Трофей капитана Холмса

Джон и Шерлок не были первыми, кто осмелился выйти на палубу. Раньше капитана и пленного доктора из укрытия выбрался Джим Мориарти. Он стоял, скрестив руки на груди и задумчиво вглядываясь в ясное голубое небо, по которому спокойно и размеренно плыли курчавые пухленькие облачка, снежно-белые и полные безмятежности. Румяное солнце опустилось довольно низко, но всё ещё ярко светило, обливая своими лучами паруса «Красной бороды». Природа казалась такой умиротворенной и благосклонной к кораблю, словно багровый туман просто привиделся команде фрегата. В море, празднично сверкающем и отражающем алмазно-переливающиеся солнечные блики, не было и намека на темные острия плавников акул. Первый помощник капитана посмотрел на вышедших на палубу Шерлока и Джона с ленивой выжидательностью. Капитан настороженно обвел взглядом свой корабль, а Ватсон с удовольствием и облегчением вдохнул остро-свежий морской воздух. - Кажется, всё обошлось, - подал он голос, оглядываясь по сторонам и наблюдая, как на палубу выбираются остальные пираты, преимущественно бледные и притихшие. – Ничего страшного не стряслось. - Ага, как же, - зло хохотнул первый помощник капитана, опираясь плечом на грот-мачту. – Спроси у Андерсена, как всё прошло у тех, кто спрятался в крюйт-камере. Я только слышал, а вот он был очевидцем. Наверняка ему есть о чем нам поведать. Капитан Холмс тут же напрягся, резко повернулся к боцману, стоявшему в стороне с не читаемым выражением лица. Шерлок приподнял брови, ожидая, что Андерсен сам начнет говорить, но боцман молчал, теребя и без того растрепавшуюся бороденку. - Андерсен, докладывайте, - коротко проговорил капитан пиратского корабля, сосредоточенно щуря светлые глаза и в задумчивости касаясь кончиками пальцев серьги в правом ухе. - Мы… мы спрятались к крюйт-камере. Сначала всё было хорошо, - голос боцмана сорвался, он шумно сглотнул, оглянувшись на товарищей, хранивших молчание. – А потом в люк постучали. Громко и настойчиво. И, Боже, я не знаю, что это было… Мы слышали голоса людей, которых… которые… - Да прекрати мямлить, чертов идиот, - зло крикнул один из пиратов, словно выходя из транса. – Меня из-за люка позвал мой чертов папашка, которого я огрел лопатой по голове, когда он решил, в который раз напившись, избить мою мать! Старикан в могиле уже долбанных лет тридцать! А тут болтал без умолку, как попугай Найта! Шерлок мрачно сдвинул треуголку на затылок, рассеянно глядя в одну точку. - А я слышал голос Алена! Ален, юнга, помните его? – истерически-быстро забормотал Генри Найт, бледность его щёк ярко контрастировала с тем, как пылали уши молодого человека. – Он упал с бизань-мачты, потому что я неверно закрепил канаты… Поднялся гул, каждый пират хотел высказаться: - Мне мерещилась девчонка, которую я случайно пристрелил в трактире три года назад! - Это был старикан, попавшийся мне под горячую руку прошлой осенью. Пырнул его кортиком, не думая даже. - Юнга, которого я убил в своем первом бою… - Моя жена, умершая родами… - Я слышал свою дочку, она умерла от голода в последнюю зиму, которую я прожил на суше! Я тогда не смог достать денег на еду. Отовсюду неслись самые различные варианты того, кто же звал из тумана членов экипажа «Красной бороды». Джон понял, что, кажется, только ему из всей этой пестрой компании нечего сказать. Доктору даже стало абсурдно-неудобно перед командой фрегата. - Хватит бессмысленно перечислять, - рявкнул Шерлок, нетерпеливо топнув ногой. – Что было дальше, Андерсен, что у вас там произошло? Во внезапно наступившей тишине, нарушаемой только размеренным гулом волн, боцман со свистом втянул воздух, часто моргая, став похожим на бродячего пса, загнанного в ловушку. - А то, что Дин Даггер и Санни Раут решили выбраться на палубу, - ответил за Андерсена мрачный Донован, затягиваясь самокруткой. – Мы не смогли их остановить, они как взбесились! Мы с