СанСан

      Санса слезла с коленей Пса, забилась в угол кровати и протянула руку, принимая бутыль. - Пусть все забудется, - Даже здесь, в маленькой грязной каюте, в мужской одежде, стриженая, возле трупа и рядом с отмороженным уродом, Санса Старк умудрялась быть неимоверно аристократичной. Каждый жест ее был нетороплив и изящен, кисти рук, поворот головы, длинные ресницы. Сколько не пачкай, не уничтожай эту красоту, она все равно остается истинной Леди. - За моего покойного отца! - Санса сделала глоток, чуть поморщившись. И тот час же продолжила: - За мою покойную матушку, - еще глоток. Искривленная мордочка ее демонстрировала лучше любых слов, к каким винам она привыкла в Королевской гавани. - За моего убитого брата, наследника Винтерфелла, короля Севера. - За моих сожженных братьев! - Санса выдохнула в рукав. - За потерянную сестру, Арью - За мою беспросветную глупость, - Санса порядочно отпила из бутылки, - теперь ты, - горлышко бутылки указало на Сандора. - За мою обожженную рожу, - Санса одобрительно кивнула и присоединилась к тосту. - За смерть моего гребанного братца от моей руки, - они вновь выпили. - За ублюдочного короля, которому я служил, чтоб он сдох, - Санса особенно высоко подняла свою бутыль, как бы приветствуя и поддерживая тост Сандора. - За мою погибшую сестру, - девушка подняла на Пса удивленный взгляд, но объяснений не последовало. - За гребанных рыцарей и их пустые обеты, - бутылки приветственно стукнулись. - За кровь на наших руках, девочка, - на секунду Сансина рука замерла в нерешительности, Старк перевела взгляд на труп и нехотя чокнулась о бутылку Клигана. -За то, чтобы этой крови было как можно меньше, - добавила она почти шепотом. - На твоих руках, Пташка. Я воин. Кровь на моих руках позволит тебе прожить безбедно. Пока жив я. - За то, чтобы ты жил. Пожалуйста, Сандор, ты последний, кто у меня остался,- Санса так доверчиво, так открыто взглянула на Клигана, что он не нашелся, что ответить. Выпил молча. - Можешь забыть о моих словах, я не трону тебя, - теперь Сандор пил без тостов, привычно заливая внутренний пожар.       Санса подивилась в который раз, насколько слова этого страшного мужчины расходятся с его деяниями. Вот он сидит перед ней: угрюмый, свирепый, озлобленный. А на деле - заботливый, человечный. Нет человека в Семи королевствах, что был бы спокоен за честь юной девы в обществе подобного зверя. Сандор Клиган… Он не раз открывал ей глаза на жестокость мира и на себя самого, пугал так, что ей в его пасмурных глазах виделись пожары седьмого пекла. Сколько раз он уже намеревался взять ее? Столько же раз он находил в себе силы сдержаться. На один удар сердца ей представился угрюмый, обиженный мальчик. Все мы обиженные дети, поняла она, и некому нас утешить. Некому защитить нас и обучить. - Ты отказываешься от своих слов? - Санса чувствовала, что добровольно ступает на тонкий лед талого озера взрослой жизни. - Седьмое пекло, девочка, ты что расстроена?! Хочешь, могу тебя трахнуть прямо сейчас!! - Сандор начинал злиться. Не легко бороться с собой, но с ней бороться тяжелее стократно. - Да, сейчас самое время, - Санса чувствовала, что из недр ее истощенной души рвется злость. Злость на разбитые надежды. На жизнь, что так непохожа на песни. Ей захотелось отомстить всему светлому, что в нее заложили чопорная септа и золотая мама, своему отцу, что не объяснил, не подготовил ее. И, в первую очередь самой себе, за глупость, за звонкую пустоту своей головы, набитую пустяковыми мечтами. Если ей предстоит пройти все уроки судьбы, то не стоит медлить. - Ты уверена, что сейчас лучшее время? Здесь слишком пахнет кровью. И Ты слишком пьяна для этого. Но недостаточно пьяна, чтобы забыться, - Сандор живо представил себе, как станет его проклинать на утро протрезвевшая Пташка. -Я не хочу забыться. Я хочу измениться, Сандор.       Псу было странно представить, поверить, что его колдовская девочка пойдет на подобное добровольно. Не позволяя себе долгих раздумий, Сандор докончил бутыль. Он смотрел на девушку и представлял ее тело под одеждой, белые грудки, острые коленки. К тому моменту, как он потянулся за второй бутылкой, его колонна уже прочно вздымалась под тканью бридж. Два беспробудно несчастных человека пили молча и быстро, не разрывая зрительного контакта и на пол удара сердца.       