрейд, нервно грызя мундштук своей трубки. - Подрейфуем немного, с нас не убудет, ребята, - крикнул квартмейстер, хлопая по плечу Андерсена. - Но мы можем сбиться с курса! - Сориентируемся, когда туман отступит… - Акулы! - звонко крикнул вдруг молодой мастер парусов, Генри Найт. - Глядите, тут целое полчище акул! Море вокруг корабля действительно разрезали темные лезвия плавников акул. Джон видел влажный блеск их спин в мутно-красной воде. - Их привлекла кровь, - зло дернул уголком рта канонир. – Этого следовало ожидать. Андерсен шумно вдохнул, Ватсон мельком оглянулся на него. Боцман выглядел по-настоящему напуганным, он был просто в ужасе. - Но акул чересчур много! – воскликнул Генри, нервно заламывая пальцы. – Как они успели так быстро приплыть? - То есть, когда на нас несется огромное багровое облако, а из нашего корабля течет кровь, тебя волнуют сраные акулы? – визгливо захохотал первый помощник капитана, толкая Найта локтем в бок. - Отставить разговоры, - рявкнул Холмс. – Я же сказал: покинуть палубу! Доктор Ватсон, за мной. Кажется, сегодня мы начнем светские разговоры чуть раньше обычного. Быстро следуя за капитаном в его каюту, Джон успел оглянуться на туман. Доктору показалось, что в густом багрянце он видит призрачные очертания каких-то кораблей с белыми изорванными парусами. Ватсон отвернулся, сосредоточившись на вихрастом затылке идущего впереди Холмса. Доктору не хотелось узнавать, что именно несет в себе туман. Фрегат «Красная борода» полностью исчез в кровавом облаке. Корабль словно мгновенно вымер: на палубе не было ни души, ветер не раздувал поникшие в мертвенной усталости паруса, тоскливо и загнанно поскрипывали доски, а пираты, группами укрывшиеся от тумана, почти не разговаривали между собой, с тревогой прислушиваясь. Если люди и говорили, то только вполголоса. В каюте капитана Джон с интересом наблюдал, как Шерлок Холмс ходит туда-сюда, раздраженно хмурясь и временами принимаясь сурово сопеть. - Может, это просто красный туман? И больше ничего? Нас пугают… э-э, мрачными колоритными пейзажами? – предположил Ватсон, присаживаясь в чересчур изысканное для пиратского судна кресло. - Сами-то в это верите? – прищурился капитан, отмахнувшись от него, настороженно прислушиваясь. - Я уверен в этом так же, как и в том, что Вы – дочка короля Франции. - Вот именно, - протянул пират, садясь в кресло напротив Джона. - Но кто знает, я о Вашем прошлом не наслышан, - протянул доктор, барабаня пальцами по мягким подлокотникам. Холмс закатил глаза, тряхнул тёмными кудрями. - Был бы я дочерью короля Франции, носил бы камзол другого цвета, да и… - начал он, но тут в дверь каюты постучали. Пират и доктор одновременно повернули головы на звук, тут же потеряв способность делать вид, что всё в порядке. Стук был странным, от него в груди поселилось неприятное беспокойство, царапающее грудную клетку иголками нервического возбуждения. Экипаж «Красной бороды» обычно сопровождал стук в каюту капитана бодрыми комментариями, чтобы сразу уведомить своего главаря, зачем беспокоят его. В этот раз в давящей тишине прозвучали два легких удара, потом один громкий, затем три еле слышных постукивания. Джон почувствовал, как по спине прошел холодок. Он даже не мог объяснить, почему ему стало настолько не по себе. - Вы не будете спрашивать, кто там? – тихо произнес он, обращая серьезный взгляд на Холмса. Тот коротко покачал головой. Стук повторился, Холмс и Ватсон услышали, как кто-то топчется за дверью, переминается с ноги на ногу. Джону показалось, что из щели между полом и дверью просачивается тонкой струйкой багровый туман. - Шерлок, - раздался вдруг снаружи вкрадчивый, спокойный мужской голос. Он звучал странно, будто из-под земли: приглушенно, с отблеском гулкого эха. Джон не мог не заметить, что пират вздрогнул. Его лицо окаменело, превратившись в маску спокойствия, но доктор был уверен, что сердце пирата колотится так же быстро, как и у него самого. - Шерлок, ну же, открой дверь, не будь таким глупцом. Этот голос, переходящий в насмешливый, свистящий полушепот, доктор Ватсон не узнавал. Конечно, он не смог бы утверждать, что способен отличить голос каждого из команды