ребятами глазом не успели моргнуть, как Дин и Санни вскочили, кинулись к люку и оказались на поверхности. Туман полез в крюйт-камеру, эти чертовы голоса стали громче, и мы захлопнули люк. Только и видели Даггера и Раута. Боцман кивнул, кусая бледные губы. Ватсон подавил обеспокоенный вздох. Он знал Санни, это был не самый плохой человек на этом фрегате, а песни пел так задорно и весело, что сложно было не улыбаться, слушая Раута. - А я слышал, как эти два придурка вышли на палубу, прошли, бодро топая по ней сапожищами, к краю борта и просто сиганули в воду, - Мориарти прищурил единственный глаз, криво улыбаясь капитану. – А там им были чертовски рады акулы. Холмс коротко дернул подбородком, давая первому помощнику понять, что догадался о дальнейшей судьбе членов своего экипажа. Джим с издевкой развел руками. - И не только Даггер и Раут, - тихо проговорил Грег, подходя к капитану, подавленно сутулясь. – Поулсен, Риджвик, Трент и Крейг. Это те, про кого я успел узнать. Все, как заколдованные, просто выходили на палубу и бросались за борт. Шерлок тихо выругался, а Джон покачал головой, до конца не веря, что такие парни, как Раут и весельчак Поулсен, расстались с жизнью при настолько странных обстоятельствах. По сути, они умерли глупо и абсолютно бессмысленно, хотя были храбрыми и умелыми бойцами, судя по рассказам, которые слышал Ватсон. - Мы знали, что путешествие будет трудным, но к такой чертовщине я не был готов! – крикнул один из пиратов, одноногий с рассеченным лицом. – Я многих уложил в бою, побывал в самых разных заварушках, но подобного еще не видывал! Снова поднялся гул. - Я на такое не соглашался! - Это было ужасно! - А если дальше будет хуже? – воскликнул Андерсен, бледнея и нервически щелкая суставами пальцев. - Я не хочу умирать просто от сраного тумана и прочей подобной ерунды! - Я планировал дожить до старости, если уж не найдется парень, способный убить меня в поединке! - Молчать! – крикнул Шерлок, яростно сжимая кулаки. Шум стих, команда мрачно уставилась на своего предводителя. Джон почувствовал, как относительно спокойные деньки на «Красной бороде» тихо уплывают в прошлое, уступая место вибрирующей напряженности. - Вы все знали, в какой путь мы отправляемся! Я объяснял Вам, что ждет нас в дороге. И что же? Уже не хотите исполнения своих желаний? Не хотите славы, уважения тех, кто не осмелился отправиться к Острову Страждущих? Струсили? – Холмс презрительно хмыкнул, обведя собравшихся внимательным взглядом. – Вот уж не предполагал, что команда, с которой я столько лет хожу в море – кучка малодушных, которых так легко можно сбить с курса! По палубе пополз недовольный ропот, Джон напрягся, глянул на Лестрейда. Тот тоже выглядел обеспокоенным поведением пиратов. - Капитан прав! – звонко воскликнул Грег, переводя взгляд от одного своего товарища к другому. – Мы с вами такое переживали в плаваниях, что никакой магией нас не заставишь остановиться на пути к цели! Разве не так? - Действительно, мы же морские волки, - закивал Салли Донован, выбрасывая свою самокрутку за борт. – А не испуганные курицы! Не позорьте себя! - Да, мы ведь гребанные грозы морей! - Верно, и не с таким управимся! - Так держать, ребятки, - ободряюще крикнул мистер Хадсон, хлопая канонира по широкому плечу. – Не поддавайтесь страху! Джон, стоя почти плечом к плечу с капитаном, видел, как некоторые пираты мрачно переглядываются между собой. В глазах многих членов экипажа «Красной бороды» доктор увидел стыд за то, как легко они поддались панике. Но далеко не каждый пират был пристыжен. Что-то такое было у некоторых мужчин во взглядах, что поселило в душе Ватсона тревогу. Над фрегатом кружили чайки, прорывая далекий покой бесконечного неба своими нервными криками. В этот день на корабле никто не пел песен. Это была не столько дань памяти погибшим товарищам, сколько тревожное осознание того, что всё только начинается.