Коротким движением мужчина скрыл пустую бутыль под кроватью, нагибаясь и опасно приближаясь к Сансе. Девушка спокойная, сидящая ровно, словно на трибуне турнира, наблюдала за ним, не делая ни одного движения в сторону. Её поза, её уверенность была вызовом. Вызовом, что Сандор принял. Мощная мозолистая рука легла Сансе на шею и властно потянула ее, вовлекла в такой взрослый, несдержанный поцелуй. Его рот был ненасытен, груб и жарок. Сансе не хватало воздуха, она не успевала привыкнуть к этим странным, яростным, диким ощущениям. Его язык не признавал сопротивления, он сминал Сансин язычок, не давая ей возможности, разобраться и проявить хоть толику инициативы. Она очутилась в оковах его стальных рук, не продохнуть, ни шевельнуться. Но остатками сознания Санса отметила, что холод от пережитого сменяется ледяным жаром, что жар распространяется по всему телу, вытравливая всю Сансину память. Что нет ничего кроме этого кромешного жара. Вскоре и эта мысль растаяла, уступила новым невероятным ощущениям. Куда делся Сансин страх? Растаял ли он под руками Сандра и атрофировался ли за последние дни?       Руки Клигана развязывали шнурки на Пташкиной тунике, и вскоре нежная кожа ощутила грубые, царапающие мозолями ладони Пса. Его прикосновения оставляли ожоги, щеки девушки стали совсем пунцовыми. Сандор рванул перевязь ее груди, ткань лопнула и Санса ощутила, как явленные миру ее соски сжались в маленькие чувствительные изюминки. Она расслабилась и провалилась на кровать. Поцелуй на мгновение разорвался, как она была хороша! Растрепанная, дышащая, что рыба на мелководье, а сиськи… они даже сочнее, чем он мог ожидать от тринадцатилетней девочки. Она не дала ему возможности сформировать ни одной мысли, прячась от подступающего стеснения, потянула его на себя. Сама. Она сама подставила ему губы под поцелуи и, когда его наполовину обожженный рот накрыл ее, сама толкнула ему язычок навстречу. Мужские пальцы, сжимающие соски, вкус вина во рту и напор языка взрослого мужчины, запах его тела, кожа шероховатая, загорелая. У него волосы на груди и много шрамов. Он так тяжел, хоть и навалился на нее не полностью. Как новы, невообразимо невозможны и ярки были её ощущения. Их было не с чем сравнить. Сознание Сансы не справлялось с этой острой реальностью и поспешило отступить. Ей чудилось, что она зверь, что ее подмял под себя вожак, самец, и что в ее природе подчиниться, отдаться ему по закону леса. Санса закрыла глаза. Пес стащил с нее бриджи. Она еще никогда не бывала голой перед мужчиной, за исключением мейстера Лювина, но нагота ее ощущалась столь естественно. Она со страхом и нетерпением ждала, когда Сандор снимет с нее батистовые нижние панталоны и сам предстанет перед ней нагой. Сандор медлил. Ему было почти больно стягивать с девушки последний клочок ткани. Её красота резала его не хуже меча, она слепила мужчину, подобно первому снегу ее северной родины. Из-за края сползающего под руками Пса батиста, показались медные завитки, их цвет был чуть насыщеннее, чем на голове - бронза на закатном солнце. Белый живот подрагивал, груди вздымались, нервное дыхание неровным ритмом покидало ее искусанные губы. Сандору захотелось проглотить ее всю без остатка, впитать, пометить, как свою. С этой мыслью он стал оставлять на ее теле грязные, грубые поцелуи, не заботясь о ее удобстве и удовольствии. Санса охнула, сдалась, впутывая пальцы в его нечесаные волосы, то отстранялась, то прижимала его голову сильнее к своему животу, груди, шее. Сквозь зажмуренные веки девушка не видит, как торопливо мужчина оголился. Он хватает ртом ее сосок, втягивает, Санса то ли хнычет, то ли стонет. Отчего-то сучит ножками по кровати. Его член оставляет на ее бедре влажные следы возбуждения. Санса не решается открыть глаза. Она чувствует его член ногой, зажмуривается сильнее, задыхается и, кажется, скулит. Её ножки дрожат, напряжены, скованны и Сандор с нажимом разводит их коленями. Ждать нет больше сил, да и смысла. Он направляет рукой свой распаленный член к ее щели. Мокрая, мать твою! Девочка мокрая! Просунув руку под ее плечи, Сандор фиксирует девушку, чтобы та от острой боли не попятилась от него. И входит. Нежное препятствие на его пути рвется, Сансу скручивает болью, она кричит. Его огромный член кажется ей раскаленным. И, когда она думает, что, вероятно, он уже достиг предела, она с ужасом чувствует, как он толкается внутри нее все глубже, заставляя ее полыхающее нутро шириться под его каменным прессом. Сандор не дает ей освоиться, такая узкая, такая горячая, она почти провоцирует его быть зверем. Он покрывает ее, он ею владеет. Сансе же больно. Одна боль сменила другую. Она чувствует, что слишком мала для него. Что в ней нет больше места. Она растягивается, через боль старается вобрать его всего. Слезы давно прочертили дорожки от ее зажмуренных глаз. Она безошибочно чувствует его навершие, оно царапает ее своими жесткими краями и все увеличивается. Сандор кричит раненным бером, чувствуя, как семя проливается в маленькую девочку. Его крик смешивается с воплем Сансы, он столь огромен, что ей кажется, он разрывает ее пополам. Мужчина выныривает из изгиба шеи и плеча трясущейся Сансы, смотрит ей в глаза: огромные люминесцирующие топазы вытаращены на него. Глаза воспаленные, неотрывные, красная мордашка в слезах, грудь ходит ходуном от тяжелого дыхания. Её руки клешнями вцепилась в его шею, и Псу потребовалось усилие, чтобы выбраться из этого капкана. Взгляд упал вниз: крови столько, что кажется, здесь освежевали оленя, а не лишили девственности благородную девицу. Запоздало Сандор подумал, что мог нанести ей травмы. Девочку колотит, она смотрит на него, не мигая, ошарашенно, в ужасе! -Санса?..