пиратов, но доктор был уверен, что ни разу не слышал говорящего. Да и Ватсон понимал, что это не обычный человек: даже если бы не было тумана и кровавого пятна под их кораблем, в интонациях незваного гостя присутствовало что-то, отчего руки становились холодными, а в висках начинало стучать. - Грядет восточный ветер. Джон видел, как сильно побледнел пират. Хоть Холмс владел собой, было ясно, что ему приходится непросто. По лицу капитана сложно было определить, насколько ему жутко, но Ватсону внезапно стало жаль пирата. - Он унесет тебя, братишка. Он тебя унесет. Капитан медленно встал, подошёл к двери, двигаясь дергано и неловко. - Не открывайте! – воскликнул Ватсон, вскакивая с кресла, хватая пирата за предплечье. - Я не собираюсь этого делать, я же не дурак, - прошипел Холмс, сердито глядя на Джона, вырываясь из захвата пальцев доктора. Он прислонился плечом к двери, прислушиваясь. Ватсон готов был поклясться: их гость тихонько посмеивался, скребя ногтями по дереву. - Братишка, ты меня разочаровал, всегда разочаровывал, - донесся снаружи веселый полушепот. – Эй, ну же. Здесь не слишком-то приятно стоять! Несколько зябко, доложу я тебе. Шерлок сглотнул так, словно у него в горле застряло что-то. Его глаза казались выцветшими, а взгляд остекленел. Не был бы Холмс раздражающим пиратом, доктор, возможно, подбадривающе приобнял бы его за плечи. - У Вас есть брат? – спросил Джон, пытаясь отвлечься от бормотания за дверью. Снаружи раздался смех, похожий на то, как скрежещет и стонет стекло, по которому водят, сильно надавливая, ржавым гвоздем. - Был, - коротко ответил пират, отводя взгляд. – Возможно, с туманом пришли те, чья смерть особенно, кхм, мучает чувством вины. Он криво, вымученно улыбнулся, вяло кивнул в сторону Ватсона: - Для этого нужен опыт еще какого-нибудь члена экипажа. Интересно, почему за нашей дверью только один… человек. - Ну, если Ваше предположение верно, то у меня, если можно так выразиться, нет на совести смертей, которые меня мучают, - Джон развел руками. – Я убивал только в бою. И только тех, кто хотел убить меня. Не могу сказать, что чувствую свою вину, если честно. Холмс задумчиво опустил голову. Снаружи послышались непонятные звуки, потом снова хриплое хихиканье. - Я не буду спрашивать ничего про Вашего брата, - начал доктор, подходя ближе к капитану. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом, отвлечемся от настойчивости нашего гостя. Слушать его не очень-то весело. - Шерлок, да ладно, неужели ты не хочешь меня впустить, - мягко позвали из-за двери. – Чтобы перестать чувствовать себя таким одиноким, таким никчемным. - У него есть его команда, - шикнул на голос Ватсон, которому надоела дерзость существа за дверью. - Не следует с ним разговаривать, - попытался вмешаться Холмс, попутно проверяя, надежен ли засов на двери. Джон пренебрежительно дернул плечом. - Команда, - насмешливо промурлыкал незваный гость, постукивая по дереву на уровне лица пирата. – У Дьявола тоже есть свои люди, но это не делает его лучше. - У дьявола есть приспешники, а у капитана – друзья, - возмутился Джон, косясь на пирата. – У Вас же есть друзья? Или нет?.. - Спасибо, доктор Ватсон, Вы очень помогаете, - скривился Холмс, уходя от вопроса. Джон снова испытал нечто, похожее на сожаление по отношению к пирату. Он, конечно, разбойник и знатный засранец, но у всех должны быть друзья, в конце-то концов. Капитан избегал смотреть Ватсону в глаза. - Дааа, друзей-то у нас и нет, - радостно раздалось снаружи. – Так что впусти меня, Шерлок. Или, еще лучше, выходи ко мне, братишка. Выходи ко мне. Струйки тумана, сочащиеся сквозь щель, змеились по полу. Капитан снял камзол и заткнул прореху между полом и дверью. - Знаете, Ваша настойчивость начинает раздражать, - известил неизвестного собеседника Джон. – Вас неприятно слушать как-то. Он пару мгновений подумал, а потом, прочистив горло, негромко затянул песню, которую частенько пели в любимом трактире на родине Ватсона: - На свете нет девушки краше, милей, Уж что ты ни говори, Любимой невесты юной моей, Девчушки Анны-Мари. Капитан, вскинувшись, воззрился доктора Ватсона как на опасного сумасшедшего. Даже