***

Спустя три дня на «Красной бороде» ни один человек уже, кажется, и не думал упоминать о произошедшем. Эта тема не затрагивалась ни в разговорах за работой, ни во время приемов пищи, ни в откровенных беседах после впечатляющего количества рома, опрокинутого в глотки пиратов с тройными задором и азартом. Ватсон не был удивлен отходчивостью морских разбойников, славящихся отсутствием сострадания, но его не покидало ощущение, что нечто в них бесповоротно изменилось после того, как корабль побывал в багровом тумане. С одной стороны, жизнь на фрегате вернулась в прежнее русло. Они двигались по заданному курсу, легко скользя по дружественно-спокойной глади моря. Капитан Холмс властно и пафосно отдавал приказы, деловито расхаживая по палубе, загадочный и изящный в амплуа Пирата Печального Образа. Члены экипажа усердно и бодро выполняли свою работу, а по вечерам много пили и шумно веселились. Некоторые из них всё еще относились к доктору Ватсону с открытой враждебностью, но теперь среди экипажа «Красной бороды» заметно преобладало безразличие к неконфликтному и не реагирующему на придирки Джону. С другой стороны, Ватсон никогда не забывал, что за люди его окружают. Конечно, теперь он понял, что не все пираты поголовно конченные мерзавцы и нелюди, но трудно радоваться и предаваться покою, когда ты не знаешь точно, угостят ли тебя ромом, хлопнув по плечу, или воткнут в бок кортик, наплевав на приказ капитана Холмса не трогать пленного (хотя это слово Джон почти не использовал даже в своих собственных мыслях, потому что с его стороны это, по сути, было бы наглостью: Ватсон предпочитал называть себя гостем поневоле). Также доктор всё еще помнил, как повлияло на экипаж «Красной бороды» столкновение с далеко не дружественной магией. Реакция пиратов была логична и ожидаема, но это не скрашивало факт: многие из них чертовски сильно испугались. А там, где поселился страх, поселились и сомнения на пару с агрессией, это Ватсон понимал прекрасно. Действительно радовало Джона одно: общаться с капитаном Ватсону становилось всё легче: Шерлок перестал пыжиться и изображать из себя черт знает что во время их бесед, поэтому время, которое доктор проводил с ним, лишилось какой-либо натянутости и неприязни. Джон окончательно уверился в том, что если бы Холмс не был пиратом, он был бы хорошим человеком. Несносным, но в целом хорошим. Джон неторопливо направлялся по абсолютно пустой палубе отходящего ко сну корабля в капитанскую каюту, чтобы исполнить свои прямые обязанности собеседника Шерлока Холмса, который считал, что ложиться спать до двух часов ночи – удел слабых духом и убогих умом. Доктор наслаждался тишиной, готовясь дискутировать на самые неожиданные темы, когда ему вдруг показалось, что в море что-то мерцает. Ватсон присмотрелся внимательнее, но не увидел ничего, кроме морской воды, в которую пролилась чернильная тьма ночи. - Так и помешаться недолго, - пробормотал корабельный врач, слегка покачав головой и поплотнее запахивая свой камзол, который не особо спасал от спустившегося на «Красную бороду» ночного холода и лихого, порывистого ветра. Тут в воде снова мелькнул сиреневый огонек, словно в море отразилась падающая звезда. Но Ватсон был готов дать руку или ногу на отсечение: это не было простым отражением звездопада. А конечности свои он любил очень трепетно, просто так перед собой самим клясться не стал бы. Джон резво кинулся в ту сторону, куда скользнул огонек, надеясь отследить его путь, однако свечение растаяло так же внезапно, как появилось. Разочарованный, Ватсон решил: всё равно стоит рассказать капитану о том, что он видел. Пусть это и не выглядит смертельно опасным, кто знает, что предвещают такие огоньки. Может, через пару мгновений корабль вспыхнет, как сухие листья, и сгорит к чертовой матери за считанные минуты? И вдруг доктор услышал тихие голоса, доносящиеся из слегка приоткрытого ахтерлюка. Сначала Джон хотел безразлично продолжить свой путь в теплую и уютную капитанскую каюту, но что-то не понравилось ему в интонациях говорящих. Так шушукаются заговорщики, прячущие в тенях свои грязные, гаденькие