- проскрежетал Пес.       Каждое движение приносило боль. Ноги совсем онемели. Покинутая даром его тела, Санса чувствовала потный озноб. Боги! Она никогда больше не решится на подобное! С ужасающей трезвостью она взирала на склонившегося к ней мужчину. Грозный, могучий и обеспокоенный. Смотрит на нее чуть ли не со страхом. Её последний человек.. Его нельзя терять. Санса чутьем поняла, что он напуган и обескуражен не меньше, чем она сама. Она вновь увидела маленького мальчика, прячущегося за ставнями глаз взрослого мужчины. Превозмогая боль, дрожь и усталость, Санса нашла в себе силы улыбнуться и погладить любимого зверя по щеке. Улыбка наклеенным кривыми полумесяцем не украсила ее лицо и не прибавила им обоим уверенности. Набравшись решительности, Санса взглянула на свой пах. Кровь запачкала волоски и размазалась даже по животу, ляжки были цвета разделанных кроликов, вся она была липкая и мокрая. Плед, служащий матрасом насквозь пропитался ее кровью. Девушке подурнело. Кружилась голова и во рту ощущался привкус металла. С усилием она смогла свести ножки. Сандор, опомнившись, прикрыл ее наготу своим плащом. Девочка закуталась в него по шею. Но даже на почти полностью скрытом теле, то здесь, то там проглядывали красные следы поцелуев. Кожа щек покраснела, натертая Его щетиной. Пташка слишком нежная для его ласк. Меж ними, протрезвевшими, связанными невинной кровью, воцарилось молчание. Но к удивлению, она не тяготило ни воина, ни его спутницу. Лихорадка Сансы стала спадать, а последний глоток со дна недопитой бутылки разлился в сансиной глотке разжиженной благодатью. - Я позабочусь обо всем, - заверил Клиган.- я найду нам новый плед, и воду для твоего омовения. Санса кивнула, прикрыла глаза и повернулась к стене. Если не шевелиться, боль почти не чувствуется. Усталость обрушилась на нее, девушка и не заметила, как уснула. Вечер быстро опустился темным пологом на море и на корабль, что сремился его преодолеть. Сандор выглянул из каюты, где крепким сном спала Санса, и оглянулся. Никого. Путь от каюты до ближайшего борта был коротким. Быстро замотав труп в одно из покрывал, Пес вынес сверток и выбросил его за борт на радость рыбам. С глухим всплеском волны сомкнулись над телом. Ненужной тряпицей оттер пол от видимых пятен. Одеяла не жалко, ведь с сегодняшней ночи, он сдвинет их кровати, и укрываться они будут вдвоем оставшимся одеялом. А черт! И это одеяло в крови. Ничего, он раздобудет и плед, и воду для омовения, и еду. Сколько она уже не ела? Дня три. Он помнит ее острые коленки, локотки и ступеньки ребер. Ей срочно нужно начать есть. Еще он найдет ей красного вина, что помогает печени творить кровь. Погано, что ему опять придется отлучиться, дверь с выбитым засовом теперь совсем не закрывалась. Ничего. Он быстро. Молясь Неведомому, он быстро нашел капитана и на звонку монету обменял бочонок чистой воды, линялое одеяло, бутыль красного борского и солонину с несколькими картофелинами.       Боги смилостивились, Покинутая Санса не была никем потревожена. Все так же спала прижимая пустую бутылку, словно любимую куклу к груди. Не решаясь будить свое рыжее сокровище, Пес уселся на пол у кровати и к своему удивлению уснул.       В кои-то веки Пташка проснулась раньше воина и теперь тыкала его свои тонким пальчиком в плечо. Путаясь между «ты» и «Вы», между старым «сир» и новым «Сандор», пташка попросила Клигана посторожить за дверью, пока Она приведет себя в порядок. Свежий воздух ударил в ноздри. Сандор стоял, прижавшись к выбитой двери, и прислушивался к новому, зародившемуся в нем ощущению. Как бы не привыкнуть, он чувствовал... счастье. Пробовал Его на вкус, запоминал. Вскоре взъерошенный “мальчик" показал свой нос из каюты. - Тебе стоит поесть, я принес тебе... - Я уже, - перебила его Санса. - и, кажется я ничего тебе не оставила, - она робко улыбнулась. В ответ на ее милый голосок и улыбку Сандор впервые в жизни не смог сдержать свою рожу, гримаса была ответной улыбкой. Санса отшатнулась, но вскоре взяла себя в руки.