существо за дверью на пару мгновений затихло, видимо, обескураженное отсутствием у доктора голоса и слуха. Джон пожал плечами и невозмутимо продолжил: - Как бы далёко я не заплыл, Нет веселей, посмотри, Девчонки моей. Я ее не забыл, Красотку Анну-Мари. - Шерлок, открой дверь, - голос стал тише и глубже, но в нем появились нотки ярости. – Не будь таким глупцом. Ватсон запел громче и бодрее, стремясь заглушить свирепое бормотание: - Скучаю я в плаваньи длинном своём, Грущу от зари до зари, И вспоминаю, когда мы поем, Девчушку Анну-Мари. Что-то во взгляде капитана Холмса изменилось. Он широко раскрытыми глазами смотрел на доктора, почти не моргая. Брови пирата были комично приподняты, а губы пару раз дрогнули (Ватсон готов был поспорить, что Холмс еле сдерживал улыбку). Джон, желая расшевелить капитана, легонько хлопнул его по плечу: - Подпевайте! - Я не знаю слов Вашей дурацкой песни, - прошипел в ответ капитан, но Ватсон видел, как в светлых глазах пирата искрится веселье. На душе у Джона стало легче, ему уже не казалось, что в капитанской каюте он доживает последние минуты своей жизни. - Шерлок, Шерлок, Шерлок, - шипели снаружи, скребясь в дверь. - Меня ждет уж долго подруга моя, С ней заключил я пари, От смерти уйду я в родные края, К красотке Анне-Мари! Последний слог Ватсон тянул долго и очень фальшиво, Холмс громко фыркнул, покачав головой. - Хорошо, раз у нас час музыки, то можно что-нибудь посодержательней исполнить? – сварливо осведомился капитан, отходя от двери, снова садясь в кресло. - Как пожелаете, - осклабился Джон, картинно упирая руки в бока, выпячивая грудь колесом. За дверью нечто стучалось и скреблось, умоляя пустить, угрожая, ругаясь, шипя, а Ватсон не знал, как дела обстоят у остальной команды: за Лестрейда и мистера Хадсона ему было действительно тревожно. Но он упрямо отогнал от себя эти мысли и, дурашливо поклонившись своему слушателю, запел: - Зелени леса и мягкой травы Морская вода мне милей, Смеха девиц приятней, увы, Крик альбатросов, старых друзей… Заставляя себя вспоминать слова, безуспешно пытаясь не перевирать мелодию, Ватсон отвлекался от настойчиво-привязчивых мыслей о том, что неясно, уйдет ли туман вообще, исчезнет ли с ним тот, кто продолжает насмешливо повторять имя капитана и шептать всякие гадости, ковыряя дверь. Есть ли у них шанс в бою с непрошеным гостем? Вряд ли. Но сейчас был только доктор, его зритель и талант Джона как певца. Вообще, с учетом умения Ватсона исполнять песни, у него имелись подозрения, что через некоторое время Холмс сойдет с ума и попытается покончить с собой. Но это, опять же, было вопросом будущего, а не настоящего. Джон спел несколько песен, глупых и легкомысленных, которые слышал от матросов, с которыми ходил в долгие плавания. Холмс сидел в кресле и задумчиво смотрел на него, по-мальчишески подперев подбородок кулаком, иногда хмыкая и качая головой. Когда Ватсон закончил петь особенно длинную и нудноватую песню про далекие сокровища, влекущие моряков к себе, капитан заметил: - Кажется, туман отступил. На удивление быстро. Оказывается, Джон и не обратил внимания на то, что в каюту стал пробиваться солнечный свет. Доктор почувствовал, как внутри разливается облегчение, он был чертовски рад видеть золотые лучики солнца, раскрашивающие каюту своим теплом и невесомым весельем света. - Тогда давайте выйдем, осмотримся, - Ватсон прислушался, убедился, что снаружи стало тихо. – Думаю, всё позади. - Да, пожалуй, - Холмс легко вскочил на ноги, быстро подошёл к двери, поднял свой камзол, принялся сосредоточенно его отряхивать. - Надеюсь, кто-нибудь живой там остался, - бодро проговорил Джон, выдавливая из себя нечто вроде смешка. - Было бы неплохо, - фыркнул капитан, но Ватсон видел, что он не может заставить себя открыть дверь. Доктор пообещал себе во что бы то ни стало узнать, что же случилось с братом Холмса. Возможно, Грегори в курсе. Ватсон очень надеялся, что штурман в порядке. - Вот и проверим, - с напускным задором воскликнул Джон, резко открывая дверь каюты. – Пойдем, Шерлок. Пират с удивлением глянул на него, но доктор проигнорировал этот взгляд. Подумаешь, назвал по имени. Экая невидаль.