тайны. Мимо такого корабельный врач не мог пройти. Он не был любителем сплетен, но считал: когда путешествуешь с сомнительной компанией, нужно знать максимально много о настроениях этой самой сомнительной компании. В морском путешествии это может быть вопросом жизни и смерти. Ватсон, осторожно ступая, неслышно приблизился к люку с той стороны, с которой находящиеся в трюме люди не могли его заметить. Почувствовав себя невидимым стражем порядка и истины, Джон весь обратился в слух. - …столько ждать! – донеслось до склонившегося в три погибели над люком Ватсона, похожего на экзотическую (и не самую привлекательную) танцовщицу, внезапно забывшую, как двигаться. – Это опасно просто-напросто, черт меня подери! Говоривший, видимо, стоял довольно далеко от Джона, потому что его речь звучала приглушенно и искаженно. - Да может всё еще поправится, ей-богу, - сказал, слегка сипя, пират, чьего голоса Джон не знал. Доктор еще ниже склонился к ахтерлюку, благодаря мать-природу за то, что на палубе темно и его поползновения не бросятся тут же в глаза каждому, кто может выйти подышать свежим воздухом. - Поправится?! Ты это скажи тем парням, которых сожрали чертовы акулы, - отозвался ещё один голос, также незнакомый Ватсону. - Вот именно! Дальше будет только хуже, - сказали в ответ, и Джон моментально узнал Андерсена. – Одно дело, когда мы идем в бой с обычными людьми! Но против природы выступать! Как это вообще может кончиться добром?! Боцман стоял ближе всех к люку, поэтому доктор был уверен в том, что определил хозяина голоса верно. Ватсон преисполнился осуждением по отношению к Андерсену, такому, оказывается, подлому человеку, не обладающему ни совестью, ни красивой густой бородой. - Ты ведь вроде хотел желание загадать, всё такое… - протянул сиплый с ленивым сомнением. – И уже в начале пути струсил. - Жизнь мне как-то дороже, - громким шепотом ответил боцман, тихонько нервно и зло хихикнув. – Нужно что-то делать, я вам говорю! - О, так ты теперь сторонник активных действий! Раньше я этого за тобой как-то не замечал, дружище. - Обстоятельства изменились! - Да неужели? - Да! И нужно предпринимать меры. Капитан ни за что не повернет назад, ты же его знаешь… - Придется капитана… усмирить. Доктор смутно услышал, как один из пиратов переступил с ноги на ногу. То же самое очень хотелось сделать и врачу, но Ватсон побоялся, что «Красная борода» выдаст его протяжным скрипом досок, поэтому он продолжал изображать памятник непростому походу облегчиться. - Я знаю, на что ты намекаешь… - начал сиплый, явно с каждым мгновением раздражаясь. – Но ты же понимаешь, что если ничего не выйдет, мы все отправимся на корм рыбам? - Если мы продолжим это путешествие, то всё равно сыграем в ящик! - Тише, - яростно прошептал Андерсен. – А что, если какого-нибудь олуха даже в такой час нелегкая вынесет на палубу? Олух, которого в густой ночной тьме нелегкая вынесла на палубу, принял это за сигнал к отступлению. Джон решил, что ждать, пока его застанут нависшим в нелепом поклоне-приседании над ахтерлюком, он не станет. Лучше пойти и поделиться с Шерлоком интересными новостями. Ватсон задержал дыхание и, дождавшись момента, когда внизу снова что-то забормотали, быстро попятился назад, мысленно умоляя палубу не скрипеть. «Красная борода» великодушно ответила доктору гробовым молчанием досок. Джон облегченно вздохнул и бодрым шагом направился к каюте капитана, к которой шёл так долго и многотрудно. Надо срочно менять положение дел, потому что пока между Шерлоком и Джоном зреет нечто, похожее на легкую, ничто-о-ожную такую, приязнь, на «Красной бороде» зреет мятеж. Холмса доктор нашел полным поэтичной печали в образе и погруженным в глубочайшие раздумья о вечном. Капитан царственно сидел в своем любимом кресле, прикрыв глаза и сложив ладони в молитвенном жесте. Он явно размышлял о чём-то, что Джон наверняка посчитал бы ерундой. Свечи отбрасывали причудливые узоры из теней и света на стены, величественно золотили своими отблесками кудри Шерлока, который в помещении расстался-таки с любимой треуголкой. После ночного холода в каюте было упоительно тепло и спокойно, и даже хладнокровие Холмса не могло понизить температуру в помещении. Капитан никак не отреагировал на явление Джона народу, даже когда тот споткнулся о лежащие на полу сабли (Ватсон не знал, были ли они частью интерьера или просто валялись, чтобы каждый гость рисковал проткнуть ногу насквозь). То, каким изощренным проклятием сопроводил столкновение с саблями доктор, не вывело пирата из задумчивости. - Есть кто дома? – участливо спросил Ватсон, присаживаясь в кресло напротив Холмса. – Или тут только бренное тело капитана «Красной бороды?» - Угадай, - спокойно ответил Шерлок, не открывая глаз, лишь приподнимая бровь. – Думаю, даже для твоего ума это не будет непосильной задачей. - Ты меня переоцениваешь, - хмыкнул Джон, откидываясь на спинку кресла, почти слыша, как ему поет хвалебные песни затекшая от спонтанных ночных подслушиваний поясница. - Моё тело, да будет тебе известно, не бренное, - протянул, хитро улыбнувшись, Холмс и слегка запрокинул голову назад, отчего золотая серьга задорно блеснула в трепещущем свете свечей. – Ну да, ну да, - скептически покивал Ватсон, лицезря гордый подбородок капитана «Красной бороды». - Между прочим, у меня есть две новости. Ни одной хорошей, кстати. Одна плохая, другая еще хуже. Шерлок не заинтриговался, и доктору даже стало немного обидно. Кажется, надо было вбежать в каюту с громким криком, тогда, может, вредного пирата пробрало бы. Холмс продолжал пребывать в своих возвышенных мыслях, и Джон стал подумывать о том, чтобы возглавить мятеж, а не предупреждать о нём. - Начинай с плохой новости, - пожал, наконец, плечами капитан и приоткрыл один глаз. – Я слушаю. - Как приятно, что меня слушают, - вздохнул Джон, с укором глядя на непробиваемо умиротворенного Холмса. – Ладно, я видел в море непонятные огни. Они были похожи на падающие звезды. Только в воде. - Впечатляющее описание, доктор Ватсон, - промямлил Шерлок, длинно и страдальчески выдыхая. - А я тебе не ученый и не поэт, знаешь ли, - оскорбился доктор, скрещивая руки на груди. - Мог бы, конечно, попробовать написать поэму о звездах моря, поглотившего небо. Но тогда, думаю, ты сам меня отправил бы к корабельному врачу. Как его там?.. Джон постоянно забывал имя этого сомнительного типа. Он был молчалив и суров, в его светлых глазах Ватсон видел неприязнь и подозрительность. Доктор «Красной бороды» вечно вертел в пальцах монетку, смотря так, словно прикидывал, какими способами можно умертвить Джона и избавиться от тела поизощренней. - Моран, Себастьян Моран. - Да, точно, милейший человек, близкий друг Мориарти, - щелкнул пальцами Ватсон, бодро покивав. - Ты отвлекся. Как всегда, никакой концентрации. Что там с огнями в море? - Да ничего больше, собственно, - Джон развел руками. - Просто видел. И решил сказать. Мне кажется, это не к добру. - Неинтересно, - отмахнулся Холмс, скучающе скривив губы. – Никто пока не умер, у нас есть возможность спокойно наслаждаться тем, что команда отправилась спать, и никто не орет благим матом на палубе. Ватсон тяжело вздохнул, подперев подбородок кулаком. Он так и знал, что Шерлок не оценит его рассказ и не соизволит удостовериться, что над ними не нависает смертельная опасность. - Ладно, тогда вторая новость, - Джон сделал паузу, чтобы капитан прочувствовал серьезность ситуации, но тот зевнул и испортил момент. - Ты в курсе, что у тебя на корабле зреет мятеж? - Извини? – соизволил, наконец, открыть и второй глаз Шерлок. – Я не ослышался? - Мне казалось, что я вполне внятно произношу слова, - с достоинством ответил Ватсон, чувствуя, что смог-таки произвести впечатление на пирата. - Это невозможно, доктор Ватсон, - холодно отчеканил Холмс, подаваясь корпусом вперед. - Мятежа на моем корабле быть не может. Исключено. - Это потому, что ты своих людей вежливо попросил: «Не бунтуйте, пожалуйста»? - Мои люди мне верны. Более того, я полностью контролирую их. - Боже, да ладно, ты не можешь быть настолько категоричным в такой ситуации! – удивленно воскликнул Джон, не ожидавший такой реакции. - Ты, конечно, до черта влиятелен, но нельзя исключать возможности недовольства тобой! Я сам слышал, как Андерсен говорил ещё нескольким пиратам, что путешествие становится слишком опасным, а ты не согласишься отступить. Он намекал на мятеж, и ему никто не возражал с истинным пылом, знаешь ли! Были те, кто поддержал эту мысль! - Андерсен? – Шерлок презрительно рассмеялся, откидываясь назад, явно расслабляясь окончательно. – Да мятеж под его командой обречен на провал в любом случае. Его никто и слушать не станет всерьез. Люди просто соглашались с ним, чтобы он перестал нудеть. - Почему ты так в этом уверен? Многие напуганы, им нужен лишь толчок, и всё полетит к чертям! – Ватсон искренне не понимал, почему капитан даже не допускает вероятности мятежа. – Страх стирает такое понятие как послушание, остается только желание спасти самого себя, это очевидно. - Невозможно, - упрямо повторил, тряхнув кудрями Холмс. – Повторяю: я контролирую ситуацию, доктор Ватсон. - Ну конечно! - Серьезно, Джон, не сомневайся, я слежу за настроениями в моей команде. Никакого мятежа не будет, и мы достигнем нашей цели. Мы попадем на Остров Страждущих, и никто даже не попытается по-настоящему воспротивиться этому. Доктор всплеснул руками, всё больше злясь на ледяное спокойствие пирата. Джон до этого считал, что это самое спокойствие позволяет Шерлоку смотреть здраво на всё. Теперь он видел, что ошибался. - Если тебе будет проще объяснить образно и поэтично, - прошипел Ватсон, мельком оглядываясь на дверь и проверяя, не подражает ли кто-то ему, подслушивая задушевные ночные разговоры. – То слушай: ты настолько крепко держишь ситуацию в своих руках, что они занемели, и ты просто-напросто не чувствуешь, как кое-что выскальзывает из захвата, черт тебя дери! - Это прозвучало очень глупо, - скривился капитан, вставая с кресла и принимаясь неторопливо расхаживать по каюте. – Больше не пытайся говорить образно, это не твоё. И я ничего не упускаю из рук, если отвечать в твоем стиле. Джон яростно взъерошил волосы, воскликнув: - Я пытаюсь твою шкуру спасти, а ты просто уперся, как осел, и не хочешь ничего слышать! - Ну, если уж с такой стороны рассматривать твой поступок, - осклабился Шерлок, закладывая руки за спину и слегка наклоняясь к Ватсону. – То ты скорее свою шкуру спасаешь. Ты же знаешь, что если я пойду по доске, то тебя отправят следом. Никто не пощадит любимчика капитана. Тут дело не в благородном порыве спасти мою жизнь, давай будем честны. - Да какая разница, - выплюнул Джон, игнорируя «любимчика», зло стукнув кулаком по подлокотнику кресла. – Главное, нужно быть начеку, готовиться к вероятному бунту, а не пребывать в уверенности, что твои люди верны тебе все как один! - Ну тебя к черту, - грубо отмахнулся от него Холмс, резко разворачиваясь к Ватсону спиной и быстро двигаясь к двери. – Вот уж не думал, что ты усомнишься в моем влиянии на команду. Ватсон пару мгновений, не находя слов, смотрел вслед капитану, который, покинув каюту, устремился на палубу. Потом Джон решил, что сейчас возьмет саблю и сам порубит Шерлока в капусту. Как можно быть настолько самоуверенным? Это невообразимо! Такой настрой точно погубит капитана пиратского корабля и людей его круга. Командир, который верит в непоколебимость своего авторитета, потом может верить только в чудесное спасение, когда ему приставят нож к горлу его же люди. Доктор мрачно покачал головой. Неважно, кого он там хочет спасти своими действиями, но мятеж на «Красной бороде» Ватсону не нужен. Самому доктору не хватит хитрости подавить бунт, даже только-только разгорающийся. Нужно как-то убедить Шерлока в правоте Джона, или хотя бы найти союзника, который точно будет на стороне Холмса. - Джон, сюда! – послышался вдруг резкий окрик с палубы. Черт, неужели уже началось? Кровь тут же застучала в висках, доктор весь подобрался, готовясь действовать. Ватсон схватил одну из сабель, покойно возлежавших на полу, и бросился на палубу. Джон выскочил на дурманяще свежий воздух и застыл с открытым ртом. - Ты зачем саблю с собой взял? Думал, меня здесь уже убивают? – насмешливо спросил Шерлок, слегка наклонив голову. Ватсон не ответил ему, пораженно моргая, стоя с открытым ртом. Где-то в уголках сознания он понимал, что выглядит сейчас крайне глупо и нелепо, но доктору было плевать. Ему показалось, что он попал в какую-то сказку. Историю о волшебстве из тех, которые Джону тихим и проникновенным голосом рассказывала мама, когда он был совсем маленьким. Корабль окружали миллионы разноцветных огней, легко выскальзывающих из мерцающей и переливающейся воды и медленно тающих в воздухе. Как те, что видел до этого доктор, они быстро скользили в самой глубине моря, хаотично меняя цвет, но теперь штрихи света вырывались из воды с тихим плеском. Красные, синие, зеленые, розовые, пурпурные, желтые и оранжевые огоньки взлетали вверх, двигаясь плавно и неторопливо, оставляя за собой призрачно-мерцающий след, и ускользали в небо, раскрашивая его искрящимися цветами сияющих шариков. - Ух, - только и смог сказать Ватсон, следя за тем, как разноцветные всполохи освещали «Красную бороду» так, словно на фрегат пробивалось яркое полуденное солнце сквозь замысловатые церковные витражи. - Считаешь, что я зря затеял это путешествие? – мягко усмехнувшись, спросил Шерлок, глядя на то, как огоньки тают в самой вышине, легко подмигивая на прощанье. – Магия вполне может быть и такой. Просто красивой в своей независимости от человека. Без опасностей, скрывающихся под маской красоты. Как и природа в целом, верно? Может, очарованный туман и принёс смерть членам экипажа, но иногда силы природы это просто то, что напоминает нам, сколько всего можно пропустить, побоявшись сделать шаг в хотя бы относительную неизвестность. - Тут спорить не буду, - тихо ответил Джон, осторожно протягивая руку к ярко-синему огоньку, умиротворенно проплывающему мимо самого края борта. Он почувствовал пальцами только приятное тепло и легкое покалывание, и светящийся шарик продолжил свой путь к небесам, переливающимся искорками всех цветов радуги. - Но ты всё равно должен внять моим предостережениям. Вот так. Природа природой, а среди твоей команды немало подлецов и интриганов. - Нет, - коротко ответил Холмс, легко пожимая плечами. В его голосе не было резкости, а Джон не почувствовал раздражения. Просто принял к сведению отказ. Этот цветной звездопад наоборот начисто отбил у них обоих желание действительно жарко и упорно спорить. Иногда хладнокровный пират может позволить себе забыть, что он – гроза морей. Иногда доктор, постоянно ожидающий чего-то плохого, не против почувствовать себя мальчишкой, которому кажется, что мир полон надежд. Ватсон ощутил, что в душе разливается покой. Он спокойно улыбнулся, обратившись к Холмсу: - Тогда придется мне позаботиться о Вашей сохранности, капитан Холмс, - Джон шутливо отдал честь пирату. - Ну и о своей, разумеется. - О, теперь я чувствую себя защищенным, - хмыкнул Шерлок, тоже улыбаясь уголком рта. – Мою спину прикрывает пленный доктор, который вынужден делать это, потому что зависит от меня. - Зато хоть кто-то. Не так плохо, верно? – Джон засунул руки в карманы своего камзола. – Призрак из тумана говорил про одиночество. А теперь на твоей стороне есть бравый корабельный врач. Веселый и обаятельный. - Да, в защите человека, проигравшего поединок мне же, я действительно нуждаюсь, - Холмс почти кротко улыбнулся, хоть тон его и был язвителен до неприличия. - Каждый нуждается в защите, - пожал плечами доктор, глядя в глаза капитану «Красной бороды». – Тут важны не сила и ум, а сам факт: кто-то хотя бы попытается поддержать тебя, что бы ни случилось. Мне кажется, так. Шерлок не ответил, только посмотрел с удивлением и насмешливым неверием, потом медленно перевел взгляд на выскальзывающие из глубины моря огни. По его лицу плыли разноцветные отсветы, и Джону вдруг бледность Холмса, только подчеркиваемая яркими бликами огней, показалась какой-то пронзительно трогательной. Доктор Ватсон вздохнул, раздумывая над тем, что делать дальше. Да, этот человек ему даже не друг, но участи, которая настигает капитанов судов, охваченных мятежом, он не заслуживает. А, значит, Шерлок Холмс с этого момента действительно, по-настоящему, официально, черт подери, под защитой Джона Ватсона.